Три дня

POV Мо Гуань Шань В комнате так попахивало дебилизмом, что впору было проветривать. Или же фонило заловской краской — здесь на выбор; но, кажется, надышаться я успел и тем и другим, раз зафиксировался возле стены в стоячем положении и пялился во все глаза на ублюдка, который очень важно и по-хозяйски обхаживал наши с мамой нехитрые хоромы. Помыться никому не удалось по объективным причинам. Краску с ебла холодной водой не отодрать, а от засохшего клея, может, конечно, избавиться вполне реально, но я выгоревший от гнева до состояния сутулой псины, только и мог, что следить мутно злым взглядом за передвижениями незваного гостя. — Есть идеи, как привести нас в порядок? — вдруг остановился он и уже собирался сесть на диван, как тут же одумался, вспоминая свой внешний вид, и остался на месте. — Есть одна. — М? — Хэ слишком дружелюбно на меня посмотрел. А я интуитивно почувствовал в этом взгляде что-то очень нехорошее. Обычно после таких «гляделок» нужен опытный лицевой хирург или дельный ортодонт. У меня связей в медицине не было, правда мама, когда-то подрабатывала сиделкой в местном доме престарелых. И как поделилась после, извлекла очень важный жизненный опыт: научилась милосердию и всепрощению. Может быть, поэтому за ту работу ей почти ничего не заплатили, посчитав, что она прониклась сакральным смыслом тонкого мира, за который стыдно брать деньги. А мама действительно прониклась — с чистым сердцем спиздила несколько комплектов впитывающего постельного белья (на тёмное будущее) и пару «уток» (на будущее более радужное). И вот теперь, предрекая апофеоз от своего ответа, я прикидывал, что из этого спизженного скарба мне может пригодиться сегодня. Будущее, как оказалось, не такая уж далёкая материя. — Говорят, что моча человека — это почти что ацетон, то есть, краску смоет. Так что я могу тебя обоссать. Не скажу, что после этого, ты будешь выглядеть как-то лучше, но я согласен попробовать. Чем чёрт не шутит? — я постарался выглядеть серьёзно. Даже рожу соорудил по типу чуваков из передач «хитровыебанный мастер на все руки». — Даже так? — удивился Тянь, — но тогда тебе придётся снять штаны, но что-то мне подсказывает, что сделать это у тебя не получится и поэтому встречное предложение, — и тут максимально передразнил мой голос, — говорят, моча человека — это почти горячая вода, то есть, клей смоет на ура. Поможем друг другу? Устроим золотой дождь взаимопомощи? Занемоглось как-то сразу и всему организму. Идти на эксперименты, которые не проверены ни временем ни личным опытом — рисковая хуйня, плюс (или минус) быть обоссанным Хэ Тянем, это психологическая травма не совместимая с жизнью. — Нет, так не пойдёт. Но может… — Что? — уже в открытую веселился он. — Пойдёшь ты?.. — Слабая попытка, — отмахнулся Хэ и заинтересованно уставился на электрический чайник. — Но попробовать стоило, — тоскливо процедил я. Какого хрена на меня сыпались неудачи как из рога изобилия, я понять не мог. Как и того факта, что Тянь очень резво обосновался у меня дома и шерудил на кухне. — Поставлю чайник — будет кипяток. — Или перелом, если не перестанешь, вести себя, как дома! — оживился я вместе со своим организмом, за что тут же получил эпиляцию в нескольких сакральных местах и взвыл. Протяжно и надсадно. — Вот, — кивнул Тянь, — нечего дёргаться. Скажи, — состроил хитрое лисье ебло, — тебе водичку в таз лить или в ванну? А мы вместе в ней поместимся? У меня по ощущениям выпал глаз. — Слышь, ты, я про ванну ничего не скажу, но в таз тебя лично утрамбую, если не перестанешь хуйню нести! — Но помощь-то тебе явно нужна будет, — деловито объяснил он и оглянулся на чайник, который щёлкнув, оповестил, что первая партия кипятка готова. — И что, — фыркнул я, указывая на его сомнительную деятельность, — сколько, по-твоему, раз нужно его вскипятить, чтобы я помылся?! До утра херней этой маяться станешь?! — эмоции не позволяли выглядеть солидно, а приклеенные штанины к ногам и вовсе делали из меня шута с постановки театра мадам Кабуки. — Ну Малыш, — гаденько оскалился он, — я то планировал лишь безболезненно снять с тебя штаны, — (и понимай, как хочешь!), — а полноценно мыть твой зад до розового цвета вообще-то не собирался, но если нужно… Я могу заморочиться и вскипятить чайник раз… сорок? Ебаная тётя, как ты исхудала… Сколько ж можно мои нервы на прочность проверять? Я даже уже орать натурально не мог, ибо ни сил, ни желания, да и слипшиеся слои кожи с бесовской синтетикой многократно усмиряли пыл в сторону вообще любых инсинуаций. — Грей заново этот сраный чайник, а кипяток вылей в ковш. В ванной, — пояснил более детально, и постарался встать по чёткой геометрической линии перпендикулярно стене. Кто мог предположить, что школьный предмет окажется полезным в быту? Ни я ни мои потрепанные телеса точно. — Сразу бы так, — одобрил Хэ, и лёгкой походкой наперес с чайником, отправился в указанном ему направлении, — план такой, — эхом донеслось из ванной комнаты, — мы снимаем с тебя штаны, ты омываешь водицей уцелевшие чресла, и идёшь в магазин за той хуйней, что смоет краску, — вернулся с пустым чайником, — ковша я не нашёл, вылил кипяток в раковину и заткнул её пробкой. — Нда? — вяло переспросил я, не решаясь перемещать вес тела на другую ногу, — то есть, в твой голове сейчас пусто? И вообще, с чего взял, что я куда-то пойду? — А с того, что если сучиться вздумаешь, я раздену тебя без обезболивающего, — наглядно потряс в руке электрическим прибором. — И ты, между прочим, благодарным должен быть, так как во мне сейчас нуждаешься больше, чем я в тебе. Краска на лице мелкий дискомфорт, а вот склеенные яйца, — протянул, — ну чего мне объяснять? Склеенный яйца с ним были полностью согласны, я же, естественно, нет. Гордо вскинул подбородок и изрёк, как мне показалось, весомо: — Я не нуждаюсь ни разу! А ты можешь пиздовать отсюда на все четыре стороны. С таким ебалом всех бродячих собак перепугаешь, и вот за это я реально буду благодарен! — Какой же ты, — приблизился резко и как-то очень быстро, да так, что я забыл про все свои геометрии и стратегические положения тела, прижался к стене, попутно теряя ещё несколько пучков волос, — неуёмный, но мне нравится. А я в это время держался, чтобы не заорать от боли прямо в его ухмыляющуюся рожу. Хэ по-любому знал, чего мне стоят эти телодвижения, и мстил за мой язык очень изобретательно. — Вали уже воду греть! — Ты всё время отвлекаешь, — обвинил он и направился к крану. Я ещё и виноват! Пятнадцать минут Тянь с деловым видом, который слегка портил его раскрашенный фэйс, таскался туда-обратно, наполняя раковину кипятком. Делал это молча, и на том спасибо. Я же отбросил геометрию в сторону и занял мозг анатомией вперемешку с аналитикой. Прикинул. Что, во-первых, снимать с себя штаны не дам даже под угрозой смерти. Во-вторых, помощь в поливании водой отдельных частей тела мне явно не нужна. И в-третьих, что самое главное, Хэ Тянь похоже, пидорас. И это не только черта характера, а именно сексуальная ориентация, другой причины, зачем он меня поцеловал в спортзале, я не видел. Отсюда шли уже логические умозаключения: провоцировать пидораса — это прям себе во вред. К бабке не ходи. Выебет и скажет, что так и было, а мне потом с поруганным телом жить? Не. Нихуя! Мыться самому. Не провоцировать пидораса — план прост, как табурет. На том и порешил. — Вроде как всё, — неожиданно встрял в мысли Хэ и громко вернул чайник обратно на подставку, словно ставя точку в своём непосильном труде. — Ты аплодисментов, что ли ждёшь? — раздражённо спросил я, стараясь игнорировать чесотку нижней части туловища. — Обеда вкусного. Я заслужил. — А ничо, что это я из-за тебя в таком виде?! — А я из-за тебя, но заметь, претензий не имею и даже помогаю, а ты пиздишь безостановочно. Я заёрзал и промолчал. Ну как бы да. Щёки предательски заалели, и я поспешил отвернуться. Чёртова совесть бунтовала почти на ровном месте. И красная рожа, сообщала, что я вроде как каюсь, но ведь это не совсем так! Просто… Просто он смотрит так странно, а я не знаю, куда себя деть. — Ладно, будет тебе обед. А потом ты свалишь! — я согласился, чтобы вывернуться из этого смущающего диалога и побыстрее перевести тему в менее нервирующее русло. — Без проблем. Но ты и про магазин не забывай. Я от тебя должен выйти чистым и сытым, а как ты это сделаешь, меня вообще не волнует. Совесть утихла. — Ты!.. — Вода остывает, — перебил, Хэ напоминая, — или мне отнести тебя на ручках? — Только, блин, дотронься! Я сам! «Не провоцировать пидораса!» — Давай, хоть помогу, — чистосердечно предложил Тянь, — в мудях ковыряться не стану, но водичкой полью. — Я сам себе всё полью! — про мудя пропустил мимо ушей, так как вода и правда остывала, а судя по всему, препираться мы могли до самого утра. — Ну как хочешь, — капитулировал он и сел на табурет. — Бля, Хэээ… — Чёрт, — спохватился он и резко поднялся, — нет, нормально. Чисто. У меня ж в основном на лице, но так и быть, садиться я больше не буду. Я махнул на него рукой и отлип от стены. И это конечно, не два прихлопа три притопа, добраться до ванной комнаты, когда вместо ног оголенные нервы, заключённые в доспех суперклея и собственной плоти. Но нужно было держаться и не показывать вида, что я словно ветошь вокзальная, кое-как представляющая конечности. Шёл я долго. Почти как Моисей по пустыне, где евреи в лице Хэ Тяня, начали сомневаться в моей праведности и силах нести груз неимоверный на плечах субтильных. Но как я и намеревался, вида не показал, да. И когда наконец-таки добрался до заветной цели, то сначала сузил глаза, чтобы настроить «фокус», потому что он показывал дохуя обидную вещь. На всякий случай проверил наощупь несправедливый обман зрения, сунув палец в раковину. А в ней не было ни миллилитра горячей воды. Этот ушлепан толком не заткнул пробку в сливе, и вся вода закономерно ушла в трубу. — Ну что за дерьмо криворукое?! Хэ, ебаный, Тянь! — Чего разорался? — он материализовался тут же, словно ждал. — Где вся вода, болезный?! — Оу… Неожиданно. Но знаешь, я как будто знал. Подстраховался. Ещё раз вскипятил чайник. Больше не буду — устал. Но одного черпака тебе вполне хватит. Так что я за кипятком, а ты шоркай в ванну. — Я тебе сейчас по ебалу шоркну! Что за фигня?! — умом и сердцем я понимал, что второго рандеву туда-обратно точно не вывезу, даже если мне сам Будда обложит яйца амброзией с ментолом. — Странное стечение обстоятельств, — поведал Хэ. Объяснил, так объяснил. Оратор от бога. — Жди, я за водой. — Ты меня утомил уже! — выкрикнул вслед, удивляясь, как это я искромётно замел слово «заебал» на «утомил». А потом понял, что это сработал тот самый внутренний механизм по защите от пидорасов. Он, наверное, с молоком матери впитывается и спит до таких вот моментов. Хэ появился обратно через несколько секунд наперевес с чайником. — Тебе помочь в ванну залезть? — и глаза у него такие искренние, словно правда хочет проявить заботу, а не в очередной раз выставить меня дураком. Хотя, ему и стараться особо не нужно, я сам всегда на зависть справился с этой ролью. — А потом уйдёшь? — хмуро спросил я, косясь на высокие борты той самой ванны. — Если будет нужно, — уклончиво ответил Хэ и как-то слишком вальяжно направился ко мне. — Я предупредил! — заголосил на всю кафельную комнату, обличающе вскидывая руку. — О чём? — не понял Тянь и даже остановился. Я тоже не понял о чём. С истеричности какой-то ляпнул и всё. — Ты знаешь! — надавил тоном, словно между мной и здравым смыслом не существовало огромной пропасти. Но она была. Тянь нахмурился точно так же, как я. Силился понять бред. Очень старался. И тут меня накрыло. Я очень громко и заливисто заржал. Видеть, как Хэ чего-то не догоняет и не пытается этого скрыть — весьма забавно, настолько, что даже штаны перестали так явно досаждать. — У тебя мозг умер, что ли? — единственный вывод, который сделал Тянь и, собственно, его и озвучил. На всякий случай, он отставил чайник в сторону, потому что что-то очень обидное про меня подумал. — Короче, — запал веселья угас так же стремительно, как и возник, — держишь меня за руку, и как только я оказываюсь внутри, ты валишь. — М? — словно опомнился он, а после как-то пошловато ухмыльнулся. — Чего? — я почуял неладное. — Нормальный план, — тут же даёт заднюю Хэ, но блядская ухмылочка так и не пропадает. Дальше начинается немыслимое. Или продолжается? Мы, как два краба на отмели, вцепляемся друг в друга, и карябаем к ванне. Я про себя думаю, делая шаркающие шаги, что, блять, накой мы сейчас-то держимся? До бортиков ещё пара метров! Вслух не сказал, но мысленно покрутил пальцем у виска Тяня. И у своего. Вот бы кто увидел, пиздец же, ну! Хэ старался не смотреть мне в лицо, но я всё равно руками чувствовал его дрожь. Он ржал. Тихо, как блядская гиена. И, естественно, комментировать мне это не хотелось, но злость вспыхнула такая, что ни пером, ни топором!.. — Хватит, ёб твою налево! — Что такое? — едва ли не всхлипнул он, но голову предусмотрено отвернул. А меж тем, под мои междометия и его шуршащий смех, мы наконец-то добрались до вершины, которую мне придётся покорить. И хуй бы с ним, если бы это была гора какая или рубеж немыслимый, за преодоление которого мне светят лавры, аплодисменты и грамоты из цветного картона, но нет же! Это эмалированная ванна с небольшим сколом в углу борта и вареный кипяток из чайника с осадком хлора. Я прям вижу, как мне за это вручают премию в сфере выдающихся личных достижений, типа: Господину Мо Гуань Шаню, за недюжинно проявленную силу воли: через боль, через страдания и через ванну! Ну и овации, разумеется. — Ну вот, добрались, — резюмировал Тянь, не подозревая, какая какофония бреда творилась у меня в голове. — И что теперь? — нахмурился я, даже не представляя, как перекинуть ногу через бортик. — БДСМ физкультура, — усмехнулся он. — Чё? Хэ резко подхватил меня под ягодицы, стараясь опередить болевой порог, сам перешагнул коварную преграду наперевес со мной. — Бля-я-ять! — взвыл я, ощущая огненное пламя израненного эпидермиса в районе всей нижней части тела. — Терпи, — выдыхая, просипел он, медленно избавляясь от тяжести моего тела: разжимая пальцы, позволяя мне тягуче соскользнуть вниз. — Пиздец, как же больно, — проныл я, хватая Тяня за футболку, сжимая её в кулаках, утыкаясь макушкой в его плечо. — Зато, — он положил ладонь мне на голову, словно успокаивая, — представляешь, какой ты теперь гладенький. Везде. — Заткнись нахрен, без тебя тошно, — задыхаясь, вымолвил я, жмуря глаза, пытаясь справиться с подступившими на рефлексах слезами. — Хочешь, водичкой полью твои раны, а потом подую на них? — На рожу свою по… — голос оборвался и просел от кайфа, когда на меня полилась тёплая вода, дарующая избавление. Я дрогнул всем телом и застонал, подставляясь под мягкие струи. Защитный механизм от пидорасов дал сбой.