От барда до следопыта

« Осыпаются розы у меня на душе», − палец скользил по строчкам, беззвучно шевелились тонкие губы. – «Месяц тонкий, раскосый вновь растоптан уже», – Аслгит сдула длинную прядь волос, которая упорно лезла в глаза, мешая читать. Пол небольшой комнаты почти весь был завален свитками. Сказки, басни, стихи – чего только не встречалось в них. Аслгит, сидящая на кровати , потёрла переносицу и аккуратно отложила потрепанную книжку в сторону. Она просидела за чтением всю ночь. Будь Дэйгун дома, то заметив тёмные круги под глазами приёмной дочери, непременно отправил бы её играть с другими детьми. Охотник никогда не ругал Аслгит за страстную тягу к книгам. Только после того, как она, увлёкшись чтением, забывала про домашние обязанности или, не смыкая глаз, до самого утра просиживала за книгой, а после засыпала у него в комнате, говорил, что Аслгит нужны друзья. Она не понимала отца. Зачем ей какие-то другие друзья, когда есть Рала и книги? А ещё сам Дэйгун – самый лучший друг во всем мире. Когда Аслгит сказала про это отцу, тот только покачал головой и улыбнулся. Почти улыбнулся. Жители деревни говорили: искусные барды могут сделать так, что люди будут плакать или смеяться, заслышав их пение. Аслгит надеялась, что когда-нибудь ей удастся стать настоящей бардессой и тогда охотник, заслышав весёлую песню, обязательно улыбнётся по-настоящему. Аслгит вздохнула, когда взглянула на свои руки в кожаных перчатках. Она может выучить сколько угодно баллад и красиво петь, но играть на лютне или флейте не научится никогда. Крепкие, изогнутые когти – наследие, доставшееся от родного отца, мешали этому. Аслгит несколько раз пыталась их срезать под самый корень, но те, за два-три дня вновь отрастали. − Где твои глаза?! − Ха, руки-крюки! Голоса, доносящиеся с улицы, отвлекли Аслгит от грустных мыслей. Моссфелды. Три брата, которые вечно обзывали её бесом переростком, а Дэйгуна остроухим сучком, скорей всего, снова затеяли какую-нибудь пакость. Аслгит не обратила бы на это внимания, если бы не тихое мяуканье, которое она уловила. Моссфелды могли сколько угодно обзываться - подобное обращение Аслгит терпела, но, каждый раз, когда эти забияки пытались причинить вред животным, она лезла останавливать мальчишек. Вот и сейчас Аслгит не могла спокойно сидеть дома, когда три дурака обижают кошку. Она спустилась на первый этаж и, натянув сапоги, которые были немного велики, вышла на улицу. Смех и жалобный писк раздавались совсем рядом, хотя Моссфелды обычно боялись приближаться к дому охотника. Аслгит нахмурилась, когда увидела мальчишек, которые бросали комья грязи и камни в перепуганного чёрного котёнка, пытаясь попасть в голову. Она подбежала и молча, схватила старшего из братьев – Уилла за рукав. − Ба, братья, смотрите, бес котейку пожалел! – расхохотался Моссфелд, отталкивая Аслгит. Она упала на землю и зло посмотрела на смеющихся мальчишек. − Что он вам сделал? − Вот глупая! Это же чёрный кот! Все знают, что они несчастье приносят, – ещё один комок грязи полетел в зверька. Аслгит прикусила губу, жалея о том, что она не парень, вот тогда бы Моссфелды получили сполна. Она попыталась найти палку или какой-нибудь увесистый камень, чтобы попытаться защитить котёнка, но, как назло, ничего подходящего под рукой не было. Она могла бы позвать взрослых, но пока им всё объяснишь, будет поздно. Взгляд Аслгит скользнул по её рукам. Она глубоко вдохнула, поднялась и, стянув перчатки, бросилась на ближайшего мальчишку. Подходя к дому, Дэйгун заметил странное поведение Ралы. Волчица жадно втягивала воздух, настороженно водила ушами. «Кровь». Мысленный образ возник у охотника в сознании, что происходило довольно редко. Дэйгун ускорил шаг, его приёмная дочь обычно не доставляла неприятностей. Только с деревенской ребятней малышка так и не смогла найти общий язык, в ответ девочку избегали, но были и такие, кто дразнил отпрыска Эсмерэль. Дэйгун понимал, что подобное ни к чему хорошему не приведёт. Если пробудится дьявольская кровь, то Аслгит превратится в неуправляемое, жестокое животное. Дэйгун остановился недалеко от своего дома. Он тяжело вздохнул, смотря на старшего из братьев Моссфелд, который катался по земле, прижимая руки к лицу. Аслгит, вытирая кровь из разбитой губы рукавом, смотрела волчонком на двух других мальчишек, готовая в любой момент броситься на них. − Дочь, – спокойно произнёс Дэйгун. Аслгит перевела на него взгляд, моргнула и сразу же стала напоминать нашкодившего щенка. Рала подбежала к ней, ткнулась носом в лицо, после развернулась и приглушённо рыкнула в сторону парнишек. Дэйгун склонился над Уиллом, заставил того убрать руки от лица и осмотрел раны. Похоже, что Аслгит метила в глаза, но, слава богам, обошлось. − Отведите его к брату Меррингу, – он проследил, как перепуганные мальчишки, крича о том, что на них напала дьяволица, потащили старшего брата в сторону домов. − Девочка... – начал, было, Дэйгун, повернувшись к Аслгит, но осёкся, когда ему протянули небольшой комок, который оказался котёнком. − Вылечи, – поджала она губы. Дэйгуну хватило одного взгляда на зверька, чтобы понять, что тому уже никто не сможет помочь. Он стянул плащ и, осторожно взяв бездыханное тельце из рук Аслгит, завернул его в ткань. − Иди в дом. Девочка тихо шмыгнула носом: − Он поправится? Дэйгун молчал, Рала, почувствовав, что её двуногому спутнику сейчас не под силу справиться со «щенком», подтолкнула Аслгит к их жилищу. Волчицу она воспринимала, как мать и старалась слушаться во всём, поэтому, помедлив, скрылась в доме. Дэйгуну не потребовалось объяснений. Очередное странное людское поверье. Кошки – любимицы Шаресс, но вот чёрные – посланницы дьяволов. Не цвет шерсти, кожи или глаз делает существо злым. Видимо, человеческому роду так проще: поставить клеймо и передавать из поколения в поколение байки про то, что тифлинги поголовно воры и убийцы, следопыты терпеть не могут паладинов, а безобидный чёрный котёнок приносит несчастье. Аслгит уже успела умыть лицо и переодеться в чистую рубашку, когда вернулся отец. Накрывая на стол, она заметила, что Дэйгун был один. Встретившись с её вопросительным взглядом, отец только мотнул головой и направился к себе в комнату. Аслгит подошла к Рале, которая лежала у камина, обняла волчицу - она всегда так делала, когда чувствовала себя плохо или ей было страшно. − Почему люди такие злые? Вот будь я, как отец, тогда бы эти Моссфелды у меня получили. Ответа от волчицы она не дождалась - только приживалы, такие, как ворон Тармаса, умели говорить на Общем языке. Аслгит вздохнула. Верно, будь она следопытом, то умела бы понимать животных и смогла бы их защищать. И показала бы этим злым мальчишкам, где раки зимуют. Правда других следопытов, кроме, Дэйгуна она не знала, но была уверена, что все охотники сильные, ловкие, никого не боятся и умеют защищать себя и тех, кто рядом. Дэйгун нахмурился, когда заметил, что Аслгит ничего не ест. Иногда девочку могло тошнить по два-три дня, за это время она совсем не прикасалась к еде, только пила горькие травяные отвары, чтобы поддержать силы. Деревенские кумушки болтали, что это дьявольская сущность малышки даёт о себе знать, требуя крови и сырого мяса. Ретта, у которой было шесть детей, со дня на день, ждущая седьмого, со знанием дела, говорила, мол, подобное от того, что девочка родилась переношенной. Сам Дэйгун считал – полукровки развиваются иначе, чем люди, поэтому малышка была недоношенной и слабой, отсюда и болячки. − Плохо? Аслгит мотнула головой, от чего длинные пряди волос скрыли половину лица: − Губа болит. Дэйгун поднялся, достал из походной сумки небольшую бутылочку с прозрачно-молочной жидкостью. Смочив чистую тряпицу, он протянул её дочери. Лечение царапин при помощи магии Дэйгун считал пустой тратой сил. − Отец, теперь тебя будут ругать? – тихо спросила Алгит. − Кто и за что? − Георг. Будет ругать, потому что не так меня воспитываешь и позволяешь совершать плохие поступки. Вот. Дэйгун потёр мочку правого уха. Девочка точно пошла в мать, только ребёнок Эсмерэль мог сказать нечто подобное. − Дочь, не нужно делить всё на добро и зло, плохо и хорошо. Есть правильные поступки и неправильные. Только нет двух одинаковых существ, что для тебя верно, для другого нет. Аслгит убрала тряпицу от губы и долго молчала, не мигая, смотря на него. Дэйгун отвернулся, убирая зелье, для маленькой, хоть и смышленой девочки, подобное понять слишком сложно. − Я поступила правильно, нельзя обижать тех, кто слабее тебя. Котёнок ничего неправильного не делал, а Моссфелды поступили неправильно, но думают, что так поступила я, потому что они глупые мальчишки. Дэйгуну впервые за долгое время захотелось улыбнуться, но он сдержал этот порыв. − Не совсем так, дочь. Хотя мысли у тебя верные. А вот Аслгит не стала сдерживаться, только улыбалась она в точности, как её настоящий отец. Кривовато, краешком рта. − Иди спать. И не волнуйся, Георг, хоть и странный человек, но умный. Ругать нас не будет. Рала поднялась и направилась наверх, Аслгит всегда спала в обнимку с волчицей, в противном случае, девочке снились кошмары. Она последовала за зверем, но остановилась около лестницы и, немного замявшись, спросила: − Отец, можно я стану такой, как ты? − Что? – Дэйгун привык к причудам приёмной дочери, но сейчас не совсем понял, о чём она спрашивает. − Я хочу быть следопытом. − Да? Ещё вчера утром ты мечтала стать великим бардом. – Холодно произнёс охотник. − Я точно-точно хочу быть следопытом. Можно? – Аслгит смотрела на него с надеждой. − Дочь, я тебе когда-нибудь что-то запрещал? Она широко улыбнулась в ответ, неожиданно подбежала к Дэйгуну, обняла его, после чего помчалась на второй этаж. «Дети», − вздохнул про себя Дэйгун. *** Прикрыв глаз, Аслгит сидела в тёмном углу, недалеко от камина. Гробнар − ранняя пташка тихо перебирал струны своей лютни. Дори, Волк и его ребята уже убежали по делам, скоро проснутся остальные, и «Фляга» наполнится привычным шумом, пока же можно немного расслабиться. Нечто знакомое было в той мелодии, что наигрывал гном. Она сама не заметила, как тихо начала петь: «Осыпаются розы у меня на душе. Месяц тонкий, раскосый вновь растоптан уже. Станет горькой улыбка, и, оскалив клыки, Я пойму, где ошибка и услышу…» − Кончай свои завывания, предводительница, − прервал её голос ещё одной ранней пташки. – И подними жопу с моего стула. Аслгит открыла глаз, криво улыбнулась следопыту и пересела. − Зачем же вы так, сэр Бишоп? – подал о себе знать Гробнар. – Леди Аслгит очень красиво пела. − Предпочитаю, когда она поёт мне наедине и совсем другие песни, − отозвался Бишоп. − Ой, а леди Аслгит исполняет для вас какие-то особенные баллады?! Как я завидую! – искренне восхитился гном. Аслгит прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Гробнар своим поведением напоминал ей, ту самую девочку, которой она когда-то была. Малышка мечтала стать великим бардом и своими песнями веселить отца. Аслгит перевела взгляд на немного сонного Бишопа. Она давно заметила, что привязалась к этому человеку и считает его другом. Скажи Аслгит такое следопыту, то получила бы в свой адрес массу колких слов. − Дыру на мне протрёшь, − хмыкнул Бишоп. – Нужно что? Аслгит не заметила, как пристально смотрела на следопыта, который умудрился сплавить болтливого барда к Дункану, что только выполз в зал из своей каморки. «Демон, что б такое сказать-то?» − Я хочу быть такой, как ты, − ляпнула Аслгит первое, пришедшее на ум. Бишоп приподнял правую бровь, после чего, хрюкнул в кулак, сдерживая смех. − Дурак, – фыркнула Аслгит. – Ты же сам говорил, что я неплохой следопыт, но могу и лучше стать. − А, ты про это. Я уж решил, что от общения с гномом, ты умом тронулась, – Бишоп поскрёб щетину. – Для девки и человека неплохой следопыт, только ты у нас не совсем человек. Аслгит вздохнула, подобные слова она слышала и от Дэйгуна. − …Показать кое-что могу, но учиться сама будешь. Аслгит не сразу поняла, о чём именно сказал Бишоп. Несколько мгновений недоверчиво смотрела на него, а после с трудом подавила желание обнять следопыта. Сейчас Аслгит чувствовала себя так же, как в тот день, когда отец согласился обучать её своему ремеслу.