Зелень и коньяк

Среда. 7:58.

Ева чувствовала себя опустошённой. Это состояние возникло само собой, словно по щелчку пальцев. Внутри не было ничего, абсолютно. Ей казалось, что ничто не сможет заполонить ту пустоту, что засела глубоко в её теле. Она игнорировала все попытки Сатре связаться с ней, будто подруга вообще была ей чужой. Нура и не думала злиться, она понимала. Понимала, что у каждого бывает такой период, когда лучше побыть абсолютно одному. Мун вышла из дома, направляясь в школу. В наушниках играла любимая музыка, которая, к слову, не расслабляла её так, как должна была. Портфель казался до ужаса тяжёлым, хотя в нём лежала лишь пара тетрадок и учебников, не таких толстых, как, например, книга по высшей математике. Солнышко светило, но не согревало, что было характерно для их времени года. Ева только поёжилась от очередного порыва холодного ветра, пробиравшего до костей. «Где ты?» Сатре прислала несколько сообщений подобного содержания и поучила только один сдержанный и не содержательный ответ: «Иду». Блондинка тихо ругалась про себя, кутаясь в тёплое пальто, которое неожиданно стало очень тонким. Ей так казалось. Рыжеволосая показалась после поворота на свою улицу, и Нура выдохнула с облегчением. Девушка широко улыбнулась, обнажая ряды ровных зубов, что казались ещё белее из-за красной помады. Ева только кивнула ей, даже не обняв, как они делали это раньше. Сатре только нахмурилась, промолчав, словно ничего и не произошло. - Что произошло? – она старается говорить аккуратно, чтобы не раздражать свою, и без того вспыльчивую, подругу. Рыжая лишь мотает головой в ответ, устремляя пустой взгляд вдаль. – Ева? - Ничего не произошло, - выплёвывает это слишком резко, чем только вызывает недоверие, - просто я проснулась утром и поняла, что полностью опустошена. Говорит честно, не пытаясь укрыть от неё хоть что-то важное. Девушка не хочет сейчас вопросов, поэтому выкладывает правду такой, какая она есть. Сатре лишь хмурится, анализируя полученный ответ. - Может, сходим куда-нибудь сегодня после уроков? – предлагает Нура, едва ощутимо касаясь плеча подруги. – Я попробую тебя развеселить. Какое может быть веселье, когда всё что Ева сейчас имеет, так это устойчивое желание убить кого-то, а в первую очередь, саму себя? - Меня не нужно веселить, - мотает головой Мун, - я могу притвориться, что мне весело и хорошо, только кому от этого будет польза? - Тогда лучше иди домой, - останавливаясь, говорит блондинка, - на уроках от тебя пользы для учителей не будет, а контрольных не обещали. Так что иди. Я прикрою тебя. Предложение было самым оптимальным. Конечно, для Мун это было в новинку, ведь до этого она никогда не пропускала уроки, за что её даже в младших классах прозвали «пай-девочка». Взвесив все «за» и «против», рыжая всё-таки принимает решение, чтобы уйти. Уж лучше она будет сидеть дома в одиночестве, где никто её не будет трогать, чем когда множество девчонок будут шептаться за её спиной. - Ты лучшая, - искренне и с улыбкой отвечает Ева, обнимая подругу за плечи, - не говори девочкам, что у меня всё плохо, иначе Вильде решит, что это всё из-за Криса и его «измен». Мун просит об этом заранее, чтобы не пришлось потом отвлекать от каких-либо дел, а так же для того, чтобы Хелеруд не увидела её сообщения и не завалила Нуру множеством своих вопросов. - Конечно, - Сатре только подталкивает её в противоположном от школы направлении, помахав рукой на прощание. Пока Ева шла домой, её не покидали мысли, что что-то должно было произойти. Что-то, что скажется на ней негативно до высшей степени. Убедившись, что Нура уже дошла до школы и находится в ненадёжных руках Магнуссона, Мун спокойно выдохнула и только увеличила шаг по направлению к дому.

***

Кристофер был нервным с самого утра. Ожидание того, что выкинет Ибен на этот раз, только раздражало его. Приехав в школу, парень старался как можно быстрее найти Еву и убедиться, что брюнетка не успела натворить что-то прежде, чем он приедет. Нет, это не было волнение за участь рыжей; на неё ему было откровенно плевать. Шистад не терпел того, чтобы девушки им манипулировали. Он, естественно, привык это делать сам. Найдя компанию Мун среди учеников, Кристофер немного удивился. До начала уроков была всего пара минут, а зазнайкой Евой тут даже не пахнет. Интересно. Поздоровавшись со всеми друзьями, Крис полностью подключился к их разговору про вечеринку в ближайшую пятницу. Брюнет сразу же отказался от того, чтобы всё происходило в его доме. Ведь ему хватило предыдущих разрушений и нравоучений от отца. Первые несколько уроков пролетели с небывалой скоростью. Придя в столовую, Кристофер сразу заметил, что людей стало немного меньше. Странно, но парень не стал уделять эту своё внимание. Девушки, как и прежде, липли почти к каждому из них. Рядом с Шистадом же крутилась второкурсница Маргарет, которая несколько раз предлагала ему уединиться в школьном туалете. Плюнув на всё, Крис хватает её за руку и отправляется туда, где обычно происходили все его школьные перепихоны – в подсобку. Толкнув девушку к пыльному столу, Кристофер почти сразу начал расстегивать пуговицы на её рубашке, стараясь не целовать. Ему было слишком противно прикасаться к губам, которые привыкли ублажать кого-то другого. Ему просто нужно выплеснуть все свои эмоции, которые только были. В основном это была злость. Шистад и сам не понял, откуда она появилась, но он чётко осознал, что это была именно она, когда вдалбливал податливое тело в стол, приглушая стоны ладонью. Девушка старалась делать вид, будто она получает удовольствие, только вот сильные и грубые толчки приносили исключительно боль. Крис уходит оттуда сразу же после того, как заканчивает. Оставляет второкурсницу в тёмном и пыльном помещении, даже без обещания вскоре написать. Какой смысл ей это говорить, если он даже не задумается над этим на следующей перемене? Эта ложь ни к чему. Вильям только вопросительно смотрит на друга, когда тот появляется почти на середине урока физкультуры, с помадой на футболке. Шистад громко материться, привлекая к себе внимание дотошного учителя. Тот заставляет его сделать чуть больше тридцати отжиманий, а затем отправляет на пробежку по залу. Десять кругов. После секса. Кристофер готов был послать его сразу же, как только мужчина озвучил своё требование, но Магнуссон успел вовремя заткнуть своего друга и отправился на пробежку вместе с ним. - Ты, конечно, даёшь, - усмехается шатен, когда вновь замечает помаду на футболке. - Блять, ещё и футболку испортила, - закатил глаза Кристофер, рассматривая пятно в виде губ, - чтобы я ещё хоть раз занимался сексом в школе и в белой футболке. - На следующей перемене ты обязательно этим займёшься, - засмеялся Вильям, похлопав друга по плечу, - как с Ибен? - Эта психованная угрожала Мун, - заламывая пальцы, сквозь зубы проговорил Шистад. - Да ладно, - удивился Магнуссон, бегая глазами по залу, - что делать будешь? - Мун в школе нет, так что можно не беспокоиться об этом до завтра. - С каких пор ты заботишься о ней? - поднимая густые брови, спрашивает Вильям. Какая, блять, забота, Магнуссон? Крису смеяться хочется, когда он слышит эту фразу и повторяет её в своей голове. Это звучит ужасно абсурдно, особенно, когда речь идёт о Мун. Его ждут более важные дела, нежели волнения о ней. - Я не забочусь о ней, - усмехнувшись, говорит Кристофер, - не неси хуйни. Шатен только качает головой, прикрывая глаза. Шистад не реагирует на его жест, стараясь переключиться на что-то, что искал глазами. Но внезапно пришедшая в голову тема для разговора, заставляет растянуть его губы в улыбке. - Как тебе Стефани? – спрашивает с усмешкой, прекрасно зная, как Вильям ненавидит об это разговаривать. - Она, конечно, та ещё сладость, - закатывая глаза, ответил Вильям, - но я был слишком сильно пьян. - Ты был настолько же трезв, как я сейчас, - парирует Кристофер, - боишься, что твоя блондиночка узнает о вашей маленькой тайне? - Заткнись, - шипит Магнуссон, - Нура об этом знать ничего не должна. - О, да, если она узнает, что её обожаемый Вильям ей изменил, она сойдёт с ума, - улыбается Шистад, ловя на себе укоризненный и злостный взгляд друга, - ладно, - подняв руки, говорит он, - я больше так не буду. - Придурок. Шистад доволен собой. В который раз он ответно издевается над другом, который понимает, что это лишь его юмор. Юмор, понять который может далеко не каждый. Зачастую это всё заканчивалось лишь обидами, а иногда даже слёзами. Вильям один из немногих, кто не держал на Криса обиду за его слова. Брюнет обожает сарказм во всех его проявлениях, и Магнуссон это прекрасно понимает.

***

Ева просыпается ближе к обеду. Она решила поспать ещё пару часов, чтобы отдохнуть, как следует. Бредёт босыми ногами по холодному полу в сторону кухни, где её ждали тосты и апельсиновый сок, которые она предусмотрительно приготовила ещё до сна. Отправляя в рот одну из ягод, которые она припасла с лета, Мун листала ленту в facebook. Девушка улыбалась, когда видела множество публикации Крис в своём профиле, о том, что та соскучилась за эти пару часов без неё. Улыбка пропадает с её лица, когда она замечает комментарий, оставленный Ибен. «Как можно скучать по такой шлюхе, как наша Ева Мун? Мерзко». Спустя несколько секунд он пропадет. Должно быть Бёрг решила удалить его, чтобы рыжая не увидела. Вот только она увидела и успела саморазрушиться внутри несколько раз. Когда-то в детстве Ева полагала, что взросление – это то, к чему надо стремиться и чего стоит ждать. Она считала, что это так круто, быть взрослым и делать всё самому, почти. Вот только реальность оказалось более суровой. Маленькая девочка даже не могла и представить, что её будет ждать в том же самом подростковом возрасте, который считается самым психически неустойчивым. Иногда Мун кажется, что она вот-вот сойдёт с ума от собственных мыслей и всего, что её окружает. И это не даёт ей спокойно жить.