Мне нравится смотреть как ты улыбаешься, показывая клыки...

      Парень с дымчато-серыми волосами стоит в смоляно-черной шубе перед хлипкой деревянной дверью с серебряными цифрами «№17». Очень тихо. Подозрительно. Но, прислушавшись, можно услышать тихие всхлипы. Холодная рука тянется к дверной ручке и осторожно проворачивает её. Не заперто. Дверь предательски заскрипела, выдавая присутствие. — Уходи! — в сторону двери полетела подушка, которую Юлик поймал и прижал крепко к груди. — Я сказал уходи! Зачем ты пришел! — Я хочу поговорить… — спокойно ответил Юлик. — Что ты можешь мне сказать? Нам не о чем разговаривать! Я слышал уже достаточно! Уходи! — темный силуэт, лежащий на постели, обижено отвернулся к стенке. Юлик прикрыл за собой дверь. Стало по-уютному темно. Он прошел ближе к кровати, всё еще держа перед собой подушку. — Артемий Брезной… — резкий шепот словно отрезвил мальчика. Он, подорвавшись на месте, уселся на кровати, удивленно глядя на Юлика, чье лицо тускло освещал лунный свет из окна. — Что ты сказал? — Это ведь он посоветовал тебе вести эту тетрадку… — Юлик присел на край кровати, держа подушку на коленях. — Откуда ты знаешь? — парень ощутимо ободрился и перестал всхлипывать, изредка стерая с щек слезы. — Я исписал три таких, но потом понял, что только трачу зря бумагу… Ты ведь тоже слышал эти сказки о том, что рассказывая всё в тетрадь, на душе станет легче, словно она заберет твои переживания и плохие воспоминания… — Да, видимо, он всем это говорит… Но… Если ты знаешь Брезного… Получается, ты — тот самый Юлик… — мальчик с надеждой задал свой вопрос, словно ища спасения. — Получается… Тот самый… — Юлик отвел взгляд, опустив голову. — Я столько о тебе слышал, ты бы знал! — неизвестно от чего оба говорили очень тихо, словно не желая привлечь лишнего внимания к своим разговорам. — Я очень хотел с тобой встретиться, но никак не мог найти тебя в городе. — Правда? — Да, о тебе столько историй ходит среди наших… Мне всегда было интересно слушать про тебя, но я никогда до конца не верил, что ты существуешь такой… Если всё, что про тебя рассказывают — правда, то ты очень крутой, но и в тоже время мудак редкостный… — мальчишка пододвинулся ближе, казалось, словно грустное его лицу улыбается во все тридцать два. — Хватит… Я пришел сюда не о себе говорить вроде… Вообще-то, Альберт послал меня проверить, как ты себя чувствуешь… — Альберт? — мальчик задумался, перебирая в голове лица. — Да, серьезный парень с черными волосами… — А я то думал, что ты здесь делаешь… Выходит, ты с ним… — парнишка от чего-то погрустнел еще сильнее и отодвинулся подальше. — Нет, вообще-то… Это очень сложно, не думаю, что тебе нужно это знать… — Но я хочу узнать… — Может как-нибудь в другой раз, ладно? Ты только что плакал, а теперь интересуешься мной… Ты так быстро переключился? — Нет, просто… Не знаю, поймешь ли… Мне всё равно, что они там прочитали… Я расстроен из-за того, что теперь все будут по-другому ко мне относиться… Теперь я буду мусором в их глазах… — мальчик задумчиво вглядывался в Юлика. — Да, именно поэтому никто не должен знать, что я такой же… — Юлик посмотрел на него, ожидая ответа. — Да, конечно… Получается, ты пришел только за этим… Ты подумал, что я мог бы узнать тебя и рассказал бы всем, кто ты есть… — Что? С чего ты взял? Я же сказал… Я пришел из-за Альберта… — Но… Ты даже не узнал моего имени! — Мы не в детском саду шкафчики подписываем! Я пришел убедиться, не побежишь ли ты в окно прыгать! — Юлик возмущенно сбросил с себя подушку, поднимаясь с места. — Одис… — внезапно тихо прошептал мальчик. — Что? — обернувшись, он бросил вопросительный взгляд сверху вниз. — Моё имя… — так же тихо прошептал Одис. Юлик не стал ничего отвечать, решив, что пора бы уже уходить. — А ты и вправду такой, как рассказывают. — услышал Юлик произнесенные ему вслед слова.       Юлик пересек коридор и вошел в свою комнату. Не зная, что делать, он просто стоял посередине. В полной тишине. Темно. Холодно. Мерзко. Сколько он так простоял сложно было сказать. Неожиданная всепоглощающая апатия. Устал. Улегся на кровать, даже не сняв шубу. И отключился…       Внезапный удар спиной о пол. Сонное сознание не отдает отчета о происходящем. Всё также темно. Кто-то тащит Юлика за воротник шубы по коридору. Но не в сторону выхода. Куда же тогда? Остановился. Темнота сменилась приятным тусклым светом лампы. — Ну привет… — появился мутный силуэт Вадима перед лицом. Рома, который и притащил его сюда, бросил Юлика у самой кровати Вадима Андреевича. — Всё, Рома, можешь идти… — Что проис… — горячая ладонь закрыла рот. — Тшшш… Я буду говорить… Ты думал, можешь просто так сбежать от меня и дальше жить припеваючи? Нет, дорогой… — Вадим выпрямился и, сделав пару шагов к тумбочке, достал оттуда черный продолговатый предмет. Юлик уже приготовился к худшему. Поднялся с места и, всё еще находясь в затуманенном сознании, рванул к двери. Но перед его лицом о дверь ударил хвост кожаной плети. Еще немного и она бы задела его самого. От хлопка Юлик поднял руки к лицу и вжал голову в плечи. — Куда это ты собрался? Разве я разрешал уходить? — ехидно улыбаясь обратился от к Юлику. — Разве я должен спрашивать разрешения у извращенца? — продолжая попытки уйти, он схватился за ручку двери и сразу же получил той самой плетью по руке. От неожиданной жгучей боли, Юлик прижал руку к груди и осел на корточки. — Я шучу по-твоему? — Вадим подошел вплотную и обратил к себе лицо Юлика, притянув его за воротник футболки. Мужчина бросил орудие пыток на пол и начал стягивать с парня шубу. — Что ты делаешь? — возмутился Юлик, извиваясь в его руках. — Я хочу, чтобы ты по полной прочувствовал мою любовь, а твоя прекрасная шуба будет её только приглушать… — продолжая раздевать парня, шептал Вадим. Выпутавшись из шубы, Юлик вскочил на ноги и отошел к окну, как можно дальше от Вадима. — Ну что же ты… Незачем убегать… Я достану тебя в любом случае… — высоко замахнувшись, он направил удар в сторону Юлика. Хвост ударил у самых ног, от чего парень отскочил в сторону, поджав под себя ногу. — У меня какое-то дежавю… Словно подобное уже случалось… — задумчиво произнес Вадим. — Ах да, это и вправду было, но только сейчас я доведу всё до конца… — злобно улыбнувшись он еще раз замахнулся. Хлесткий удар пришелся по ногам. Обжигающая волна прошлась по всему телу и вырвалась отрывистым вскриком. — Будь тише… Все спят вообще-то… Я думаю, ты понимаешь, что никто не должен знать о наших маленьких шалостях. — еще раз ударил. Боль, еще сильнее предыдущей, уронила Юлика, ударив всем телом о пол.       Рука замахивается, хвост плети рассекает воздух с коротким хлопком в воздухе, и удар. Юлику хотелось бы кричать до хрипа в голосе, он жмурит до боли глаза, зажимает руки, собирает всё тело в клубок. С секундами появляется красная полоска с выступающей кровью, которая жжет тело, как пекло ада.       Второй удар. Юлик стискивает зубы, сдерживая крик.       Третий удар, четвертый, пятый… Сбивается со счета, голова кружится, и Юлик уже только хрипит что-то неразборчивое. Из носа полилась кровь, попадая на впадинку на губах, губы, в рот, на пол. Все тело исполосовано, дико болит, включая ноги и руки. Парень уже не может ими пошевелить — адская боль, пронизывающая… Он содрогается, захлебываясь в боли.       Еще один удар. Нет сил даже хрипеть, голова опущена и не поднимается. Половина лица в крови, постепенно задыхается, голова кружится ещё сильнее.       Еще, еще и еще удар! По всему, что попадается на глаза. По всему, что придется…       Еще удар. Уже никакой реакции, только тихое шипение после ударов.       Сколько прошло времени Юлик понять не мог. Как и не мог понять того, чем он мог заслужить такое обращение. Слезы, смешиваясь с кровью, капают на пол. Когда же это закончится… Но вот, удары стихли. — Что же ты больше не скулишь? — обеспокоенный Вадим садится на корточки у самого лица. — Так совсем не интересно… — ухватившись за подбородок, он приподнимает к себе его лицо и заглядывает в красные глаза, цвет которых словно стал синее на воспаленном фоне. Юлик молчит, убийственно глядя на него снизу. — И это тот самый хваленый Юлик, который рвал глотки? Странно… Сейчас ты на него совсем не похож… Никогда бы не подумал, что ты — самая востребованная шлюха в городе… — Вадим с отвращением плюнул в его сторону, едва не попав на лицо. — Никогда бы не подумал, что ты изврат, которого возбуждает подобное зрелище… — из последних сил прохрипел Юлик и с трудом натянул на окровавленное лицо ухмылку. — Почему же ты просто не выебал меня? — Растягиваю удовольствие… — Вадим потянул его обеими руками за воротник и прислонил к стене. — А сейчас, у меня для тебя маленький подарок. Я уверен, ты скучал за ним… — мужчина потянулся к заднему карману и вынул оттуда тот самый ошейник, что еще давно барственно снял с шеи Юлика. Теперь же, жестко вцепившись в тусклые волосы, он склоняет голову обессиленного парня к полу, чтобы удобнее было застегивать ремешок на тонкой шее. — Ну вот, совсем красиво стало… А теперь, иди умойся… Ты же помнишь, никто не должен знать о наших шалостях… — Юлик лишь безразлично глядел куда-то сквозь него, не в силах даже подняться. — Ладно, доведу тебя до ванны, только не плескайся долго, а то скоро все просыпаться начнут. — с трудом поднявшись, он подхватил Юлика под руку и вывел из комнаты. Пройдя темный коридор, Вадим затащил Юлика в светлое помещение ванной комнаты и оставил в углу. — Принесу тебе одежду… — с этими словами Вадим Андреевич закрыл дверь и оставил парня одного.

Всё тело горит адским пламенем

Юлик сидел в углу, дрожа от холода и боли.

Больно…

Как ослабить жгучую боль?

Почему я позволил сделать подобное с собой?

Юлик сложил руки на колени, желая уткнуться головой, но одернулся, задев свежую рану на правой руке.

Совсем один…

Бессвязные мысли затуманивали голову. Очень хотелось спать. Но как теперь спать в этом доме, когда в любой момент тебя могут сдернуть с кровати и отхлестать, как провинившегося ребенка.

Дал слабину, и вот, что вышло…

Взгляд невольно бродил по огненной полосе на тыльной стороне ладони. — Вот вещи… — Вадим прервал раздумья громким заявлением. — Ты еще сидишь? Быстро умылся и пошел к себе в комнату. Юлик брезгливо глянул на него, вынуждая закрыть дверь и оставить его одного. Понимая, что нельзя здесь долго сидеть, Юлик поднялся, скрипя зубами, чтобы не издавать звуки боли.       В зеркале перед ним предстала ужасающая, но такая знакомая картина его собственного лица, испачканного кровью. Но это был один из немногих случаев, когда кровь принадлежала самому Юлику.

Ты ужасен…

      Дрожащими холодными руками, морщась от боли, он аккуратно набрал в сомкнутые ладони прохладной воды и окунул в неё лицо. Отмывшись от алой жижи Юлик оценил ситуацию. По лицу ему, Слава Богу, не досталось. Сильно болела спина и ноги. По черной футболке местами расходились кровавые пятна. Очевидно, её нужно было сменить, чтобы не возникало вопросов. Не желая видеть, что Вадим сотворил с его телом, Юлик отвернулся от зеркала. Зажмурив глаза и стиснув зубы сильнее прежнего, он рывком стянул с себя грязную тряпку. От нахлынувшей боли из глаз потекли слезы, ручьями капая на кафельный пол. Юлик взял в зубы старую футболку, чтобы не кричать от задетых ран на теле и быстрым движением натянул на себя вещицу. По телу разлились адские ощущения, словно Вадим снова взялся за плеть, но хлестал уже по самым оголенным нервам.       Начинало светать.       Выйдя из ванной комнаты Юлик замер, обводя глазами коридор, ведущий к той самой комнате. Комнате Вадима Андреевича. Каждый шаг давался Юлику огромными усилиями. Казалось, еще движение и плоть разойдется, заливая всё вокруг водопадом крови. Все мысли перепутались. Ноги едва слушались, медленно неся его в комнату. Думал он сейчас только о том, чтобы лечь и больше не вставать, не поднимать больше век, ведь даже это сейчас было мучительно трудно. Наконец добравшись до столь желанной кровати, Юлик аккуратно опустился на живот и уткнулся в подушки лицом. Но уснуть ему так и не удалось. — Юлик! Спустись на завтрак! — какое-то время спустя со стороны двери послышался тот самый голос, который теперь вызывал полное отвращение. Но сейчас стоило подчиниться, ведь в такой ситуации Вадим мог причинять ему боль даже легким касанием. Казалось, его совсем не волнует, что каждое движение дается Юлику большими усилиями и дискомфортом во всем теле. Возможно, это было глупое решение, но Юлик поднимается и идет вслед за Вадимом на кухню, перед этим натянув на ноющее тело безразмерную толстовку, чтобы скрыть единичные побои на руках. На кухне уже, как обычно, полная посадка ничего не подозревающих детей, которые, скорее всего, прекрасно провели эту ночь в теплой постели. Удрученный взгляд прошелся по всем их лицам. Опять нет места для Юлика. — Неужели глупую рысь заковали в ошейник… — язвительно подметил Антон. — Выходит, Вадим Андреевич — искусный зверолов… — Парень одарил его разочарованным взором и осторожно прошел к окну, оперевшись на подоконник. — Господи, Антон, ешь давай… — толкнула его в плечо Ира. — А вы слышали сегодня ночью какие-то хлопки, или глухие выстрелы… Вы не знаете, что это было? — вдруг посреди трапезы задала вопрос Женя. — Да приснилось тебе всё это… Ну или Рома опять на улице по бутылкам стрелял… — выдвинула свое предположение Ира. После никто больше не поднимал этого вопроса.       Юлик не горел желанием есть со всеми за одним столом, как и желанием двигаться, поэтому выжидал, когда все поедят и разойдутся по своим комнатам. И вот, за столом осталась одна Василиса, которая, по-видимому, не собиралась никуда уходить, достав из-под стола бумагу и карандаш, и начала что-то активно рисовать. Вадим ушел еще в начале завтрака, ответив на телефонный звонок, да так и не вернулся. — Юлик-кун, почему ты не садишься кушать? — отвлеклась от рисунка Василиса. Юлик тяжело, но не подавая виду, прошел к столу и аккуратно присел на стул. В это мгновение на кухню ворвался растрепанный Альберт. — Альберт, ты что, опять чуть не проспал завтрак? — переключилась на него Василиса. — Юлик-семпай вот тоже поздно пришел и только сейчас садится кухать, только он какой-то хмурый сегодня… — Правда? Может что-то случилось? — задал вопрос Альберт, накладывая завтрак в тарелку. Но Юлик не спешил отвечать. Даже думать в этот момент было больно. Только сейчас он понял, что приходить сюда было ошибкой. — Я наложу ему покушать! — неожиданно вскочила со своего стула Василиса и подбежала к плите. Юлик сидел за столом, смотря в одну точку. Сейчас бы собраться с силами и уйти отсюда. Но не выходит. Хочется сидеть здесь и дальше, пока боль не уйдет, пока не станет легче. — Вот! Сегодня у нас манная каша! Ты любишь манную кашу? — села рядом с ним Василиса. Альберт сел напротив, посчитав нужным не нарушать личного пространства. — Вот, держи… — Василиса протянула ему ложку, но Юлик даже и не посмотрел на нее, продолжая пялиться в одну точку где-то посередине стола. Тогда она решает как-то исправить ситуацию и берет своей маленькой ручкой руку Юлика, в попытке вложить в нее ложку, но получает сильный толчок, от которого чуть не падает со стула. Юлик обозленно шипит, прижимая к груди раненую конечность. — Что это? — отрывается от завтрака Альберт, пристально разглядывая рану. — Прости, я не знала, что у тебя там болит! Это похоже на ожог, нужно обработать! — Василиса вновь бешено срывается с места и бежит искать аптечку где-то в кухонных ящиках. — Юлик, что у тебя с рукой? — повторяет свой вопрос Альберт, но в ответ получает лишь тишину. После чего Юлик тяжело поднимается и направляется к выходу. — Постой… — пытается остановить его Василиса. — Нужно обработать руку! — но Юлик не слушает, продолжая идти к выходу. — Правда, стой… — Альберт порывается схватить Юлика за руку, но получает хлесткий удар. — Не трогай меня! Мне не нужна ваша блядская забота! — уходит.