Equilibrium: LibraTale

      Ветер, взрывающийся в закрытую пещеру через провал в своде каменного купола, качал цветы, носившие название немофилы, чей цвет был похож на цвет тёмных морских пучину. Полянка «голубоглазок» была единственной дикорастущей и естественной клумбой Руин Лабиринта Достойных. В этом месте было спокойно, лишь шуршание растений нарушало тишину, внося свою лепту в очарование этого места.       Гроу находился у себя дома, в другой части Руин, поэтому он не мог слышать и видеть младенца, укутанного в белую дранную ребёнку, которого опускала на лазурные цветы странная чёрная магия, не излучающая никакого света. Как только дитя оказалось лежащим на этих цветах, магия растворилась в воздухе.       Младенец заплакал, пытаясь привлечь внимание кого-либо живого.       Сначала плач был тихим и хрипящим, но после, дитя начало кричать, всё громче и громче, превращаясь в детские вопли.       Услышав этот крик, монстры, находящиеся поблизости, начали волноваться и слегка паниковать, не в силах понять, откуда идёт этот вопль.       И лишь монстр, принадлежащий расе Фрогарид, смог отыскать причину звука, устроившего переполох. Глядя на свёрток ткани, в котором плакал человеческий младенец, монстр не знал, кто это такой. Видеть человеческих новорожденных детей ему было впервой, и поэтому он не понимал так же, что нужно делать. Но, собравшись с силами и мыслями, спустя около двух минут, Фрогарид уже скакал к тому самому Гроу — великому хранителю Руин Лабиринта Достойных.       Раньше, хранительницей Руин была королева Ториэль, которой, после трагической гибели короля Азгора, пришлось бросить Руины и возглавить страну монстров, заняв своё законное место на троне.       Рассказав о существе хранителю, монстр провожал взглядом Гроу, который бросился к Поляне Лазурного Неба, за этим самым гостем. Это дитя, по мнению хранителя, было подарком всему Подземелью. Это было подарком судьбы! Хранитель явился на поляну немофилов и узрел, что монстры окружили младенца со всех сторон. Ни Фрогаридам, ни Аспарагусам, ни Госсипам, ни, даже, Тиара́м не было страшно. Они не нападали, а просто рассматривали это чудо. Ими двигала не враждебность и не страх, а что-то другое. Любопытство? Скорее всего…       Младенец не плакал… Он, или она, пытался потрогать всех присутствующих своими ручками и смотрело в потолок необычными глазами. Радужки имели белый цвет, в них даже не имелось зрачков. Это говорило о том, что это дитя слепо. Лишь края тех самых радужек каждого глаза имели свои цвета. В этих тонких линиях «обводки» переплетались между собой все цвета радуги. Край радужки левого глаза имел в себе красный, оранжевый, жёлтый, зелёный и фиолетовый цвета, в то время, как правый край содержал голубой, синий, фиолетовый и коричневые оттенки.       Разные расы монстров имели свой причудливый вид.       Фрогариды выглядели, как лягушки, покрытые корой сухого дерева, вместо кожи. Цвета их тел менялись от ярко оранжевого, по одной шкале, до коричневого и чёрного. Глаза у лягушек были круглыми и большими, они имели цвет всех оттенков песка.       Аспарагусы были похожи телом на маленького человечка, но скорее на фею с уродливыми крыльями летучей мыши и странными отростками из висков и шей. Отростки выглядели, как длинные противные склизкие спагетти. Цвет их кожи разнился от тёмно-серой палитры, до молочно-белой. Глаза всех Аспарагусов были узкими, со слегка опущенными уголками. Цвета всех радужек были яркими и неоновыми, а сами радужки имели форму треугольника.       Госсипы же имели вид довольно грозных прямоходящих ягуаров, с четырьмя тонкими хвостами, копытами, вместо задних ног и спинным акульим плавником на голове. Шерсть их была поксрыта различными узорами — каждому Госсипу свой. Цвет шкуры разнился от тёмно-ирискового до тёмно-синего. А узоры всегда были светлее, чем остальная шерсть.       Тиара́мы чем-то походили на кроликов, с длинными нижними клыками, выпирающими из-под нижней губы, короткими ушами, как у медвежонка или хомяка. Хвосты у этих существ были похожи на бесформенную летающую жидкость. Все их тела, как и овальные глаза имели разные оттенки синего и голубого.       Сам Гроус выглядел, как двухметровое пушистое создание, с двумя рогами, один из которых был длинным и здоровым, как бы «ломаясь» пополам, а второй был маленьким, словно ещё ребяческим, потрескавшимся и обвитым тонкой, но крепкой лианой. Не смотря на такие различия в рогах, цвет они имели одинаковый — светло-песочный. Глаза молодого монстра имели цвет варёной сгущёнки, были узкими, обрамлёнными редким пухом светло-коричневых ресниц. Морда была широковатой, с большими ноздрями и широким ртом, из которого выступают два больших верхних зуба. Уши Гроуса были очень причудливыми — словно опущенные длинные крольичи уши. Лапы монстра были большими, мягкими, с розовыми нежными подушечками и толстыми тупыми когтями. Хвоста у монстра было три и каждый из них напоминал пышный беличий. Вся шерсть монстра имела светло-коричневый цвет, как древесина берёзы. Но всё же темные пятна тёмно-дубового цвета появлялись в некоторых местах. К примеру вокруг левого глаза и на правой лапе. Точнее, правая лапа по запястье имела этот цвет. Также этот оттенок присутствовал на правом ухе, задевая лишь его кончик. Его глаза, с большими чёрными зрачками, как у кота ночью, в полупотёмках, казалось, имели цвет липовых почек, что валяются на земле, так как листва уже распустилась. Но главным его отличием были золотистые лютики, которые росли из правой части головы монстра. К месту будет упомянуть, что вместо правого глаза у монстра расцвёл очень большой лютик, а рог, тот самый, маленький, тоже рос с правой части головы. Одет он был в ярко-фиолетовую одежду: штаны, расклешённые к низу, длинная рубаха, с чем-то похожим на флаг и странным знаком на нём.       Малыш с интересом агукал, указывая кулачком на Гроуса, словно уже что-то понимал в своём малом возрасте. Его взгляд пустых невидящим глаз говорил о том, будто точно это знал, а, может и знала, что ему вместе с хранителем предстоит пройти долгий и тернистый путь. Подняв дитя на руки, монстр-хранитель закрыл глаза, взывая к душе малыша, чтобы определить пол без всяких махинаций. Теперь Гроус точно знал — дело он имеет с маленькой девочкой и её необычной душой.

***

      Тьма…

Тьма — это всё, что могла зреть Эстер…

Весь её мир — это лишь тьма…

      Гроус всё же не прогадал тогда, Эстерия была слепа по неизвестной причине. И пока эта причина не найдена, она так и останется слепой. Как бы прескорбно это не было.       Но всё же, девочка смогла приспособиться к своему беспомощному положению. Она просто научилась видеть мир по-другому. Слух…       Вкус…

Осязание…

Обоняние…

      Эстер сейчас сидела на Поляне Лазурного Неба вдыхая в себя сладкий аромат немефилов — её любимых цветов этого места. Она никогда не видела этих цветов, но всегда представляла их пышными и по-своему красивыми. Но что такое синий ей понять не дано. Шёлковая трава примчалась под весом шатенки, а ласковый ветер ласкал детскую кожу. Ох, и как же сейчас ей было хорошо! Но скоро должен прийти «папа»-Гроус и забрать девицу, ведь завтра её пятый день рождение, а нужно ещё столько сделать!       Вздохнув, Эстерия приоткрыла свои незрячие глаза, уставляясь на пол, словно видя там что-то. Как же иронично было то, что многие монстры, думающие, что девочка там что-то нашла и разглядывает, узнают о её полнейшей слепоте.       Вокруг слегка шелестел ветер, развивая шёлковые пепельно-русые с фиолетовой прядью волосы Эстер. Глазки хоть и были открыты, но зрелище словно в никуда. Она мечтала видеть. Это было её единственной мечтой. Несбыточной мечтой глупой, наивной четырёхлетней девочки. И как бы больно ей не было от этой мысли, такова её суровая реальность. И это было… Обидно? Да, очень обидно. Эта несправедливость заставляла что-то странное в её пустой душе клокотать и кипеть. Злость… Злость на этот гадский мир? Почему она не может видеть?! Почему именно она не может видеть?! Почему именно она?! Её лишили возможности созерцать всё прекрасное в этом мире. И неизвестно ради чего. Внутри души девы что-то отозвалось и придало ей сил, но она предпочла не обращать на это внимание.       «Папа»-Гроус, как обычно называла его девочка, часто говорил Эстер, что она необычный человек. Он говорил, что её душа отличается от всех человеческих. Что её душа имеет лишь оболочку — основу иными словами. Но магии в этой оболочке не было, а значит не было и чувств. Так она поняла, что у неё нет души так каковой.

Только оболочка…

      Вздохнув, дитя мысленно признала, что сейчас-то она реально чувствует. Цветы нежно гладили своими лепестками кожу малышки.       Почувствовав, а скорее, услышав как кто-то приближается, Эстер улыбнулась и вымолвила: — Я думала, ты дашь мне немного больше времени насладиться ароматом этих прелестных цветочков, папочка. — Нам пора готовиться к завтрашнему дню! — Сказал Гроус, остановившись у высоченный колонны, что распологалась практически у самого входа на Поляну. — Эх, а я надеялась, что meus est natalis может немного подождать. — Вздохнула шатенка, приставая с земли. — O nomine vocabatur Esther: Tu nosti quomodo magna nobis est natalis. Spero te in robore! — Проговорил монстр. — А вот так нечестно! — Скрестив руки на груди и вновь усевшись на землю, пробубнила дева. — Я ещё не настолько хорошо знаю латинский, папа!       Хранитель Руин громко рассмеялся, а девочка тем временем смогла встать на ноги, удерживая равновесие, чтобы не упасть. Сделав один шаг вперёд, что было очень рискованно, ведь слепота мешала ориентироваться на местности. Но девочка ощупывала ногой пол впереди, быстро отрывая ногу от холодных каменных плит, коими был выложен пол.       Как только Эстер твёрдо встала, кожу нежных стоп обожгло холодным дыханием камня, но это не помешало той поставить вторую ножку рядом.       Хранитель Руин строгим взглядом следил за каждым движением Эстерии, ведь она всё-таки была слепой девочкой! Подойдя к малышке, монстр взял девочку за руку, тем самым ведя её более безопасно. — Где твои туфельки, милая? — Уточнил Гроус, заметив босые ножки шатенки. — Я их и не надевала. — Отчеканила та, взявшись второй рукой за рукав своего приёмного отца, чтобы было больше шансов удержать равновесие и не рухнуть. — Юная леди, это не очень-то предусмотрительно ходить по холодному каменному полу босиком. — Строго проговорил коричневошертый, поднимая слепую на руки. — Так можно и заболеть. — Добавил янтарноглазый на манер строгого отца.       Эстерия улыбнулась, но ничего не ответила, не посчитав это нужным. Ей итак было хорошо, а ввязываться в небольшую перепалку с отцом ей вовсе не хотелось. Гроус примирительно вздохнул и повёл свою восприемницу домой. В дом на самом конце Руин.       Если Эстер и радовали небольшие прогулки со своим приёмным отцом, то вот монстру они доставляли неимоверных хлопот. Да, многие монстры признали девочку и, даже, пожалели её за такое безвыходное положение, как слепота, но всё же, находились и те, кто был вовсе не рад человеку и желал лишь отобрать её душу. — Папа… Почему они хотят убить меня? — Резко спросила малышка, задумчиво опустив голову. — Я не знаю, Эстер. Я не знаю… — Повторился монстр, тяжко вздохнув и подняв девочку на руки. — Скорее всего, они просто злые. — растрепав своей мягкой лапой неаккуратную чёлку дитя, монстр хмыкнул. — Нам нужно домой.

***

      Эстер прикрыла глаза, проскулив. Когда ты маленькая слепая девочка, которую насильно раздели и потащили купаться. Купание — это то, что Эстер НЕНАВИДЕЛА больше всего. Ах, эти пенные ароматические шапки, стоящие после каждого её мытья. Да, Гроус не щадил её, мочалкой растирая нежную бледную кожу на спинке маленькой хрупкой девочки. — Ненавижу… — Прошипела сквозь сильно сжатые зубки девочка, упираясь руками в керамические стенки ванны, пока монстр, сидящий в воде позади неё, жёстко и нещадно тёр спину малышки грубой щёткой, что оставляла за собой красные полосы. Мокрые волосы юной особы были кинуты ей через плечи вперёд. Шипя и злясь на приёмного отца-монстра, шатенка всё же стерпела все «банные издевательства» и теперь тихо ругалась из ванны на завёрнутого в полотенце коричневошерстого монстра.       Гроус лишь ярко улыбнулся, взглядом наткнувшись на свою приёмную дочь. Он взял её подмышки, поднял голую девочку из поостывшей воды и поставил её на холодный ковёр, всучив в трясущиеся ручки полотенце.       Завернувшись в махровое мягенькое полотенчико, Эстерия наклонила голову вниз. Она слышала, как вода капает на пол, звеня о каменный пол. По лицу с волос текла вода. — Что ж, пошли со мной. — Взяв свою подопечную за плечи, Гроус повёл её в спальню. — Сегодня у тебя день рождения, так что выглядеть нужно подобающе. — С загадочной интонацией проговорил монстр. — Зачем? Зачем мне наряжаться? Для кого? — вопрошала шатенка, шлёпая босыми мокрыми ногами по тёплому шершавому ковровому покрытию. — Я всё равно не вижу, что ты там на меня надеваешь…       Гроус усмехнулся, звучно открыв перед слепой дверь, чтобы та продолжила своё мокрое шествие, от которого, на камне оставались крошечные лужицы воды, каждая размером не меньше пятирублявой монеты. — Не волнуйся, Эстер, я тебя не в клоуна наряжать буду. — Заверил девочку монстр, прикрыв дверь в комнату той. — Что тебе больше нравится: пышное платье с множеством слоёв юбок и тугим корсетом, или яркое, но лёгкое платьице, с множеством украшений и не большой длиной? — В пышном длинном платье не очень удобно ходить, когда ты — слепая девочка. — заметила Эстер, втянув ноздрями запах своей комнаты: цветущая мини-клумба немофилов в горшке, застоявшийся воздух и пыль. — Поэтому платьице. — Хорошо. — только и ответил Гроус, в тот же миг натягивая на Эстерию платье.

***

      Музыка. Шуршание платьев. Топот ног в танце. Всё это было настолько громким, что Эстер еле-еле сдерживалась, стараясь не заткнуть уши руками. Девочка не любила эти праздники. Считала каждый свой день рождения бессмысленной тратой времени, денег и сил. Но Гроус. Был другого мнения. Он неумолимо таскал Эстерию по залу, кружа слепую девочку в танце, напоминающем вальс, только чуть быстрее. (Как Эстер позже выяснила, танец назывался Вольтой)       Эстер то и дело спотыкались, врезалась и чуть ли не падала, что очень сильно раздражало саму именниницу и забавило её приёмного отца-монстра. В очередной раз споткнувшись, шатенка не удержала равновесие и плюхнулась на каменный пол, как раз в тот момент, когда танец посчитался оконченным и Гроу опустил её руку, перестав держать. Сильно ударившись подбородком, слепая вскрикнула, почувствовав, как кость трещит, ломаясь. Неимоверная боль и кровь сразу дали о себе знать. Гости переполошились, уставившись на маленькую девочку. Хранитель Руин сначала вздрогнул от её вскрика, моментально обернулся и поднял дитя на руки, осматривая рану. — Чёрт… Кость треснула. — тихо выругался тот, судорожно хватая воздух пастью, полной зубов.       Дитя плакала, захлёбываясь в собственных слезах, теряя силы, нужные на следующих вдох. Гроуса трясло. Гроусу было страшно. Гроус не знал, что делать. Он не был врачом, и поэтому не имел ни малейшего понятия, что же делать в подобных ситуациях. Но Хранитель Руин знал того, кто точно может помочь. Альфис! Альфис должна помочь! Она сможет помочь!

***

      Тяжёлый влажный вязкий воздух. Кругом зелёные дебри и лишь одна дорожка, ведущая вперёд. Салту был таким. Первый город, что встречался на выходе из Руин Лабиринта Достойных был Салту, больше чем на половину покрытый дикими зарослями джунглей. Монстры сновали мимо Гроуса, бегущего по единственной дорожке сквозь Салту, пытаясь понять, что же тот прячет под куском чёрной ткани. Гроу понимал, как рискованно вынести Эстерию за границы Руин, но другого выбора у него не было. Он всё же кое-как наложил повязку на разбитый сломанный подбородок своей приёмной дочери, но кровь остановить ему не удалось. Его драгоценная дочь теряла столько крови! Он уже и сомневался, что Альфис сможет спасти её, ведь она стермительно теряла кровь до сих пор, а других людей в Подземелье, кроме давно погибшей Чары, не было. Откуда тогда можно взять кровь для переливания? Верно. Ниоткуда…       Пытаясь не думать о плохом, Хранитель Руин пересёк Салту, направляясь дальше. Он точно знал, что Альфис живёт в лаборатории города Калор. Эта лаборатория вообще была единственным строением в этом городе.       Резкий жар дохнул монстру в лицо. Игнис Лилиум во всю цвели, раскидывая свои волнистые оранжево-красные лепестки в стороны. Игнис Лилиум и Винэа Калидус — это единственные растения, «проживающие» в условиях вулкана. И вот… В дали показалось большое белое строение, закрывающее собой весь обзор горизонта.       Резко ворвавшись в лабораторию, Гроу встрепенулся. — АЛЬФИС!!! — моляще прокричал монстр, пробегая по длинному белому коридору вперёд. Дверь, находящаяся в конце этого коридора, распахнулась и из неё показалась тучная невысокая монстриха в белом халате. Её тело покрывала сине-зелёная чешуя, светлый гребень шёл от головы, до кончика хвоста, уменьшаясь от хвоста до головы. На жёлыте глаза, с узкими вертикальными зрачками, были надвинуты квадратной формы очки, ярко-синего цвета. — Что случилось? — Вопросила учёная, сквозь очки впиваясь взглядом своих холодных глаз в человека. — Эстер упала. Рассекла подбородок. И кость её треснула. — Бессвязно объяснил Хранитель Руин, пытаясь хоть как-то успокоиться. Но ничего не вышло. В пасти пересохло, а глаза начали болеть от напряжения. — Рассекла? Кость треснула? Дай взгляну! — С ощутимым нетерпением и энтузиазмом, Альфис приняла себе на руки малое дитя, обхватывая пальцами неповреждённый участок подбородка и всматриваясь в рану. — Невероятно! Монстр уже умер бы от такой-то раны, а человеку лишь больно! Вот что значит, сильная душа! — Восхищённо проворковала монстриха, тяжело дыша через широкие ноздри. — Дай мне её, я справлюсь.       Гроус, недоверчиво, но всё же опустил руки, что поднял до этого, чтобы забрать своё дитя обратно себе. Своё дитя, что взрастил лишь любовью. А любовь, как известно, самое чистое и сильное чувство, что толкает нас лишь на правильный путь. Ведь без любви ничего бы в нашем мире и не существовало бы, верно? Без любви, мы бы не могли построить наши великие государства. Без любви, люди и монстры не были бы живыми. Ведь только истинная, настоящая, неподдельная любовь может рушить любые стереотипы.       Альфис медленно побрела в сторону дверей, ведущих в лабораторию. А Гроус увязался за ней. И никто из них не увидел посланника королевы Ториэль, что пришёл получить от Альфис отчёты, а получил двух предателей их страны и человека.       Посланник, сверкнув коварно улыбкой, быстро и незаметно покинул помещение, неся королеве Подземелья благую весть, о последнем человеке, о столь недоступной ранее душе, что нужна им — монстрам — для того, чтобы вновь подняться на землю и бросить этим надменным людишкам вызов. Ведь вся их раса, будучи заточённой под землёй, долго копила силы для столь сладкого возмездия.

***

      Пищание техники, шум вентиляции. Альфис что-то делала возле стола, на котором лежала юная Эстерия. Гроу не находил себе места, стуча когтями на своих лапах по холодному белому кафелю пола, выложенному белой плиткой. Атмосфера была напряжённой, а в воздухе, как казалось Хранителю, стоял запах крови его приёмной дочери. Как я посмел это допустить? Карил себя безутешный монстр, тяжело дыша. Я стоял рядом и ничего не сделал! Я даже не увидел! — Ты решил мне пол насквозь протереть? — Раздался голос учёной, что отходила от кушетки с человеком. — Я зашила её рану, ведь, как я понимаю, она довольно серьёзная даже для человека. А кость треснула довольно серьёзно. Я собрала её подбородочную кость по осколкам, ибо кость разлетелась на кусочки.       Отец безнадёжно вздохнул, сжимая свои расклешённые рукава. — Не волнуйся, Гроу, это вовсе не смертельно. — Заверила его монстриха. — Хорошо, Альфис.        Эстер громко вздохнула и закряхтела. Детские веки затряслись. — Морфий заканчивает своё действие. — Пояснила Альфи, подойдя к койке.       Гроус подошёл к своей лежащей дочке и присел рядом с ней. — П-папочка, ты тут? — Открыв свои слепые серые глаза, девочка первым делом задала именно этот вопрос. — Да, Эстер, я тут, я рядом. — Прикладывая свою пушистую мягкую тёплую лапу ко лбу шатенки и нежно проводя ею до щеки, проговорил монстр, растерянно улыбаясь.       Девочка обхватила лапу Гроуса и прижалась к ней щекой. Альфис закатила глаза, звучно вздохнув, так всем своим видом и говоря, Фу, какая гадость, эти ваши щенячьи нежности.