Душевные струны (Heartstring)

— Ну-ка давай ещё раз, вкратце. Голос Хэнка заставил Коннора бросить взгляд на мужчину, прежде чем андроид ответил. — Маркус пригласил меня в Иерихон, — он усаживался на пассажирском сидении, потому что лейтенант решил, что разумно будет отвезти Коннора. Даже после того, как андроид пытался спорить, что он мог просто дойти пешком, Хэнк настоял на своём. Всё же, «настоял» было слишком мягко сказано. «С упрямством назначил себя его водителем» подошло бы лучше. Но Коннор был уверен, если он когда-либо обратится к Хэнку как к «своему водителю» в какой бы то ни было ситуации, вероятность того, что Коннора вышвырнут на улицу, возрастала до 50%. Но присутствие Хэнка успокаивало, несмотря на то, что он был упрям, как мул, и Коннор решил, что хорошо было находиться рядом с человеком — особенно сейчас. А Хэнк все также утверждал, что Коннору надо носить что-нибудь другое, кроме своей формы. «Почему бы тебе не купить себе нормальную одежду?» — Однажды раздражённо спросил тот, на что получил простой ответ: «Мне не нужен гардероб. Этой формы достаточно». Ответ ещё больше взбесил Хэнка, если можно было судить по его закатившимся глазам. — Он хочет моего содействия делу, — продолжил Коннор, смотря ровно перед собой, замечая лёгкий кивок Хэнка периферическим зрением. Он занял руки монеткой, перекатывая ее через пальцы. Действие способствовало концентрации. Это хорошо. Коннор уже объяснял причину их поездки вчера вечером, когда он остановился на пути с кухни до гостиной в доме Хэнка — их доме. Диод засветился жёлтым, когда Коннор проанализировал сообщение, которое только что получил, и сразу же мимикрировал под статую, когда понял, от кого оно. Хэнк вскинул бровь, как только андроид встал как вкопанный, и с интересом спросил: «Что такое?» Беседа, которую они провели вчера вечером, перекочевала в настоящее, и Коннор ещё раз стал объяснять: — Он хочет обсудить планы. Также, он… Коннор осекся на полуслове, вновь анализируя сообщение в двадцать пятый раз за сегодняшнее утро (и решая не упоминать об этом факте Хэнку). Он по нескольку раз скользил по словам, тщательно оценивая предложения в своем процессоре. Его диод снова сиял жёлтым, рука с монетой дрогнула. Ему не нужно было перечитывать сообщение, он уже его знал, и Маркус не стал бы вкладывать в него какой-то потайной смысл. Он понимал, что не стоило продолжать размышлять о содержании приглашения Маркуса, но он все равно дрейфил. «Многие в Иерихоне знают тебя, как «охотника на девиантов». Я хочу, чтобы они знали, что у тебя была большая роль в борьбе за свободу. Ты этого заслуживаешь, и люди здесь имеют право знать твою историю. Думаю, было бы лучше, если бы ты рассказал им сам». — …хочет представить меня, — закончил Коннор, хмурясь. — Официально. Ему показалось важным, чтобы меня формально представили им, как того, кто освободил их из «Сайберлайф», и… — Уже не как чувака, который хочет убить их лидера? — Вставил Хэнк, усмехаясь и кивая в сторону Коннора. Андроид фыркнул, взглянув на мужчину. — Что-то вроде того. Хэнк замурлыкал себе под нос, а потом снова спросил: — Нервничаешь? Коннор моргнул, полностью поворачиваясь к мужчине. Он находил чувства бурными водами, через которые было сложно пройти. Конечно, он имел представление о том, что значило нервничать, и как это влияло на людей — закрытый язык тела, заикание, волнение, которые могли привести к непредсказуемому поведению, потение, — но Коннор находил сложным сравнивать свое состояние с человеческим (органическим). — Я не уверен, — медленно ответил андроид. — Я доверяю Маркусу. Но вторгаться в среду, для которой я раньше представлял опасность… — он снова вперил взгляд в ветровое стекло, откидывая голову на кресло. — …это пугает. Хэнк кивнул и добавил, скорее, для себя: — Ладно, значит, ты нервничаешь. Коннор снова обернулся к мужчине, у которого с лица не пропадала эта ужасная ухмылка. Он производил впечатление потворствующего человека, и его поведение после того, как он вызвался сопровождать юношу до Иерихона, только усиливало подозрения Коннора. Андроид убрал монету в карман. У Хэнка было хорошее настроение. Слишком хорошее настроение. Слишком хорошее настроение для того, чтобы подбросить Коннора до Иерихона. Андроид не сомневался, что человек сделал это от чистого сердца — и, очевидно, для успокоения нервов самого Коннора, но в воздухе висел сильный намек на то, что мужчина отправился с ним по другому поводу. Мужчина чего-то хотел, но андроид не смог понять, чего именно. Шанс того, что Хэнк захочет посетить Иерихон, был невелик, шанс того, что он захочет говорить с Маркусом или с другими андроидами в этом месте, тем более. Шанс того, что он затеет любую другую деятельность, стремился к нулю. Коннор понимал, что Хэнк уедет, как только они доберутся, и андроид ступит на территорию Иерихона, поэтому умозаключение приводило к тому, что Хэнк был доволен тем, что подбросит парнишку, а потом отправится восвояси без присутствия Коннора. Это наиболее вероятный исход из сценариев, которые он просчитал, но и вероятность подобного была крайне мала. Мужчина бы сразу сказал, если он хотел избавиться от железяки. Тот факт, что он ничего не поведал о причинах своего приподнятого настроения, говорил о том, что человек что-то скрывал. И что-то планировал. Когда Коннор попытался надавить на Хэнка по поводу его расположения духа, как только они сели в машину, тот ответил просто: «Разве нельзя старику понаслаждаться жизнью? Не будь таким занудой». В его тоне чувствовалась лёгкая насмешка, на что Коннор подозрительно сощурился, когда его напарник заводил машину. Добравшись до места назначения, Хэнк вырубил мотор. — Вот мы и здесь, — мужчина задумался, заглядывая в боковое стекло пассажирского места и осматривая территорию. Коннор тоже посмотрел, считая количество фигур, находившихся здесь. Нужно было увеличить угол обзора раза в два, чтобы получить полную картину. Вероятным ответом было бы то, что это андроиды, но Коннор знал, что здесь были и группы людей-добровольцев, которые стремились оказать помощь в знак сплоченности. Юноша отметил, что прибытие машины лейтенанта — очень человеческой машины — привлекло внимание многих. Вдобавок, среди них, кого он мог распознать как андроидов (как и по внешнему виду, так и по связи), он заметил тех, которые носили одежду без опознавательных знаков андроидов. Они носили, как Хэнк отмечал, «нормальную одежду», и внезапно Коннор осознал, что он будет белой вороной. Голубое на его одежде будет как бельмо на глазу, и он ощутил, как семена сожаления начали прорастать в его теле. Он должен был приехать в чём-то более… неброском. Хэнк коснулся плеча андроида — это вырвало его из оцепенения, и он дернулся, чтобы посмотреть на напарника. — Расслабься, хоть раз в жизни, — сказал Хэнк, грубовато, но искренне. — Мои системы работают корректно, — мгновение спустя ответил юноша, и он сразу понял, что это не тот ответ, который хотел старший человек, судя по его раздраженному выражению лица. — Мне не нужно «расслабляться». Я в порядке. Хэнк слегка качнул его, все еще держа руку на плече. — Ты знаешь, что я имел в виду, умник, — проворчал тот. Конечно, Коннор понимал, что имел в виду Хэнк. Даже если андроид может нормально функционировать, это не значит, что он не в стрессе; уровень стресса колебался между 25-30% с тех пор, как Коннор получил сообщение Маркуса. Но лейтенанту не нужно было знать. — Спасибо, что подвезли, — Коннор отстегнул ремень и потянулся к ручке двери. Хэнк фыркнул в ответ и едва махнул вслед. Андроид приоткрыл дверь, готовый выйти из машины, одновременно сканируя минимум пять человек, стоящих поодаль — андроидов — которые с интересом за ним наблюдали и интересовались, кто их посетил. — Эй, Коннор. Парнишка остановился, едва касаясь ногой земли, и снова обратил все внимание к мужчине. Его голос был неестественно мягок. Это привело Коннора в легкое замешательство. — Да? — Андроид слегка склонил голову набок. Его рука все еще держала дверь открытой. — Поскольку я мало тебе это говорю, — начал Хэнк, обращая взгляд вперед. Его голос был пронизан искренностью, хотя и было понятно, что мужчине это давалось с трудом. Коннор решил закрыть дверь и полностью обратиться к Хэнку. — Хочу, чтобы ты кое-что знал, — продолжил он, косясь на юношу, и указал на него пальцем. — Только не раскисай тут у меня… Ладонь мужчины снова оказалась на плече андроида. Пальцы сильно сжимали, но в этом не было жесткости. Это успокаивало. Коннор почувствовал, как его уровень стресса снижается. Коннор не дышал, андроиды просто эмулировали дыхание для комфорта людей, но он чувствовал, что он должен был задержать дыхание в этот момент. — Знаешь, — продолжил Хэнк, снова сжав плечо андроида. — Я горжусь тобой. Коннор моргнул. Раз. Второй. Быстрая диагностика подтвердила, что его слуховой процессор действительно находился в рабочем состоянии. — И, хотя ты иногда бываешь настоящим сукиным сыном, — Хэнк наклонился к нему вплотную, едва не касаясь носа. — Глупым сукиным сыном, — он вновь откинулся назад. — Ты хороший пацан. Он свел брови к переносице, снял руку с плеча Коннора и легкомысленно махнул: — Хороший человек. Без разницы. Улыбка Хэнка маленькая, нежная, глаза искрились чем-то искренним. — Я рад, что ты стал моей семьей. На миг мир вокруг перестал полностью функционировать. Время замерло, центральный процессор андроида дал по тормозам. В разуме Коннора царила пустота, юноша неподвижно сидел в кресле, диод заходился желтым от слов Хэнка, которые прошлись жестоким порывом ветра. Семья— От обманчиво простого утверждения его системы полетели. Позже он физически понял, что его процессор пытался догнать смысл сказанного. Юноша приоткрыл рот, чтобы ответить, но с губ сорвалось безмолвие. Еще раз пытаясь, он произнёс короткое «Хэнк», чувствуя, как что-то теплое расцветало в груди, там, где находилось его механическое сердце. От эмоций его накрыло с головой, и он обратился к воспоминаниям. Обещание, данное в башне Сайберлайф. «Встретимся около Chicken Feed, как только выгорит, хорошо?» Объятие на пустой улице, снег покрывал землю, воздух отражал теплоту рук андроида и человека. В искусственной груди было тесно, приятная нежность исходила от человеческого существа. Вопрос «ты идешь?» с изогнутой бровью, Хэнк обернулся к андроиду-напарнику, когда он открывал дверь своей машины. Вопрос на вопрос — «куда?» Усмешка с очевидным: «домой, куда еще?» Домой — в потрепанный дом, который требовал уборки Коннора, даже несмотря на то, что Хэнк твердил, что ему не нужно было это делать. К собаке, которая бросалась и сбивала андроида каждый раз как товарный поезд, когда тот возвращался. Маленькое трехбуквенное слово, красной нитью проходящее через речь Хэнка. Всегда обращенное к Коннору, всегда под слоем привязанности, всегда одно и то же: «сын». Сынок. Всегда считалось, что это ласковое обращение к кому-то, о ком говорят, с любовью, также, когда Хэнк обращался к нему «малыш». Коннор никогда не задавал вопросов, считая, что он находился на том же уровне сантиментов. Не смея даже думать об этом, о беспочвенной потребности чего-то большего. Страх пересечь черту, страх причинить боль человеку, которого он хотел назвать отцом. Страх того, что это может быть неверно истолковано как оскорбление памяти Коула. Страх малой вероятности успеха, с такими мощными последствиями, что Коннор не осмеливался пробовать. — Я, — андроид начал, едва осознавая, что его оптические юниты стали влажными. — Я не знаю, что сказать. Это было правдой. Его слова были роскошью, которые Коннор едва мог принять. Глаза Хэнка щурились в понимающей улыбке. — Эй, — мужчина потянулся и стёр слезинку с щеки андроида, которую тот даже не заметил. — Я же сказал, не раскисай. — Прошу прощения, — через мгновение ответил Коннор, усмехаясь. Он поднял руки, чтобы вытереть влагу с лица. — Обычно те, кто сталкивается с такими беспричинными сантиментами, бывают ошеломлены. — «Беспричинными сантиментами», — Хэнк фыркнул и закатил глаза. — Меня еще так никогда не оскорбляли. Вали из машины, сволота пластиковая. Но Коннор не хотел уходить. Его процессор поставил новую задачу — выразить Хэнку благодарность. Проиллюстрировать ее в огромной кропотливой детали вербального подтверждения того, что андроид тоже считал его своей семьей. Теплой, невозможно безопасной… Парнишка не получил шанса — мужчина отмахнулся, когда тот попытался что-то сказать. — Проваливай отсюда. Твои дружки, наверное, считают, что я тебя в заложниках держу. На свидание не опоздай. Взгляд в окно машины подтвердил слова Хэнка — на территории Иерихона собиралась небольшая толпа, наблюдая за ними. Желание поблагодарить растворилось, когда андроид выловил фигуру Маркуса среди людей. — Постараюсь убедить их, что титул «охотник на девиантов» больше мне не подходит, — выходя из машины, поддразнил Коннор, а потом снова обернулся к человеку. — Но, полагаю, это нужно делать уже прямо сейчас. Хэнк усмехнулся, а юноша замер, смотря на мужчину. — Спасибо, — мягко сказал он, тише, чем предполагалось, но его все равно услышали. И они оба знали, что это не за поездку. Лейтенант кивнул, и его губы изогнулись в маленькой улыбке. — Люблю тебя, сынок. Он сказал это так легко, но одновременно с такой искренней нежностью, что Коннор чуть прогнулся в коленях. Он снова застыл, его губы дрогнули в попытке что-то сказать, но Хэнк вновь слегка махнул. Это было скорее секундным рвением; зависать перед лицом губительных сантиментов было тратой времени. Захлопнув дверь автомобиля, андроид обратился к толпе, ожидающей его прибытия. Маркус находился среди них, разговаривая с Норт. Коннор избавился от гула мыслей в голове и расправил плечи. Уровень стресса находился на здоровом нуле, и юноша направился к своим сородичам, попутно поправляя галстук. Он заметил, как Маркус двинулся ему навстречу. Коннор ожидал услышать, как позади Хэнк заводит машину и уезжает, но то, что произошло дальше, было вне всяких ожиданий. Хэнк его позвал. Громко. Будто из мегафона, голос мужчины рассек воздух электромагнитным импульсом. Андроид чуть не споткнулся. — Нужно сказать «я люблю тебя» в ответ. Коннор развернулся так быстро, что едва не вывихнул себе лодыжку. Он встретил взгляд человека, который перевалился через пассажирское сиденье, выглядывая из окна с гребаным мегафоном. Лицо Хэнка выражало самодовольство. Отвратительно. Когда он достал мегафон? Почему он у него оказался? Он его прятал? Это было единственным логичным объяснением, Коннор этого не заметил, когда садился в машину. Уровень стресса опять зашкаливал, парнишка не находил себе места. Это то, что мужчина планировал с самого начала? Сказать, что любит его, в мегафон? Перед всем Иерихоном? И что ему с этого будет? — Хэнк, — Коннор сомкнул зубы, чувствуя, как жар полыхнул на его щеках. — Я хочу услышать! — Продолжил лейтенант, упиваясь самоудовлетворением, будто ор на Коннора через чертов мегафон во время встречи с Маркусом не был чем-то абсурдным. В любом другом контексте андроид с радостью над ним поглумился, потому что он действительно его любил, искренне и по-настоящему, что старался и выражать в последнее время. Цель только подтвердилась после недавнего заявления о том, что Хэнк считал его своей семьей, из-за чего тепло затапливало его механические внутренности. Но сейчас внутренности Коннора тонули в смущении. Пришло отдаленное осознание, что за ними наблюдали, но теперь внимание толпы было приковано к Хэнку. Андроид надеялся, что мужчина заметил его гневный взгляд. Удивительно, как человек умел управлять эмоциями напарника, талант, не иначе. — Хэнк, — снова начал Коннор, сжимая руки в кулаки. — Это просто смешно… — «Папа, я тебя люблю». — …у андроидов нет родителей— — Так сложно сказать «я люблю тебя, пап»? — Хэнк, прошу— — Просто скажи «пап, я тебя люблю». — Это абсурдно…! — «Абсурдно», говорит! Коннор заметил, как Хэнк театрально положил руку на грудь в оскорблении, перегоняя андроида по уровню недоверия в глазах. Тот встретил его таким же взглядом. — Я люблю этого ублюдка, а он называет это абсурдным! Парнишка одеревенел, слова лейтенанта возвратили его к мысли, что за ними до сих пор наблюдали. Осознание накатило болезненным шквалом; он медленно потянулся и коснулся переносицы, втягивая воздух через зубы, надеясь, что жар на щеках спадет. — Нет, ну вы можете поверить? Тот факт, что Хэнк обращался к их аудитории, заставил Коннора обеими руками закрыть лицо. Неожиданно для себя он застонал. — Хэнк… — взмолился юноша, надеясь, что если человек не прислушается к голосу разума, прислушается хотя бы к его мольбе. — Я даже не заставляю тебя платить за комнату, нахлебник. Руки Коннора соскользнули вниз, и тот угрожающе нахмурился. Ухмылка мужчины бросала в ярость, так и хотелось ему запустить чем-нибудь в лицо. Андроид едва не срывался броситься к нему, вырвать из рук мегафон и наорать «прекратить действия». — Так вам и не нужно платить за уборку дома! — Бросил Коннор, но эффекта это не возымело. — Просто скажи «я тебя люблю, пап», сволота! Взгляды других мелкими иглами впивались в сенсорные датчики, и Коннор (нарочно громко) застонал, закрывая глаза и откидывая голову назад в поражении. Все бесполезно. Коннор смирился. И согласился с требованием Хэнка, чтобы прекратить эту нелепую пытку. — Я люблю тебя, — парнишка сдался, медленно открывая глаза, даря своему отцу гневливо-сердечный взгляд. — Папа. Улыбка Хэнка из самодовольной медленно превращалась в ласковую. — Не так уж и плохо, да? — Поддразнил мужчина, и юноша почувствовал, как его лицо скривилось в неодобрении. Как хотелось назвать его нелепым, смехотворным садистом, но Хэнк его оборвал. Все еще этим проклятым мегафоном. — Привет, Маркус. — Доброе утро, мистер Андерсон. Голос Маркуса раздался близко — слишком близко — от чего системы Коннора привелись в состояние шока. Его встряхнуло, и он увидел лидера андроидов — очень развеселенного, он едва не был готов рассмеяться. Жар на его щеках только усилился. — Маркус, — произнес Коннор, собирая осколки самообладания. — Я… здравствуй. — Здравствуй, Коннор, — Рука лидера сразу же оказалась на плече юноши. — Я рад, что ты согласился приехать. — Увидимся, Коннор, — вставил Хэнк. — Долго не задерживайся, — и андроид немного поморщил нос на эту просьбу, словно тот был ребенком. И почувствовал себя благословленным, когда мужчина, наконец, убрал чертов мегафон и завел машину. Коннор заметил, как Хэнк трясся от смеха, и проводил взглядом удаляющийся автомобиль. Наверное, чтобы отвлечься от хихиканья позади него. Маркус похлопал его по плечу. — Отцы, да? Коннор усмехнулся, обернулся к нему и сказал с серьезным лицом: — Он просто ужасен. Маркус откинул голову и рассмеялся, и Коннор почувствовал, как его собственные губы дрогнули в улыбке.