Парень из соседнего дома

День не задался из самого утра. Всё началось из того, что я глубоко порезала указательный палец, пока резала помидор. Почему я такая невнимательная с утра, спросите вы? Может, я не выспалась из-за того, что всю ночь просидела в телефоне, или же я была на тайной ночной прогулке, или у меня бессонница из-за «глупой подростковой любви»? Ответ: да, я не выспалась, но только потому, что я НУЖДАЮСЬ ВО СНЕ ДЛИНОЙ БОЛЕЕ 6 ЧАСОВ. Уж извините, жаворонки, но мы, школьники, воистину ненасытные. И вот, когда я резала помидоры на бутерброды (здоровое питание, ага), на кухню вбежала Эмма с криками: «Я пойду на модельного стилиста! Я пойду на модельного стилиста!»  — Эмма, что это такое?! — воскликнула мама, а я прыснула со смеху и в тот же момент опустила нож на палец.  — Ах, чёрт, фак, — зашипела я, немедленно сунув его (палец, не нож) в рот.  — Что, что случилось? — сестра подбежала ко мне. — Ты поранилась? Может, давай я тогда тебе тоже модную причёску сделаю и тебе полегчает? Мама вздохнула и мягко оттолкнула меня от стола.  — У меня в сумке пластырь, иди, залечи боевое ранение, — с насмешкой произнесла она. Иногда мне кажется, что она родила нас только для того, чтобы было над кем пошутить в старости. Вот же хитрая женщина!  — Эмма, ты совсем сдурела? — обратилась я к малой, пока рылась в маминой сумке. Девчонка стояла рядом и хлопала босой пяткой по пустой плитке коридора. Знаете, что так меня и маму поразило? Причёска сестры. Её блондинистые волосы (более насыщенного цвета, чем мои, но короче — чуть длиннее ключиц) были связаны в множество узелков на затылке и по линии роста волос, вперемешку с мелкими резинками. Я разглядела несколько тоненьких кривых косичек, но в общем прическа Эммы выглядела так, будто над ней поиздевались изверги, которые хотели за любую цену заставить сестру обрезать волосы. А так же я понимала, что пытаться распутать «причёску» и позже сообщить горькую новость придётся никому другому, как именно мне.  — Но ведь это так красиво! — воодушевлённо воскликнула сестра, вытаращив свои большие голубые глаза. Блин, тоже такие хочу. Вообще, эта мелкая зараза забрала всю красоту моей мамы, ничего не оставив мне. Именно поэтому я выгляжу, словно бухой хоббит-альбинос (пасиб, пап, за внешность!)  — В каком месте? — фыркнула я, сдирая плёночку с пластыря. — Ты хоть знаешь, что теперь будет с твоими волосами? Эмма хлопнула ресницами, а потом с детской наивностью спросила:  — Что? Я вытянула кончик языка, старательно покрывая раненный палец пластырем, а когда закончила, то таинственно наклонилась к сестре и прошептала:  — Полный пиздец. Глаза Эммы расширились сначала от осознания, переосмысливания, а потом её рот растянулся в неуверенной, но ликующей улыбке:  — Мама, а Арабелла р.гнлпфмх! — я успела зажать маленькой засранке рот прежде, как она проорала на весь дом о моём сквернословии, и потащила её в комнату:  — Всё нормально, мам, она хотела сказать, что я слизала кровь с ранки, — я изо всех сил держала дёргающуюся сестру, но их было мало. С кухни послышался только тихий хохот родительницы. Классно. Почему только я одна в семье ржу, как умственно отсталый дельфин в пресной воде? Малая вырвалась из моих рук и встала напротив, пригладив «причёску». М-да, она всё-таки немного туповата.  — Иди сюда, горе ты луковое, — смилостивилась я, подзывая Эмму сесть перед зеркалом на матрац спиной ко мне. Как ни странно, сестра послушно опустилась и обиженно скрестила руки на груди.  — Но только тогда заплетешь мне красивый «колосок», — поставила она мне условие.  — Будет тебе «колосок», и травка будет, — проворчала я, принявшись за распутывание сложного дела.  — Move your body when the sunlight dies, everybody hide your body from the Scarecrow*, — пропела я, причем довольно-таки неплохо.  — Да ну тебя, — обиженно надулась Эмма. Не знаю, сколько времени прошло, когда мне наконец удалось вытянуть последнюю резинку, которая разорвалась в унисон из писком Эммы, но я была капец как раздражена. Казалось, что всё моё тело покалывает мерзкими ледяными иголками изнутри. Ещё чуть-чуть, и я бы начала дышать огнём от нервов.  — Всё, свободна, — рыкнула я, и сама удивилась от своего пониженного тона.  — А как же «колосок»? — начала было сестра, но я сердито рявкнула:  — Посмотри на свои волосы и уматывай отсюда, — я пихнула её, призывая подняться и унести её величество прочь из комнаты. Девчонка и вправду выглядела не очень: её волосы, все торчащие в разные стороны, изогнуты и сломаны под неестественными углами, выглядели как взрыв. Даже блондинистый блеск потух. Сестра сглотнула и молча поднялась.  — Девочки, привезли вещи, — послышался мамин голос из коридора, — идите, носите коробки в дом.  — Ура, ура, цивилизация подъехала! — обрадовалась сестра и пулей вылетела из комнаты. Вот же неугомонное дитё. Я подошла к зеркалу, пристально осматривая себя. Бледное лицо, пепельного оттенка бледные волосы, слишком острый подбородок, мертвецки светлые губы, узковатые карие глаза без каких-либо красивых узоров на радужке, рыжие веснушки на кончике слишком детского носа. Когда я в последний раз смотрелась в зеркало? Я похожа на мертвеца. Как я могла думать, что кто-то из парней обратит на меня внимание? Идиотизм какой-то. С другой стороны, сдались мне парни! Прекрасно проживу без них, так же, как жила до этого. Всё равно нормальных почти нет. Это я поняла ещё будучи в седьмом классе. Тогда в один вечер отец приполз «на рогах», бухой просто в стельку, и начал прессовать меня по поводу того, почему я целый день спала. Тогда я как раз болела и температура не опускалась ниже 38°. Я это ему и ответила, за что он впервые меня ударил. Ублюдок. Что это я вернулась в воспоминания? Я легко щёлкнула себя по носу и усмехнулась своему отображению в зеркале — улыбка, как у сонного ёжика. Я вышла из комнаты и, накинув синюю рубашку в клетку поверху ночной майки и шортов, открыла входную дверь, дабы податься в «носильщики домашних вещей». Но там уже на подходе была Эмма, и она через порог вручила мне большую коробку.  — Ставь в комнате, — кинула она мне и развернулась. Я сделала всё точно по приказу, после чего пропустила её в двери и сама вышла на улицу. На дороге напротив нашего дома стоял большой грузовик службы доставки с ярко-красной эмблемой. Как вызывающе! Я хмыкнула и зашагала к открытому кузову грузовика.  — Драсти, — кинула я грузчику, опять вернувшись в хорошее настроение, но не тут то было.  — О, привет, матерная девочка, — ответил неожиданно знакомый голос.  — Ты?! — я вспомнила свой вчерашний позор и изо всех сил сосредоточилась, чтобы не залиться краской. Это одно из моих блистательных умений по наследству.  — Ты так удивлена? — серьёзно вскинул он левую бровь, но смеющиеся зелёные глаза выдавали его с головой. Так, спокойно, Арабелла. Тебе нужно вернуться в спокойное состояние.  — Ну да, — нагло ухмыльнулась я, скрещивая руки на груди, — не знала, что местные супергерои работают грузчиками.  — Так ты считаешь меня местным супергероем? — парень расцвёл в неуверенной улыбке. Ой-ой, как это мило! Тьфу.  — Нет, — фыркнула я. — Это шутка такая.  — Не смешно шутишь, — скривился он.  — А ты смешной!  — В каком это месте?  — Которое не говорит.  — Чего ты несёшь?  — Ой, кстати, да, — спохватилась я и потянулась за одной из коробок, стоящих в кузове, — нести мне надо вещи. Блин, высоко. Я не достаю к той коробке, которая мне понравилась (хм, не уверена, что они вообще различаются, но мне определённо нужна была именно та коробка, стоящая на самом верху стопки).  — Ты какая-то странная, — хмыкнул грузчик, а в следующий момент я почувствовала сзади горячее тело. В смысле, извращение средь белого дня?! Ох ты ж мать, я влипла.  — А-а, спасите! — завизжала я, пытаясь оттолкнуть парня, собравшегося насиловать меня. СУКА, ЧТО ПРОИСХОДИТ?!  — Да тише ты, не толкайся, — прошипел он, придавив меня. Но это только пробудило во мне инстинкт самосохранения. УБЛЮДОК! ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ ДЕЛАТЬ! Я ТЕБЕ ВСЕ ЗУБЫ ВЫБЬЮ! Я продолжала визжать и толкаться назад, а потом резко подняла голову и ударилась затылком о подбородок парня. Его челюсть громко клацнула, он резко выдохнул. Послышалось шуршание, и я только успела увидеть, как моя «возлюбленная» коробка летела мне навстречу.  — А-А-А-А! — заорала я и зажмурилась. Секунда: шорох, я шагнула назад, свист, падение, удар, свист, ещё один глухой удар и звон. Блять, в коробке была посуда. Я ожидала внезапной волны боли, которая должна была последовать после шока, или же хотя бы какой-нибудь реакции на неудачное падение. Но нет, локти въехали в что-то мягкое, боли не было. В смысле, меня не размазало об асфальт? Что происходит? Медленно открыла глаза и сразу же зажмурилась. Парень подо мной хмыкнул, и его горячее дыхание обожгло щеку. Я опять посмотрела и теперь уже заставила себя глядеть прямо в светлые зелёные глаза.  — Тебе удобно? — низким голосом спросил он и усмехнулся.  — Вполне, — оскалилась я, приподнявшись на локтях. Сейчас мы лежали в очень щекотливой позе: я сверху между его ног, его кончик носа соприкасался с моим. Мои волосы в его рту.  — А меня придавило к асфальту, — шутливо пожаловался парень, — словно на меня упал мешок картошки.  — Эй! — я пнула коленкой его в задницу. — Вообще-то, я более устойчивая, чем мешок картошки!  — И красивей, чем мешок картошки, — неожиданно согласился он, пережевывая мои волосы, как корова — солому. Э, что? Извините, то ли у меня галлюцинации от голода, то ли мне действительно сделали комплимент? Что случилось? Откуда здесь радиация, которая травмировала этому бедному грузчику рецептор восприятия реальности? Немедленно и неконтролируемо мои щёки залились краской.  — Эй, молодёжь, — послышался голос моей мамы; я вскочила, как ошпаренная, и начала быстро отряхиваться от пыли и запаха парня, — я, конечно, понимаю — весна, всё такое — но не на улице же!  — Мама! — воскликнула я, игнорируя бешено пылающие щёки. — Это совсем не то, что ты вообразила! Мы просто… -… Извините, мэм, но похоже, что в этой коробке была посуда, — брюнет перебил меня (!), указывая на упавшую коробку. Мама коснулась лба, и на минуту на её лице появилась тень усталости (видимо, то, что она каждый день бодрая и весёлая, всего лишь очередная тяжёлая обязанность мам), но в следующую минуту она вздохнула и вежливо улыбнулась:  — Ладно уж, всё равно ничего не изменится, если я сейчас начну ссориться, — на этих словах парень облегчённо прошёлся пятернёй по своим чёрным волосам, и один локон упал ему на глаза, — но всё-таки будьте осторожней. Она ещё раз посмотрела на меня, потом на грузчика, и зашагала назад в дом. Что это за интонация в её последних словах? Кажется, родительница говорила не о коробках.  — Она определённо подумала что-то не то, — озвучила я своё подозрение, и откинула волосы за спину; они были влажные и вязкие, словно от... — Фу-у, ты обсосал мои волосы!  — Деточка, следи за языком, — произнёс парень, вынимая изо рта длинный светлый волос (мой родненький!), — у тебя мерзкий шампунь. Я фыркнула. Что за несносный человек!  — Давай мне какую-нибудь коробку, — вздохнула я и протянула ручки. Без каких-либо особых усилий он снял небольшую коробку с самого верху и подал мне.  — Чао, — кинула я, не оборачиваясь, и на полной скорости пошла в дом. Оставив коробку на куче оных в углу комнаты, я проводила щурящуюся Эмму взглядом (неужели мама что-то ей рассказала?) и подошла к зеркалу. Щёки всё ещё пылали адским пламенем. Ух, вызывайте пожарников, я вся горю! Ну надо же! Опять встретиться с этим зеленоглазым! Мои нервы неустойчивые, и всё это очень плохо. Как я понимаю, это ещё не последний раз, когда мы столкнёмся — хоть этот новый для меня город большой, подозрительный брюнет всё время ошивается где-то рядом. Вот же капец! Я тяжело плюхнулась на не застеленную постель и принялась расчесывать волосы. Лето на носу, и что-то мне кажется, что оно не будет спокойным и умеренным, ох не будет. Внезапно сзади послышались осторожные кошачьи шаги и не успела я обернуться, как на глаза мне легли две большие горячие ладони. Да что же творится не так с этим утром?!  — Кто? — спросила я; как назло, голос сорвался — хоть я не боялась (даже если это маньяк, я думаю, что справилась бы с ним, как ни как, я три года занималась вольными единоборствами, пусть это и было в шестом классе), но контролировать голос в таких ситуациях никогда не умела. Естественно, ответа не последовало, только хихиканье.  — Кто? — уже уверенней повторила я и положила руку поверх ладони на глазах. Большая рука, мягкая. Не представляю, чья. К счастью, мне не пришлось использовать бросок через себя (мне так и не посчастливилось встать на свой путь ниндзя), потому что ладони исчезли с моих глаз, и меня мягко развернули за плечи. Передо мной сидел улыбающийся русоволосый парень с искрящимися серыми глазами и широченной улыбкой; на его правой щеке красовалась до боли знакомая мне ямочка.  — Джерри?!  — Да, малышка Томми, это я.