— Папочка! Умоляю, хватит!

— Блядина! - прорычал глубокий, голос с лёгкой хрипотцой от постоянного курения, прямо над ушком маленького гибрида. — Я сказал тебе вымыть за собой тарелку? Юнги испуганно зажмурился и закрыл свои ушки ладошками, с дрожью во всем теле слушая разъяренный голос своего хозяина. Этот мальчик — гибрид кота, — был куплен Августом ещё до того момента, как научился выговаривать обыкновенные слова и строить предложения. Таких, как он, никто никогда не воспитывал, и росли они, как полагается, сами по себе. Малыш Юнги угодил в бордель, как «необычный товар», пока остальные котята выживали на улицах. В первую же ночь Август приобрел его себе, и изначально котенок считал этого мужчину своим спасителем, но хорошее отношение длилось недолго. В голову мальчика прилетела керамическая тарелка. Он громко взвыл от боли, хватаясь за голову. Осколки тарелки отскочили на пол, а сам Юнги изо всех сил пытался открыть глаза. Он начинал терять сознание из-за столь сильного удара о маленький череп. Котёнок, глупенький, думал, что умирает, но жить хотел так, как ни один счастливый человек когда-либо. Юнги приложил дрожащую, маленькую ладошку к затылку, чувствуя что-то теплое и очень слизкое. Прикосновение тут же отдалось осторой болью, заставляя котенка вздрогнуть всем телом. По кухне разнесся тихий плачь, медленно перерастающий в рыдания. Юнги так старался затихнуть ради папочки, вот только совсем не выходило у слабенького организма справиться с такой болью. В этом доме не позволялось быть шумным. Август тяжело дышал, сжимая кулаки до побеления костяшек. С самого утра день не задался: его компания была на грани кризиса, если не закрытия; кончился срок договора с соседней фирмой, благодаря которой все еще могло наладиться, он старался найти другую, но уже в который раз его предложение отклонял напыщенный партнёр из какой-то дорогой корпорации; так, а теперь ещё эта маленькая дрянь только и делает, что под ногами крутится! — Закрой рот, — послышался низкий, усталый голос Августа. В ответ послышался тихий скулеж. Юнги медленно начал оседать на пол, а затем как можно тщательнее прикрыл голову руками, сворачиваясь в клубочек, чтобы избежать следующего избиения. Послышался глухой звук удара ноги о хрупкую спинку, еле слышный хруст костей, а следом звонкий вскрик. Юнги уже не мог сдерживаться. Он понимал, что нужно закрыть рот обеими руками и не издавать ни звука, но боль была нетерпимая. Черт, он так боялся убрать ладошки с затылка, что сейчас мог только рыдать громко, начиная тихо умолять хозяина прекратить. — Сколько раз я могу повторять тебе, чтобы ты закрыл свой грязный рот, который пригоден только для минетов, щенок? — шипя, произнес старший, продолжая наносить удары на тело Юнги. Тот в свою очередь мог только рваные писки издавать с каждым столкновением туфлей Августа о его тело. Мужчине на секунду подумалось, что он выглядит, точно как игрушка, которая умеет только пищать при нажатии, но вскоре стали слышны лишь тихие хрипы. У котенка снова сел голос. А Август не чувствовал жалости. Именно этого он и добивался, пока оставлял новые синяки на его теле, задевая мальчишку не только физически, но и морально, а ведь ему так важно всегда слышать только похвалу от своего хозяина. — Ты непослушная дрянь, Юнги. И ты будешь страдать до тех пор, пока не отточишь в своих маленьких, как грецкий орех, мозгах, что нужно слушаться меня! Август будто не видел, что около головы котенка скопилась лужа крови. Юнги поглаживал, уже полностью красными от темной жидкости ладошками, рану на своем затылке, стараясь пожалеть и успокоить самого себя. Так у малыша создавалась иллюзия тепла в его жизни. Закончив с наказанием, мужчина присел на корточки перед гибридом и схватил его за воротник лёгкой футболки, заставляя с болезненным писком повернуться и принять на себе его гневный взгляд. — Ты понял меня, сука? Юнги почти не чувствовал своего тела сейчас, и не мог увидеть лица своего хозяина из-за слез, но по его спине пробежал табун мурашек, заставляя сдавленно всхлипнуть и кивнуть головой. Август напоследок несильно ударил мальчика в грудь, и тот упал на пол, словно тряпичная кукла, ударяясь головой. Мужчина молча вышел из кухни, оставляя подрагивающего в истерике гибрида на кафельной, кровавой плитке.

***

Юнги сидел под дверью, ожидая прихода своего хозяина. Мальчик не разбирался во времени, поэтому всегда, как только просыпался, бежал к двери и усаживался под ней, начиная прислушиваться к звукам изнутри, с нетерпением ожидая, когда же послышатся знакомые шаги за дверью. Он часто игрался со своим хвостиком, пока ждал Августа, но сейчас мог лишь лобиком к дверям прислоняться и вздыхать болезненно хрипло от ран, которые оставил ему его возлюбленный. Котенок почувствовал, как по шее стекает теплая жидкость, щекоча нежную кожу и впитываясь в старательно выстиранную, белую футболку, которая приняла розоватый оттенок из-за крови. Он громко всхлипнул, осознавая, что это вновь рана начала кровоточить, которую никто даже обработать не постарался. Юнги хватило бы, если бы хозяин просто бинты в него кинул. «Я бы все сделал сам. Ну, почему Юнги должен страдать?..» — думал мальчик, с каждым разом всё больше задерживая глаза закрытыми. Через пять часов придет Август. Юнги, как только услышит шебуршание ключа в замочной скважине, сразу побежит в зал, чтобы не путаться под ногами старшего, он ведь так этого не любит. Котёнок подождёт немножко, тихо хихикая в кулачок, а затем выбежит в прихожую со счастливой, неподдельной улыбкой и прижмется к своему хозяину, а тот в свою очередь начнет щекотать малыша, забыв о синяках, которые оставил на слабом теле. — Папочка! Умоляю, хватит! — с тихим смехом пролепечет Юнги, в тайне молясь, чтобы вечером не повторилось наказания.