Dance, baby, dance

Небольшое лирическое отступление. Джокер и прочие в который раз ухахатываясь просматривали запись «соблазнения» Вегой их бравой любимицы. Призрак, увидевший ЭТО в первый раз (к счастью, они с Моро были вдвоем, ну, если не считать СУЗИ), едва не подавился дымом от собственной сигареты. И теперь мог снисходительно поглядывать на бурого от смущения Джеймса, едва-едва сдерживающегося, чтоб кого-то не побить. Ржал даже Лэнг, в кои-то веки стащивший свои очки и утирающий слезы, набежавшие на глаза. - Итак, господа, - Джефф словно бы случайно остановил запись на самом интригующем моменте, - что нам стало известно. Шеп не любит розы, шампанское и, - улыбка пилота стала совсем уж ехидной, - голых мужиков, идущих с ними в комплекте. - Да я тебя счас!.. – Вега все-таки не выдержал, но Призрак преградил ему дорогу рукой. - Мистер Вега, - пепел упал на покрытие корабля. – В вашем провале виноваты лишь вы. Тот понуро опустил голову. - Думаю, тебе лучше не попадаться Шеп на глаза, - дружески положил руку ему на плечо Гаррус, мужественно стараясь не заржать снова. – По крайней мере – в ближайшие недели две, - хмыкнул негромко. Тейн покачал головой и, потирая подбородок, пристально пригляделся к розовому лепестку, не отставшему от пятой точки Веги даже во время спринтерского забега. - Мне интересно, как сиха удержалась… - все так же, задумчиво, произнес. - Чтоб не проделать в нем ещё пару дополнительных отверстий для вентиляции? – а вот Рексу было пофиг на «нежные чуйвства» Веги, кроган развлекался по полной. – Ну, примерно так же, как удержала меня от тотального геноцида людей-азари-саларианцев и турианцев на Вермайре. Похоже, это воспоминание было одним из самых ценных для него. И чтоб предотвратить смакование всех цензурных и не очень оборотов, которые Шеп тогда высказала крогану, Моро хмыкнул: - По крайней мере, с самообладанием у неё все в порядке, - Лэнг неоднозначно хмыкнул, потерев левый бок, хранивший воспоминание о колене женщины. - Злить её тоже не рекомендуется… - тихо пробормотал турианец, вспоминая кровавую баню, устроенную ею наемникам. - Я уверен, Шепард сделает правильный выбор… - мечтательно заявил Аленко. Остальные скептически покосились на него. *** Она проснулась в удивительно хорошем настроении. А когда вспомнила вчерашний инцидент – всхлипнула и перекатилась на живот, закусив костяшку пальца, чтоб не рассмеяться вторично. - Нет, ну надо же! – тихо «восхитилась». – Интересно, кто его надоумил?.. – Шеп тяжело вздохнула и достала из-под подушки «Палач» и чью-то фотографию, занавешивая её растрепавшимися после сна волосами. Тяжело вздохнула и запихнула оную обратно под подушку и поднялась, потянувшись. Неторопливо достала из шкафчика «Jack Daniel’s», наливая себе полный бокал. - Шепард, это не лучшая идея – пить с самого утра, - неодобрительный голос СУЗИ мешал сосредоточится на возвышенном (а именно – на сбивании очередного Жнеца). - СУЗИ, иначе я не смогу спокойно смотреть на Вегу, - плечи коммандера затряслись от сдерживаемого смеха, и она быстро опрокинула в себя виски. – Если бы ты только это видела! – выдохнув и оттерев проступившие слезы, сказала женщина. - Я видела, - в электронный голос закрались нотки раздражения. - Тогда ты меня поймешь, - Шеп, несмотря на легкое опьянение, захихикала снова. - Шепард, - теперь голос «электро-подружки» звучал укоризненно. Но она только отмахнулась, проследовав в душ. Все же виски на голодный желудок – это слишком даже для неё. Спустя полчаса, собранная и суровая коммандер, старательно хмурясь, шагнула за порог каюты и… наступила на что-то мягкое. Да так и замерла, пытаясь осмыслить произошедшее. «Если бы на моем месте была СУЗИ, я бы сказала, что она зависла…» - меланхолично подумала женщина, переводя взгляд с двери лифта на собственную ногу. «Чем-то мягким» оказался плюшевый мишка с пирожным в лапках. Пирожные Шеп любила, особенно вот такие, «корзиночки» с воздушным яичным кремом, который сейчас неопрятными комочками облепил подошву армейского берца. Правда, старательно скрывая сию свою «страсть», считая, что подобные мелочи делают её чересчур женственной. Взгляд женщины скользнул дальше. По коридору, словно хлебными крошками из сказки «Гензель и Гретель», была выложена целая дорожка этими пирожными, любовно выставленными на небольших бумажных тарелочках в голубенькие незабудочки. Старательно сглатывая слюну и стоически игнорируя бурчание желудка, Шеп отчистила испачканные ботинки и, скрипя зубами, страдальчески провожая каждое пироженко взглядом, отправила их вместе с мишкой в утилизатор. Потратив на это двадцать минут драгоценного в её глазах времени, она, пылая праведным гневом и жаждой карать, влетела в лифт. И уже собиралась ткнуть кнопку второго уровня, чтоб «погладить против шерстки и накрутить хвосты», для начала, Джокеру и олухам из БИЦ, когда напротив жилой палубы заприметила небольшую приклеенную открыточку в виде пирожного. Желудок снова жалобно вякнул, словно напоминая хозяйке о безвременно почивших в утиле пироженках. И Шеп сдалась. Двери лифта с тихим шипением открылись, предоставляя взору коммандер цепочку пирожных, ведущих к левому смотровому мостику. «Интересно, тот, кто это делал, думал, что я прям сразу же начну кушать все это великолепие?..» - тоскливо подумала женщина и пошла к кухонному отсеку, прихватив оттуда поднос и тихо матерясь под нос, принялась собирать «цепочку». «Неужели, это опять Вега чудит…» - Шеп уже вплотную подобралась к двери смотрового мостика, стараясь не смотреть на пирожные, дабы не искушаться, и коснулась сенсорной панели. Дверь с тихим шипением открылась. И паранойя, а так же сомнения в психическом здоровье уже двух членов экипажа неприятным холодком осели где-то в районе поясницы. Напротив обзорного иллюминатора стоял ОН. Сияющий белозубой улыбкой, в обтягивающем ноги трико и колете с рукавами-фонариками, которые пару столетий как вышли из моды, в коротком плаще и со шпагой на боку. На низеньком столике стоял большой плюшевый мишка, удерживающий в лапах почти такую же большую корзинку с пирожными. - Майор Аленко, - тяжело вздохнула она, чувствуя себя с подносом в руках донельзя нелепо. – Что это за… - ей очень хотелось рявкнуть что-то матерное. Но щенячье обожание во взгляде повернувшегося к ней Кайдена заставило смягчить рвущийся с языка ядовитый комментарий. – Представление? Хмуро сведенные брови, строго поджатые губы чуть поумерили этого восторга. «Ты ещё хвостом завиляй…» - кисло подумала женщина. - О, любовь Жестокая! О любящая злоба! Из ничего создавшееся нечто! О, грустное веселье, суета Серьезная, бесформенный хаос Красивых форм, свинцовое перо, Блестящий дым, морозящее пламя, Болящее здоровье, сон неспящий, Которого и сном нельзя назвать! Такую вот я чувствую любовь, Не чувствуя в такой любви отрады... – «Почти угадала…» - ещё больше скисла Шеп, пока Кайден вдохновенно декламировал всемирно известные строки. Вдохновенный тем, что в него не целятся из «Палача», Аленко пал на одно колено, в порыве чувств протянув руки к ней. - Стрелой Амура ранен слишком тяжко, Чтобы парить на легких крыльях. Оцепенев от горя, не могу Подняться я над цепенящим горем, И падаю под бременем его... – «Идиотизмом, Аленко, идиотизмом ты ранен…» - коммандер закрыла глаза, начав считать до десяти, дабы не перевернуть поднос с пирожными на его явно нездоровую голову. - Когда моей рукою недостойной Я мог твою святыню оскорбить, Позволь губам моим, двум пилигримам, Мой сладкий грех лобзаньем искупить… - он кое-как, на одном колене придвинулся к Шепард, попытавшись завладеть её ладонью. И в этот миг женщина не выдержала. Перехватив поднос обеими руками, она обрушила его на многострадальную голову Кайдена. - Майор Аленко, настоятельно советую вам посетить доктора Чаквас, - рявкнула она, подобно средневековому инквизитору нависнув над «севшим в поэтическую лужу» мужчиной. – Вам, видимо, слишком перепало по голове в последнем бою! «Это тебе за пирожные, мерзавец!!» - гневно сверкала прекрасными очами коммандер. - Но… но… - Аленко смотрел на женщину как нашкодивший щенок. - Это приказ, майор! – рыкнула напоследок Шепард и круто развернувшись на каблуках, четко печатая шаг, словно отрабатывая на плацу строевую подготовку, покинула отсек.