пьяненький

Пьяненький Чимин – самое милое на свете, что доводилось видеть ребятам. И Юнги тоже так считает, правда, есть один момент, который ему крайне не нравится: когда Чимин под действием даже небольшого количества алкоголя, он падок на телесный контакт и чрезмерное общение. Хорошо, если он сильнее напьётся и будет лезть к нему, но пока он ещё балансирует между состоянием и не стоянием, он будет обнимать других. Всё дело в том, что Чимин очень нравится Юнги уже давно. Однако последний всё никак не мог найти в себе смелость признаться. И вот какие последствия: Чимин однажды напился очень сильно, а после, когда они своей компанией решили поиграть в правду или действие, ему выпало рассказать о своих самых сильных чувствах. Сжавшись, будто маленький котёнок, он боязно сказал, что есть один человек, к которому он неровно дышит, и он здесь. Сердце Юнги ухнуло куда-то вниз, когда он предположил, что это может быть кто-нибудь другой, не он. Но Чимин превзошёл все его ожидания. Младший, смотря ему прямо в глаза, признался, что эти самые чувства, о которых говорилось ранее, проявляются только из-за Юнги. Все, видимо, приняли это за способ отвертеться от вопроса, вероятно, Чимин мог назвать любое имя, но тот выглядел слишком уверенно и боязно одновременно. Словно был убеждён в своих словах, но не знал, стоит ли их говорить. Юнги, не подумав, ляпнул. — Ты тоже. — Что… тоже? — Нравишься мне. Воцарилось секундное молчание, а после дурацкое завывание «о-о-о» от друзей, но Юнги не обращал на них внимания. Слишком важно было то, что читалось в глазах Чимина. А там… Непонимание, растерянность и… обида? Почему? Чимин тогда быстро сбежал из дома. Парни решили замять ситуацию, продолжая напиваться. Утром Юнги пытался дозвониться до Чимина, но «Аппарат вызываемого абоненты выключен или…». Тогда он просто пришёл к нему домой, но получил однозначный ответ: — А, Юнги, да. Хорошо посидели, да. Не бери в голову, что я сказал… — Но ты сказал правду. Чимин никогда не понимал, как друзья считывали его, как открытую книгу. Но скрывать этого не было смысла. Плюс ко всему больная голова. — Да, сказал. Короткая пауза. Но её не должно было быть. — Я тоже сказал правду. Чимин усмехнулся. Как скоро его перестанут считать ребёнком? — Не надо, Юнги-хён. Просто сделай вид, что ты ничего не слышал. — Почему? — Потому что сейчас это выглядит так, будто ты шутишь надо мной. Чимин всегда был излишне драматичен, но в этот раз превзошёл все ожидания. Так все друзья теперь знают: есть в их компании два парня, которые нравятся друг другу, но один из них категорически отказывается верить другому. Не раз они пытались вразумить Чимина: «Чимин, он не умеет врать, ты же знаешь»; «Чимин-а, просто доверься ему»; «Чимин, может, хватит мучить его и себя заодно?». И ещё много-много разных попыток. На таких совместных посиделках Юнги мог ни с того ни с сего вставить фразу: «Ты мне нравишься, Чимин» в любой диалог или тост. Чимин сначала улыбался, а потом опускал голову и сидел весь вечер поникший, думая, что его снова обманывали. И когда он в очередной раз пьяненький лезет к своему соседу, буквально забираясь к нему на колени, Юнги выдыхает как-то слишком шумно, что заметили все, кроме, конечно же, Чимина. — Чимин-а, кажется, тебе уже хватит, — тянет самый старший из их компании и сажает неугомонного младшего с собой рядом. Юнги мысленно благодарит его и продолжает украдкой присматривать за младшим Да, конечно, когда все уже знатно подвыпили, речь заходит о безответной любви. Как же в тему. — Я всё жду признания от кое-кого-о-о-о-о… — ноет парень, и Юнги с ухмылкой толкает другого в плечо, намекая. Они уже встречаются, но милой принцессе нужно больше внимания. Чимин уже слишком много выпил, Юнги неосознанно начал беспокоиться. Грань была определена сразу, Чимин перепил, потому что: — А вот если бы мне Юнги-хён сказал, что любит меня, я бы был так счастлив… Все принимают это за тост, соединяют стаканы в центре их небольшого круба, и Юнги уже конкретно это всё надоело. — Чимин-а, — зовёт он, стараясь перекричать шумных друзей. Тот смотрит в ответ как-то отчаянно, будто и нет в нём литра с лишним алкоголя. Он кивает головой, слушая. — Я люблю тебя. Они смотрят друг другу в глаза, не отрываясь, а потом Чимин сбегает… в туалет. Его выворачивает от большого количества алкоголя. Он склоняется над унитазом, опустошая свой желудок от мерзости внутри. Ему как никогда нужны салфетки, и Юнги приносит ему бумажные полотенца. Сам вытирает ему рот, приносит воды, от которой Чимина снова выворачивает. Он обречённо стонет, чуть не роняя голову прямо внутрь белого друга, но Юнги вовремя ловит его, прижимая к своей груди. Старший успокаивающе гладит его по мягким волосам, по спине, по плечам. Чимин чуть ли не мурлычет от нежности, но скоро содержимое желудка вновь даёт о себе знать. Когда он поднимает голову, старшего рядом нет, Чимин готов заплакать от безысходности, но Юнги появляется очень быстро. Видимо, младший даже не заметил, как несколько слезинок всё-таки скатились по его щекам. — Не плачь, ребёнок, всё нормально, — говорит Юнги, протягивая ему таблетку. Чимин вытирает кулаком глаза, обиженно дуясь. — Я не ребёнок. — Ты – мой ребёнок, — уверенно заявляет старший, вновь прижимая Чимина к себе. Они сидят в туалете минут двадцать. Когда Чимин уже почти засыпает на его груди, и ничего не предвещает новых рвотных позывов, Юнги аккуратно тащит младшего на себе в спальню. Хорошо, что они собираются у него дома, где на спальне есть замок. Обычно вся компания спит в гостиной, на кухне и кто-нибудь обязательно заслуживает место на постели рядом с Юнги, но чаще всего либо никто, либо Чимин. — Юнги-и-и… — бормочет младший, когда Юнги укладывает его на расправленную постель. Он аккуратно стягивает с него вещи, не забывая принести из ванны какой-то ненужный тазик в случае чего. Оставшись в грязных пропахших алкоголем футболках, Юнги засыпает с Чимином в обнимку. Жаль, что младший, вероятно, и не вспомнит о его словах. — Господи, что вчера было… — Чимин держится за больную голову, не открывая глаз. Да, Юнги может представить себе такое состояние. — Держи, голова должна пройти минут через пятнадцать, — Юнги даёт младшему таблетку в одну руку, во вторую стакан с водой. — Спасибо… хён… Все уже ушли? — Кажется, да. — Много я вчера натворил?.. Ему было страшно услышать осуждение, услышать сумасшедшие рассказы или абсурдные истории. — Загадил мне унитаз только если. В остальном ничего, завтра будешь как новенький. — Спасибо, Юнги-хён. Старший уходит делать завтрак. — Правда, хён, извини, что я это… — Ничего, бывает. Он извиняется, как же это нелепо, думает Юнги. Все знают, что он сделает всё, лишь бы Чимин был в порядке. Долгое молчание рушит все надежды на нормальный разговор, но Чимин… вдруг задал неожиданный вопрос: — То, что ты вчера сказал… Это правда? — Ты помнишь? — удивляется Юнги, и он даже не сразу понимает, о чём именно говорит младший. — Должен забыть? Чёрт. — Нет, что ты. Ты знаешь… не веришь, что это правда, но так оно и есть. — Я знаю, — вдруг говорит он. Тяжело вздыхает и, опустив глаза в пол, добавляет: — Я верю. Старшему хватает нескольких секунд, чтобы оказаться рядом с Чимином и поднять его лицо за подбородок. — Тогда что всё это значит? Что ещё заставляет тебя быть таким? — Мнение?.. Друзей, родных… Наверное. — Ты ищешь отмазку, Чимин, не надо. Не надо делать из этого драму. Просто доверься тому, что чувствуешь. — Хорошо, — парень поднимается со стула и решительно смотрит Юнги в глаза. — Хорошо. Поцелуй меня. Юнги так долго ждал этого дня, что незамедлительно прижался к чужим губам. Чимин не ожидал такого напора, чуть отступая назад, но удерживаясь на ногах. Нежные касания губ, сплетение языков и умопомрачительные эмоции, охватывающие обоих. Отстраняясь, Чимин не может сдержать улыбки, но Юнги, кажется, решил теперь поиздеваться над ним. — Чимин, ты больше не будешь пить. — Почему? — Потому что от тебя до сих пор тянет перегаром. Громкий хлопок от удара по чужому плечу и недовольное лицо. — Мин Юнги, ты испортил романтический момент! Ты совершенно бесчувственный человек. — Ты до сих пор так думаешь? Он притягивает его к себе, и Чимин не может сдержать довольного писка, когда кладёт руки на чужие плечи. Он чувствует лёгкий поцелуй в щёку, а после отвечает: — Нет.