Любить

Локи никогда не думал, что сможет вот так просто утонуть в чужих глазах. В серо-голубых глазах, таких ясных и светлых, как предрассветное небо. Небо в те самые первые секунды восхода, когда оно только-только озаряется первыми лучами, ещё не успевая налиться нежными розовыми и персиковыми тонами. Заглянуть и навсегда раствориться. Лафейсон никогда даже в бреду не мог себе представить, что будет греть свои вечно ледяные руки в чьих-то объятиях, что будет утыкаться в чужое плечо, вдыхая запах старых книг и чёрного чая. И Локи ненавидит себя за то, что даже не скрывает этого. Он слишком горд, чтобы корчить из себя неприступную ученицу старшей школы, что с показушным отвращением морщится при любом проявлении чувств к ней. И злится на самого себя, что дал показать – он далеко не равнодушная сволочь без совести и понятия морали. Разум отказывается принимать то, что тот щит из пренебрежения, иронии и сарказма треснул, показывая всю суть Лафейсона изнутри. А эта суть упорно пробивается наружу. И асгардский принц, кляня себя на все корки, прижимается ближе к чародею, умудрившемуся пробраться в самое сердце трикстера, давая себе зарок, что делает это в самый последний раз. Такие, как Локи, не любят. Он просто твердит это, пытаясь убедить самого себя. Потому что знает, что навсегда утонул в печальном взгляде земного мага. Знает, что уже не сможет оторвать его от себя, выгнать из своих мыслей. Знает и не хочет принимать. Локи иногда ловит себя на мысли, что было бы куда легче, если бы Стивен продолжал считать асгардца не более, чем угрозой для Земли. Не более, чем очередным демоном, который возглавляет список «тех, кому не стоит доверять в первую очередь». Презирал и недолюбливал. Но Стивен ни в чём не подозревает, ни в чём не обвиняет. А просто любит. И ничего не требует взамен. А Локи от этого ещё хуже. Такие, как Локи, не должны любить. Полумрак Санктума, (того самого нелепого строения, что так долго терпеть не мог трикстер), его самые тёмные и укромные уголки, только они знают, как сложно Лафейсону, как больно ему любить. И только они хранят тайны то лёгких и торопливых, а то долгих и страстных поцелуев. И ничего светлого, радостного и греющего душу память об этих мгновениях не несёт. Каждое прикосновение чужих рук к скулам, к оголённым плечам, к шее, да и даже рукам словно бьёт асгардца током. И каждое для него, как последнее. Такие, как Локи, не способны на искренние чувства. Иногда у него возникает впечатление хорошо поставленного спектакля, в котором он играет главную роль. И ему хочется верить, что эти чувства он сам себе придумал. Потому что иначе потом будет больно. Ведь Локи знает, что должен уйти. Что он должен прекратить этот фарс, что они оба зовут любовью. Но он не способен на такой поступок. Локи не отличается альтруизмом. Он не хочет делать себе больно даже ради благих намерений. Но сердце каждый раз предательски замирает, когда взгляд трикстера останавливается на седых волосках чародея, которые каждый раз напоминают ему о том, что Стивен не более чем человек. А люди смертны. Локи знает, что должен оборвать это. Прекратить то, что заранее не имело шансов. Но также знает, что каждый раз, когда он оказывается в предательски тёплых объятиях мага, когда тот оставляет лёгкие и невесомые поцелуи на губах трикстера, его окутывает мимолётное ощущение счастья. Счастья, которое он сам давно должен был прервать. И он не хочет лишать себя шанса на счастливую концовку. Которой никогда не случиться, как бы не тешил себя Локи этими мыслями. Такие, как Локи, не заслуживают любви. Он сам должен отказаться от того, что делает его хоть на пару мгновений счастливым. Ведь иначе никак. И Локи в который раз корит себя в том, что дал слабину. Что позволил себе дать волю чувствам. Корит Стивена за то, что они оказались взаимными. Быть сволочью гораздо легче. И Локи однажды непременно уйдёт. Оставит позади всё то, что заставляет его смотреть на мир с едва заметной улыбкой и теплым взглядом. Потому что он Локи. Бог хитрости, что никогда не получит свою крупицу счастья. Потому что он угроза для Земли. Потому что он живёт тысячи лет. Потому что он не должен любить.