Глава 13. На границе страха
3 июля 2018 г., 16:22
Простая попытка пошевелить рукой отозвалось нудной болью, медленно, но упорно распространяющейся по всему телу, а поверот головы вызвал такой прострел в спине, что Введенский невольно застонал. Память услужливо подкидывала воспоминания об утренних событиях. Или уже вчерашних? Понять, сколько времени они лежат здесь — кстати, они или он, нет, кажется, Витю тоже волокли следом — было невозможно. Как и открыть глаза, чтобы посмотреть, где Пчёлкин и в таком же ли тот отменном состоянии, как и он сам.
Сжав зубы, пересиливая боль, Введенский открыл глаза. Заплывший от встречи с локтем кого-то из отморозков Зафара левый грустно взирал сквозь щелку век на окружающую действительность. С трудом обернувшись, Введенский увидел Витю, лежавшего метрах в трех от него лицом вниз. Заметив характерные точки на его шее, Введенский чертыхнулся.
Все было относительно предсказуемо до тех пор, пока змея неспешно поднималась по его ноге. Под разодранной в некоторых местах в клочья штаниной она была почти не видна, лишь иногда ее очертания проступали, обозначая путь. Сам же Введенский очень хорошо ощущал обжигающие касания тугих мышц, вполне успешно справляясь с желанием стряхнуть эту гадину с себя. И его даже больше волновало не то, что она цапанет его в ответ, а то, что стоит ему это сделать, как разряд тока пронзит Пчёлкина.
Тот стоял на коленях спиной к нему и, казалось, не видел происходящего. А потому то, что произошло, как только шипящая морда гадюки показалась в одной из дыр уже под самым ремнем, стало неожиданностью для всех, начиная от самой твари и заканчивая равнодушно наблюдавшим все это представление Зафаром. Витя всегда обладал молниеносной реакцией, а потому его стремительный рывок к земле с последующим полетом в сторону Введенского какой-то штуки оказался таким сюрпризом, что державшие Пчёлкина боевики, не очень сопротивляясь, разжали руки. Те тут же взмыли вверх в обреченном полете, когда Витя, перекатившись на спину, подсек их ноги, увлекая полежать рядом с ним.
Пролетевший мимо ноги кусок какой-то деревяшки, увлекший за собой и змею, закончил свой славный полет в глиняном черепке, пригвоздив гадину к самому узкому месту, где она, дернувшись пару раз в агонии, замерла. В ту же секунду Введенский, заметив, как Витя отчаянно пытается скинуть с себя троих боевиков, боднул головой стоявшего возле него и тараном полетел в сторону копошащейся на полу кучи. Замахнувшийся на Пчёлкина прикладом курд, получив ногой по печени, охнул и согнулся пополам, непроизвольно нажав на курок. Изрешетившая и без того дышащий на ладан потолок автоматная очередь засыпала всех лежащих на полу трухой из перепрелой соломы.
Силы были слишком неравны, учитывая связанные руки и тут же подоспевшую подмогу, но все равно они с Пчёлкиным отчаянно сопротивлялись, пока их обоих не пригвоздили к полу, заломив руки за спину так, что плечевые суставы захрустели, словно пересушенный попкорн.
— Сильно сомневаюсь, что ожидающее вас впереди лучше поцелуя моей безвременно почившей подруги.
Присев между ними, Зафар обеими руками схватил их за волосы, резко подняв головы вверх, так что у самого Введенского искры посыпались из глаз, а Витя в лучших традициях 90-х высказал все, что он думает о связях на стороне. На что Зафар, усмехнувшись, поднялся, ногой перевернув Введенского на спину, наступил каблуком в грудь, а стоявшим за его спиной боевикам кивнул в сторону Пчелкина. Того рывком поставили на ноги, клинком разрезав стягивающую запястья веревку, развели руки в стороны и за локти привязали к свисавшей с потолка балке.
— Твой командир, — подойдя к висящему Пчелкину, Зафар за подбородок поднял его голову, — мог отделаться простым укусом, пять минут и все, ложная гадюка. А тебя бы пару раз легонько встряхнули и тоже все закончилось бы легким испугом. Может быть… А теперь, — слегка обернувшись, Зафар посмотрел на лежащего на полу под боевиками Введенского, — вы оба будете наказаны. И только потеряв сознание покинете эту комнату. Чтобы снова и снова возвращаться сюда, пока не придет время для съемок второй серии нашего кино. Вы должны хорошо выглядеть в кадре.
— Надеюсь, когда-нибудь своим вздернутым на столбе видом в кадре ты возьмешь Оскар, — прошептал Пчелкин, тут же ощутив на шее холодное касание оголенных проводов, но успев закрыть глаза, чтобы не видеть, как от вырвавшегося у него крика Введенский едва не выскочил из собственной шкуры, так он рвался к нему, бьющемуся в судорогах.
Как командиру удалось вырваться из рук курдов и преодолеть те несколько метров, что разделяли их, Витя увидел уже сквозь застлавшую глаза красную пелену. Сам же Введенский, почти достигнув цели, налетел на локоть стоявшего возле Пчёлкина курда, который отшвырнул его на пол, где его тут же скрутили как раз в тот миг, когда Витя принял второй разряд. И в этот раз их крики слились воедино. Когда Введенский понял, что Витю накрыл приступ, он мог лишь, тяжело дыша, лежать на полу, сдерживаемый боевиками, не в состоянии ничем ему помочь.
— Извини, этой медицинской штуковины у меня нет, будешь вместо нее, — шипел над его ухом Зафар, пока его беспредельщики закрепляли на теле Введенского провода, идущие от него через генератор к Вите. И как бы он не пытался держаться, но все равно вздрагивал каждый раз, когда плеть опускалась на его спину, а следом вздрагивал и Витя.
Как их выволокли из дома, Введенский помнил смутно, отключившись еще до того, как они оказались в темнице. И вот сейчас отчаянно пытался приподняться, чтобы хотя бы доползти до Пчёлкина.
— Не двигайтесь, — раздался тихий голос из-за спины. Марьям подошла к нему, мягко касаясь пальцами, прощупывала тело. Ее прикосновения щекотали, но не причиняли ожидаемой боли, словно та отступала, стоило девушке дотронуться до них. Приятная прохлада, напоминающая августовский вечерний ветерок на их даче в Александрове, коснулась горящей спины. — Полежите пока, скоро полегчает.
Приподняв голову, Введенский наблюдал, как Марьям подошла к Пчёлкину, осторожно перевернув на спину, положила его голову себе на колени. Наклонившись, одной рукой она накрыла его закрытые глаза, другую положила на грудь. Введенский даже забыл про собственную боль, вообще перестал дышать, когда ему показалось, что та не поднимается, оставаясь неподвижной, как бы он ни всматривался. Да и молчаливое положение Марьям не прибавляло оптимизма.
— Что?! — не выдержал он, уже не в сила выносить затянувшееся молчание девушки.
Не отвечая, словно не слыша его, Марьям уже обоими ладонями накрыла Витины глаза и, склонившись к самому его лицу, начала что-то беззвучно шептать шевеля губами. Вдруг подняв голову, посмотрела на Введенского.
«Делай, что хочешь, только верни его!» — подумал он, отчего-то уверенный, что Марьям поймет его молчаливое «добро». Цена, которой они вернут Витю, Введенского мало интересовала. Но, словно понимая, что это тот порог, переступив который, уже не будет пути назад, Марьям сомневалась лишь в о дном: сделав это, она вторгалась в то, что Витя хранил, однажды раз и навсегда отдав сердце другой женщине. И проникнуть туда без спросу, значит, оставить свой след. После этого он никогда не будет прежним. Но без этого… его не будет совсем. Очередной взгляд в сторону его командира, и его уверенный кивок.
Закрыв глаза, Марьям уверенно наклонилась к Витиным губам, осторожно коснувшись их, почувствовала долгожданный, будоражащий кровь вкус. Полностью погрузившись в него, став с ним одним целым, она почувствовала и боль в шее от электрических разрядов, и нервно бьющееся сердце, с каждым ударом замедляющее свой ход, руки свело от судорог в скрученных суставах. Но она упрямо не отпускала его губ.
Введенский, затаив дыхание, наблюдал за этим бесконечным поцелуем. Все, что творила эта девушка, выходило за рамки его понимания и здравого смысла. Он видел уже начавшие синеть губы Пчёлкина, его безжизненно свисающую с ее колена руку, но все равно верил и ждал. Давно оставив страх смерти где-то позади, Введенский боялся сейчас только одного — что у Марьям впервые не получится. И признаться честно, он бы позволил ей все, лишь бы вернула… Верил в нее сейчас больше, чем в Бога.
А потому, когда она неожиданно отпрянула от Вити, и в тот же момент его губы дрогнули, еле слышно раздавшийся стон прозвучал подобно самой прекрасной музыке.
***
— Мам, мама! — вздрогнув, Ольга подскочила, обнаружив себя на диване, а Кира сидящим рядом с ней на корточках. — Ты стонала во сне. Оглянувшись, Ольга увидела, что за окном уже сгущаются сумерки. Промотавшись полдня по городу, оставшееся время она провалялась с Викой в их с Витей спальне. Снова вспоминала их знакомство в далеком 89-м, разлуку и новую встречу, после которой они уже не расставались никогда. И даже если он уезжал, его сердце оставалось с ней. Вопреки расстояниям, она всегда знала, что где-то он есть, и что он к ней вернется. Поэтому после увиденного на экране ее разрывало на части, потому что она не могла понять, как признать, что его больше нет, в то время как сердце упорно твердит обратное. И когда во сне Витя пришел к ней, она все поняла. Не обращая внимания на реакцию и настороженно-взволнованное отношение к ней Лизы и Тамары, Ольга приняла для себя одно — Витя жив. А вот то, вернется ли он, сейчас во многом зависело от тех троих, что полетели в разрываемую войной страну не по долгу службы, а по велению сердца. — Надо немного прибраться в Витином кабинете и заняться ужином. — Я сделаю что-нибудь по-быстрому. Кир обеспокоенно наблюдал за матерью. Первый ступор, пришедший после отрицания, он пытался осознать всю ночь. Просто закрыв глаза, делая вид, что спит, он слышал то и дело входящих в комнату отца и мать Насти, чувствовал, что она сама не отходит от него ни на минуту. Его одного старались не оставлять, и, не желая обижать близких людей отца, Кир принимал их заботу, хотя на самом деле ему хотелось остаться наедине. С собой. И с отцом. Нащупав рукой его медальон, что он надел себе на шею после его отъезда, Кир пытался прислушаться к голосу сердца. Звал его, слушая гудящую в голове тишину. Но слышал только его: «Я обещаю сделать все, чтобы вернуться». И ему так отчаянно хотелось в это верить, что слова матери ничуть не удивили его, не вызвали страх за нее и за себя, а лишь крепили в той робкой надежде, что сейчас жила в нем, не давая сойти с ума — что все это тщательно инсценированная ложь. — Хорошо. И подогрей пюре для Вики, пожалуйста. А я пойду разберу бумаги, мало ли какие срочные счета для оплаты. Ты же знаешь, как папа серьезно к этому относится, — Ольга поднялась с дивана, на который сама не помнила, как попала. — К его возвращению все должно быть так же, как при нем, — увидев стоящую в дверях Лизу, не скрывающую обеспокоенного взгляда, Ольга сделала шаг в ее сторону. — Ты посмотрела то, что я просила? — Олюнь… — Лиза подошла к ней. — Лиз, я не сошла с ума. Не надо со мной разговаривать, как с умалишенной. Ты не хуже меня знаешь и чувствуешь Витю. Только не говори, что поверила в это кино! Снять можно все, что угодно, особенно когда хочешь добиться определённой реакции. Я верю, что он попал в беду, я поверю, что он в плену, но я не верю, не чувствую, что он мертв. Он жив! И нужно сделать все, чтобы вытащить его оттуда! — Оль, — признаться, Лиза была согласна со снохой, тот сон и Витины слова ей самой не давали покоя, но она боялась тешить себя пустой надеждой, — если он жив, ребята его найдут, будь уверена. — Они звонили? — Да, Кос звонил уже перед вылетом. Официального разрешения им не дали, но намекнули, что на все их действия закроют глаза. Фактически им дали карт-бланш на уничтожение того, кто держал или держит Витю и Игоря Леонидовича в плену. Влад уверен, что они вместе. — Если это так, — Ольга задумчиво сложила ладони домиком, прижав их к губам, — они будут делать все, чтобы помочь друг другу. С одной стороны, вдвоем они уязвимее, но с другой так у них больше шансов дождаться помощи. — Только боюсь я, что сами они ни на какую помощь особо не надеются, — покачала головой Лиза. — Поэтому вся надежда на то, что они выстоят, пока ребята будут их искать. — Выстоят, — прикусив губу при одной только мысли, о том что, возможно, сейчас происходит с Витей за тысячи километров от нее, Ольга все равно молилась об одном. Чтобы выстоял. — А мы должны верить и ждать. И не поддаваться на провокационные видео, быть готовыми, что это может быть не последним. Поэтому, — Ольга подняла глаза на Лизу, — ты узнаешь то, что я тебя просила, Кир готовит ужин, я разбираю бумаги. Проводив взглядом вышедшую из гостиной Ольгу, Лиза повернулась к Киру. — Показывай свой тайник, — даже не сомневаясь, что племянник ее поймет, сложив руки на груди, она внимательно смотрела на него. — Мне нужен размер кольца. Ольга сказала, но я должна быть уверена. Она хочет заказать для Вити новое с гравировкой всех ваших имен. Кир невозмутимо прошел мимо тетки, замерев уже за ее спиной. — Приходи фотки свадебные смотреть. Отец как раз перед Новым Годом систематизировал. — Устроим ночное? — вспомнив, как они с Витей частенько практиковали такое в детстве, произнесла Лиза, не оборачиваясь на племянника. Не ответив, Кир вышел, затихая шагами в сторону кухни. Лиза же, подойдя к окну, посмотрела на сходящий с ума март. — Вы привезете его, — прошептала она, коснувшись скромного колечка на пальце. — Так или иначе.***
— Мы привезем его. Последние полтора часа они втроем не сводили глаз с простиравшихся под ними гор, лесов и пустынь, то и дело озарявшихся характерными вспышками разрывов снарядов. По-хорошему, они уже давно должны были быть в расположении «аллигаторов», но сначала потребовалась посадка в Моздоке — забирали какого-то штабника — потом пришлось делать крюк из-за активизировавшихся боев в районе горного хребта. — Поступила информация, — наблюдая все это в соседнее окошко, присоединился к их разговору штабник, — что в этом районе в последний месяц сосредоточились значительные силы боевиков. Слишком наглые вылазки, чрезмерно активные действия на контролируемых правительственными войсками территориях. Либо что-то замышляют, либо активно отвлекают внимание от чего-то другого. Участились случаи похищения как мирного населения, так и нападения на военных. Причем не боятся даже вооруженных конвоев. — Похищения? — оторвался от иллюминатора Кос. — Да, — не поворачивая головы, кивнул штабник. — Только по общедоступной информации, и это не беря во внимание данные разведки, за последние полтора месяца похищено порядка десяти действующих военных совсем не маленьких чинов, из которых только в трех случаях подтверждён факт гибели. — Почему вам это кажется странным? — искренне не понимая, присоединился к разговору Филатов, Белов же просто молча слушал. — Я прошел всю чеченскую, не понаслышке знаю все происходившее в Грузии. Подобные похищения, как правило, осуществляются либо с целю получения информации, либо для давления на руководство и командования. С первым все более-менее понятно, информация лишней не бывает, но в нашем случае глупо рассчитывать на подобную щедрость от действующих офицеров служб безопасности. Значит, второе. А вот тут возникает закономерный вопрос — что такого задумали сирийские боевики, что развернули столь длительную кампанию со столь сложнопрописанным сценарием? — Думаете, — Белов пересел поближе, внимательно посмотрев в глаза штабнику, — наш друг и его командир избраны в качестве актёров? — Причем в главных ролях, — прямолинейность как характерный признак войны. — Тогда лишать самих себя подобных козырей, как минимум, глупо, — не сводил глаз с штабника Белов. Космос и Валера, прочувствовав направление, в котором клонит Саша, подсели поближе. — Если вы хотите слышать мое мнение, — взяв из рук Космоса папку, еще один признак войны, полное отсутствие секретов между подразделениями, тот открыл ее, внимательно смотря на лежащий сверху стоп-кадр, — ваш курд полный идиот, если в самом деле пошёл на это. Иметь в своих руках сотрудников ФСБ и пустить их в расход — верх глупости. Даже не глупости, а крайне преступной недальновидности. — Судя по данным Влада и его ребят, ни Хатини, ни Бадоян из дурдома не сбегали, а учитывая их стаж и опыт… — Белов откинулся на спинку кресла, тихо чертыхнувшись, обхватил голову руками. — Он жив… Блядь! Он жив! — Космос подскочил, головой чуть не протаранив потолок. Филатов же, вновь уставившись в иллюминатор, словно пытался в бескрайней пустыне увидеть того, за кем они приехали сюда и без кого не вернутся. Только так. И не иначе.***
Пролетевший высоко в небе самолет был последним, что увидел Пчёлкин, прежде чем плотный полотняный мешок опустился на его голову. Он успел увидеть, что рядом тоже самое повторили с Леонидычем. А значит, заходящее за горизонт солнце подарит им очередной весёлый вечер в компании Зафара и его ребят. Но, если Марьям удалось вернуть его, это судьба. И туда ему пока рано. А значит, надо. Должен. Выстоять.
