Звездная ода моему горю

      Он стоял на парапете крыши, потому что она мертва. Не из-за Саймона, а из-за него. Стоял на крыше, потому что больше не хотел жить.       Он раскачивался под напористыми порывами ветра, сжимая ее кисть для масленых красок в руке. Солнце давно опустилось за горизонт, окуная Нью-Йорк в густую тень. Где-то внизу проносились машины, фонари мерцали далекими звездами под его ногами. А над головой настоящие звезды пели оду его горю.       Перед глазами стоял призрак ее морковно-рыжих волос, он вдыхал ее запах: цитрусы и краски. Он слышал ее голос, которого не слышал больше никто. Она звала его, просила уйти, просила жить. Но он не хотел.       Он не думал об Алеке — своем парабатае, не думал об Иззи — своей пусть и не родной, но сестре. И месть не прельщала его. Ничто не могло прогнать эту темную и гнетущую мысль из его головы.       Ветер ударил сильнее, и он покачнулся, нагнувшись вперед. Голова закружилась, дорога внизу казалась дальше, чем на самом деле. Одна горячая слеза покатилась по щеке, к подбородку, сорвалась вниз, стремясь упасть в жизнь города. Раскинув руки, он восстановил равновесие. Ни одна руна не была активирована, потому что сейчас ему не нужны ловкость, скорость и равновесие.       — Почему? Почему?! — он кричал в пустоту ночи, раскинув руки в стороны, подставив тело ветру. Сжимая кисть до боли в пальцах, он проклинал ту ночь, когда она загадала желание Разиэлю, когда он вернулся из мира мертвых, когда Лилит завладела его разумом, когда он стал Филином. Он ненавидел себя за слабость, за то, что погубил ее.       — Не надо… — тихий голос где-то сверху. Ее голос.       Если бы не слабость. Если бы он не поддался Королеве Ада, ничего бы этого не было. Она бы не пришла его спасать. Она бы не умерла.       Носки ботинок выступили за край парапета. Казалось, что чем ближе он подходит к краю, тем сильнее дует ветер, подталкивая его к пропасти. Рефлексы охотника сработали безукоризненно, но недостаточно быстро. Рука потянулась за кистью, но та уже улетела вниз.       Ветер хлестал по щекам, остужая горячую от слез кожу. Он повернулся к городу спиной. Пятки свешивались вниз. Руки в стороны. Голова поднята к небу. Он кричал, он звал ее.       — Прости Клэри. Прости, что убил тебя.       Джейс летел вниз. Ветер трепал волосы. Тело стремительно прорезало воздух. Он старался побороть охотничьи рефлексы.       Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Джейс Эрондейл совершит такой поступок. Он и сам не смог бы объяснить, почему предпочел сдаться, почему бороться не было сил.       Джейс летел вниз. Город распахнул объятия. Эрондейл окунулся в его свет. Ее призрак звал его, ловил невесомыми пальцами его тело.       Джейс летел вниз…