Столько, сколько потребуется

Воспоминания становились все более и более размытыми. Так часто бывает: испытываешь настолько полную палитру эмоций, что, спустя время, все забывается, кроме общего впечатления и особенно важных моментов. Кит помнил отчетливо только три детали: то, что Широ нападал на него, то, какой взгляд у него был, и то, что Когане признался ему в любви. Признался потому, что уже отчаялся и не знал, как достучаться до настоящего Широ. В иной ситуации — не решился бы. А остальное — как в тумане, если говорить конкретно про битву. Но и думать об этом не хотелось: шрам на щеке и так напоминал достаточно, как и побелевшие после спасения волосы Широгане. Широ требовалось восстановление, и каждую свободную минуту Кит проводил рядом с ним. Замок удалось восстановить, и команда радовалась тому, что у неё наконец снова появился дом в космосе. А Кит был уверен, что его дом там, где Широ. Широ был рядом — значит, все хорошо. Кит смотрел на него, много-много смотрел, порой не веря, что с ним все хорошо. Он… Он был мертв. А сейчас — вот, посмотрите, живой и почти не потрепанный. То состояние отчаяния, которое вызывала одна лишь мысль о гибели Широ, нельзя было сравнить ни с чем, но даже оно стало потихоньку блекнуть, стираться из памяти, оставляя после себя только осадок в душе. Порой он гладил Широ по волосам. А ведь «Широ» в переводе с японского — это «белый». Теперь ему абсолютно подходит его имя. Кит вдруг поймал себя на мысли, что с такими волосами он ещё красивее, чем раньше. И теперь Когане может сказать об этом прямо, раз уж все равно пришлось признаться. Но, наверное, не будет: чувствовал еще какой-то барьер, который трудно было преодолеть. Широ почти не реагировал: отдыхал. Отдыхал много и как следует. Молчал почти все время. Ему это требовалось: стресс был огромный. Кит и не заговаривал с ним, понимая, что не хочет лишний раз его трогать. Иногда, конечно, он думал о том, что хотел бы с ним поговорить о чем-нибудь, как в старые добрые, но… Нет. Не сейчас. Только не сейчас. И вот опять Кит пришел сюда, чтобы проведать Широ. Опять сел рядом, немного устало склонил голову (в глаза сразу полезла отросшая челка) и положил руку на кровать. Затих, думая о чем-то своем и иногда поднимая взгляд, чтобы посмотреть, как себя чувствует Широ. Хотелось высказать все-все, что лежит на душе, но Кит настолько не умел этого делать, что ни за что бы не решился. Неожиданно его руку погладили. Слабо так, осторожно, будто бы боясь повредить. Кит вздрогнул и поднял взгляд: Широ едва-едва улыбался. Кит не улыбнулся, а просто замер и уставился на него, не находя, что и сказать. Сложно подбирать слова. Сложно… Выразить хоть что-нибудь, что сейчас лежит на душе.  — Сколько ты еще будешь меня спасать? — вдруг слабым голосом произнес Широ. И сразу же в голове Кита ураганом пронеслись все воспоминания, все испытания, через которые они прошли вместе, все теплые слова, все разговоры, включая и тот, который, видимо, сейчас вспомнил Такаши. И теперь Кит сам не выдержал и улыбнулся. Затем — тихо рассмеялся, будто бы с облегчением. Будто бы узнавая своего Широ. Любимого Широ. Широ, которого удалось вернуть. Стоит ли толкать пламенные речи о чувствах? Делать еще что-то, если… И так все ясно? Всегда спасают друг друга, всегда помнят друг о друге, а сейчас — держатся за руки. Ничто их не разлучит, ничто и никогда. Прямо как героев какой-нибудь детской сказки. Правда, их сказка очень жестокая и тяжелая, но… Что-то удивительное, находящееся на грани фантастики все-таки есть. Например, эта нерушимая связь.  — Ты же помнишь: столько, сколько потребуется, — ответил он, сжав руку покрепче. Отпускать ее больше никогда не хотелось.