я остаюсь навсегда.

       Слава никогда бы не подумал, что будет счастлив просыпаться в обнимку с мужиком, а после завтракать за одним столом с двумя спиногрызами, которые кажутся уже вполне милыми девочками. Причём, это даже не его дети.        Когда его роман с Мироном только начинался, всё выглядело намного безобиднее. Мало у кого знакомство в сети заканчивается расставанием с вполне реальной девушкой, а ещё переездом на другой конец России.        Фёдоров — личность интересная. Это было понятно ещё по сухому общению в сети. Оно быстро переросло в часовые звонки по скайпу, регулярное пожелание доброго утра и ночи. Если быть предельно честным, то Слава уже не представляет, как можно уйти спать, не пожелав Мирону сладких снов? И утро без его сообщений совсем не доброе.        Теперь, впрочем, всё намного круче. Уже месяц нет нужды в сообщениях — они друг другу все могут сказать лично, не покидая квартиры. Правда, детки иногда мешают.        Старшей, Кате, было пятнадцать. В принципе, ничего против она Славе не говорила. С Карелиным девушка вообще не разговаривала. Подарки не принимала, отца делить отказывалась. У девушки были длинные чёрные волосы и большие синие мироновские глаза. Слава сразу заметил это сходство. Дочь от первой жены Фёдорова, скончавшейся при родах.        Младшей, Марине, было четыре. Девочка вроде дружелюбная со всеми, но опять же, кроме Карелина. Внимание отца делить была готова только с обожаемой старшей сестрой, которая стала для неё примером во всем. Марину удочерил Мирон, когда девочке было два года, поэтому она ничего об этом не знала. Отец девочек часто замечал, что она чем-то на Славу похожа, Карелин не возражал.        Удочерил он девочку, когда проходил недалеко от территории детского дома, заметив, как воспитатели не могут успокоить ребёнка в коляске на прогулке. Конечно, это было против правил, но отчаявшись, воспитатель и Мирону позволил попытать удачу с девочкой. Марина быстро успокоилась, а Фёдоров решил — это знак. В скором времени, забрал девочку домой на правах родителя.        Девочки были способные, к тому же, самостоятельные. Часто Мирона вызывали в командировки, дочки были под присмотром соседки. Работал он в какой-то рекламной фирме, Слава в этом ничего не понимал, интересовался не особо. Вкусы Мирона, скажем, в фильмах его волновали больше, нежели подробный рассказ о работе. Фирма, так фирма. Собак на шаурму не пускает — уже прекрасно.        Сам Карелин довольно быстро нашёл себе работу в Питере. Всё-таки хороший специалист везде нужен. Конечно, впечатление человека, который учил и зубрил всё, он не производит, но дело своё знает хорошо. Чистить систему от вирусов — не самое сложное, но прибыльное дело. Во всяком случае, ему предложили очень хорошие условия.        Так что, на сегодняшний день мы имеем — Мирона и Славу, живущих вместе и познакомившихся в сети, а также двух девочек, не намеренных делить внимание отца.        Карелин, кстати, сам себя такой девчонкой ощущает — маленькой, глупенькой, без памяти влюбившейся в какого-то принца, забравшего в свой замок в Питере из Хабаровска.        Правда, к Мирону он был готов приехать и на другой континент. Или привести его со всеми вещами в свой дом. Конечно, не культурная столица, но хорошо жить можно.        Когда Слава понял, что влюбился совсем непоправимо — было 3:43 утра. Он даже время запомнил. Слушал какую-то глупую песню на английском о любви и писал Мирону письмо. Ведь он снова укатил в командировку, а на телефоне закончился интернет. Ни поговорить, ничего. Письмо, которое мужчина никогда бы не прочёл по многим причинам. Например, Карелин там так много чего личного сказал, что вспоминая — щеки горят, поэтому письмо было сожжено сразу после написания.        Тогда-то и дошло, что Фёдоров теперь его персональный диагноз. Всё, конец, провал и крах. Парень тогда вообще не знал, что делать — у Фёдорова была жена, две дочери. Ну совсем не по-пидорски. И если тот его пошлёт с этой недолюбовью? Перестанет на контакт выходить? Карелин же от нехватки этого шнобеля помрет.        Расставшись с девушкой, Слава точно решил, что сердца синеглазки из сети добьётся, любым способом сделает так, что цвет его ориентации приобретёт оттенок глаз. В принципе, задача выглядела очень сложно. Когда Карелин звонил Мирону, то за пятнадцать секунд пережил все стадии полного отчаяния и раз сто чуть не тыкнул на отбой.        Представьте облегчение парня, когда тот кое-как объяснившись в своих высоких чувствах, через раз вставляя: «блять, как же это по-пидорски», услышал: «ну и что ты молчал, хренов конспиратор, собирай манатки и переезжай ко мне, я думал, ты это не родишь никогда». Тогда Карелин себя вообще не контролировал, так не контролировал, что единственное, что мог произнести блаженным полушёпотом, откинувшись на стуле от облегчения: «Блять, я тебе отсосу, дядь». Фёдоров только заржал, что ловит на слове и ждёт в Питере.        Вот так переписка в сети переросла во вполне реальный роман. Заело Карелина на Мироне конкретно, походу надолго. И Славе на удивление комфортно в этих отношениях. Максимум, нельзя при девочках материться, выражаться, говорить на шибко взрослые темы, ну и рискни научить Катю курить и пить, потому что это не тот случай, когда ребёнок должен всё попробовать. При Фёдоровых—младших Карелин больше ругаться не рискует, накажет же лысая карлица так, что Слава потом не говорит, а хрипит.        Из строгости — пивные бутылки не раскидывать, в хлам не нажираться, верность хранить, девочек плохому не учить, иначе потом тебя перевоспитывать и наказывать вместо них будут.        Хотя Катя и Марина особо коммуникацию со Славой не поддерживают. Даже не здороваются, пока Мирон осуждающе не посмотрит. Бороться с этим их папа пробовал, но девочкам же всё нипочем. Лекции и просьбы а-ля «я его люблю, найдите в нем что-то хорошее, пожалуйста» не работают от слова «совсем».        Карелину обидно, конечно, что его недолюбливают, но ничего не поделаешь. Ему дорог Мирон, а детские выходки и потерпеть можно. Он прекрасно видит, как Фёдоров дорожит им и девочками, как рвётся на две половины, стараясь быть постоянно и с ними, и с ним.        Слава и сам к девочкам привязался. Выучил какой чай они пьют, прекрасно знает, что Катя любит пить перед сном горячее молоко с мёдом, но ей всегда лень его готовить. Слава теперь уперто готовит молоко с мёдом для девочки сам, оставляя кружку на столе, но каждый раз к ней даже не прикасаются. А ещё Фёдорова обожает геометрию, но с физикой и информатикой у нее огромные проблемы. С Мариной всё проще. Девочка готова перетаскать домой всех животных, придумывает интересные истории и обожает рисовать плюшевых медведей. А ещё она обожает маленькие блинчики странной формы, которые по выходным всегда готовит Мирон. Слава сделал точно такие же, но есть их пришлось им с Мироном вдвоём под дебильное кино.        К девочкам он относился очень хорошо. В них уже было заметно мироновское воспитание, а ещё упёртый характер. Однажды даже разбирался с придурком, обидевшим Катю. Мирон бы парня убил, поэтому по просьбе девушки он ничего не узнал, а Карелин получил первую благодарность.        Сегодняшнее утро Славы началось с отмывания зубной пасты от лица. Да, шутки у девочек безобидные с приветом из детства, но неприятные. Кому вообще приятно осознавать, что тебя выжить пытаются? — Давай я с ними поговорю? — спрашивает Мирон, замирая в дверном проёме. Он ещё сонный, в серых длинных свободных штанах и чёрной футболке, босиком. — Тапочки надень, — бурчит Слава, наклоняясь над раковиной, умывая лицо. Замечая, что мужчина не шелохнулся, отрывается. — Тапочки, говорю, надень. Пол холодный. Заболеешь, убью.        Фёдоров вздыхает, а на лице улыбка появляется. Уютный такой, домашний, счастливый. Даже не скажешь, что ему скоро на работу. Оказывается, люди и по понедельникам нереально счастливыми бывают. Он ближе подходит, подставляя руку под струю воды из-под крана, убирая с лица остатки пасты. Приходится тянуться, пока Карелин не соображает, что голову нужно наклонить. — Ты в пасте совсем не грозный, даже не пытайся.        Слава лишь глаза закатывает. Мирон — особенный. Такие люди, как он, слишком добрые и слишком искренние. Слишком необходимые. Они не имеют право на любовь и ненависть, могут лишь продолжать добро творить. — Я им скажу вечером, перестанут, правда.        Фёдоров уверяет с большими и честными глазами. Он боится, что Карелину надоедят выходки девочек, что он уйдёт. Заберёт с собой всё самое светлое, что было здесь за последние годы. — Не надоедай детям лекциями, а. Я потерплю, правда, всё в порядке.        Мирон смотрит ещё более виновато, неуверенно бегая глазами по лицу, точно отыскивая ещё остатки пасты. — Я никуда не уйду, понимаешь? Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц, пока ты меня не прогонишь, понял? Меня детские выходки не напугают и не оттолкнут, я сам таким же был недавно.        Слава говорит преувеличенно спокойным тоном, быстро целуя Фёдорова в щёку, а затем, пока тот отвлёкся, подхватывает на руки. — Господи, ты опять похудел, я в тебя лично запихну целую пиццу, понял? И только попробуй отнекиваться, что ты сыт, — произносит Слава, поудобнее перехватывая Мирона. — Карелин, черт тебя дери, на ноги меня поставь. Карелин, блин, верни на место, я тебе сказал, куда ты прешься… только попробуй меня уронить, я тебя убью. Слав, ну пожалуйста, — просит Фёдоров, улыбаясь и смеясь. — Надо было сразу тапочки надевать, а не выпендриваться, — фырчит мужчина, доставляя Мирона до их комнаты, отпуская лишь на ковре. — Пока не потолстеешь, готовься к таким путешествиям. — Мне и так комфортно…        Завтрак готовит Фёдоров, хотя бы потому, что блюда Славы девочки не едят. А ещё Карелин ловит дикий кайф, наблюдая, как Мирон пытается что-то сообразить у плиты.        Катя уже собрана в школу, ведёт к столу за ручку Марину, готовую покорять всех в садике. У девочек волосы длинные, но старшая предпочитает их не собирать в прически, а младшая каждый день с новой. — Прикольные хвостики, — говорит Слава, обхватывая поудобнее кружку с чаем. — Ты заплетала? — спрашивает он у черноволосой, но та, ожидаемо, молчит. — Екатерина, — строго говорит Мирон, даже не отрываясь от плиты. Карелин ментально отвешивает сам себе подзатыльник, не хватало ещё способствовать ссорам дочки и отца. — Ну, а кто ещё? Вопрос глупый, — бросает девочка, утыкаясь в мобильник.        Слава внимательно окидывает взглядом маленькую Марину. Светлые локоны, зеленые глаза, по-детски пухлые щёчки. Прическа очень красивая и аккуратная. — У тебя здорово получается. Может, записать тебя на курсы парикмахеров? Лишний навык сейчас не помешает, — предлагает Слава, но видя, как девочка закатывает глаза (Мирон делает точно также, когда раздражается из-за звонков начальства), быстро меняет тему, — я, кстати, в школьные годы, мультики рисовал.        Девочкам это не интересно, они уже заняты чем-то между собой. Катя идёт делать сестре чай, а вот от Мирона слышна лёгкая усмешка. — Ты? Мультики? И много детей заработали себе испорченную психику этим шедевром? — смеётся Фёдоров, раскладывая блюдо по тарелкам. — Нормальные мультики были. Я тебе покажу, если соизволишь из культурной столицы на выходные смотаться в Хабаровск. У матери должны были остаться, — отвечает Слава, делая ещё глоток чая.        Мать Славы, кстати, без понятия к кому именно сын уехал. Знает, что парень, знает, что любовь всей жизни, знает, что у него две дочери, но лично не знакома, хоть и желание огромное. Пишет регулярно, интересуется, как у них дела. Конечно, Мирон же единственный, кто Карелина вытерпеть может. — Я всё ещё сс… боюсь с ней знакомиться, — отвечает Мирон, продолжая колдовать над тарелками. Слава лишь улыбается оттого, как мило слово «ссусь» превратилось в «боюсь». — А вот и ваш завтрак чемпионов, — улыбается мужчина, ставя тарелки перед девочками, а затем уж захватывая себе и Славе. — Спасибо, — говорит юноша с опозданием, когда Мирон наклоняется, чтобы поставить перед ним тарелку, метко целует в скулу.        Фёдоров садится рядом, щёлкая Карелина по носу, но не прекращая улыбаться. Завтрак снова проходит в тишине, у папы дочек на разговор вытащить не получается. Глянув на Карелина, ковырявшегося вилкой в почти нетронутой яичнице с жареными овощами, Мирон ещё больше расстроился. — Не нравится? — интересуется он, не отрывая взгляда от Славы. — Аллергия на помидоры, выковыриваю, — напоминает парень, отправляя в рот кусочек белка. — Точно, — Мирон бьет себя по лбу ладонью. — Прости. Катька просто обожает с помидорами… — Успокойся, все прекрасно. Не за что тут извиняться.        Слава допивает чай, поглядывая на часы. На работу выходить ещё рано, но портить девочкам завтрак и общение с отцом — не хочется. — Мне в понедельник дают выходной, у Кати каникулы, у Славы каждый второй понедельник месяца выходной. Сходим все вместе в зоопарк? Вы ж давно хотели, — предлагает Мирон, ловя только молчание девочек, но с надеждой переводя взгляд на Карелина. — Вы сходите, а я дома побуду, высплюсь наконец, — отвечает Слава. — Если мороженое мне на завтрак прихватишь, буду самым счастливым человеком, ну и не смотри на меня так.        Мирон смотрит с надеждой. На то, что парень пойдёт с ними. Но Карелин слишком не хочет вмешиваться в семейную идиллию. Знают же оба, что если пойдёт, никому поход в зоопарк не понравится.        Девочки уходят. Катя проводит младшую сестру в сад, а затем сама в школу пойдёт. Если Слава правильно помнил, у неё контрольная по информатике. Но с ней все будет просто невероятно, несмотря на проблемы девочки с предметом. Не зря же Карелин помогал информатику чистить школьные компьютеры, дабы работали быстрее. Объяснить предмет Кате он предлагал, но девочка упёртая же. — Хоть раз с нами сходи куда-нибудь, — просит Фёдоров, поворачивая стул от стола так, чтобы сидеть и смотреть на Карелина, моющего посуду. — Подружусь с девочками и схожу. Пока мы только настроение друг другу испортим, а заодно и тебе, — отвечает Слава, продолжая мыть тарелки. — Оно и так испорчено будет, если ты не пойдёшь. Буду ходить и думать, как ты, не в обиде. А может, ты вообще шастаешь к любовницам, пока я с детьми на зверюшек смотрю, — перебирает Мирон варианты. — Никто, кроме тебя, меня не интересует, смирись, я только твой крест и ночной кошмар, — вздыхает Карелин, заканчивая с посудой и целуя Фёдорова в щеку. — До вечера, удачи на работе.        На работе спокойно. Слава отвечает маме на сообщение, рассказывая, что всё прекрасно. Наконец признаётся, что его не особо жалуют девочки, а это волнует Мирона. Может, совет даст.        Перед выходом звонит Мирону, выясняя, что купить надо. Но вместо привычного: «ничего, тащи домой свою тушку», получает целый список лекарств и каких-то отдельных пожеланий болеющей Маринки. Катя ушла на ночевку к однокласснице, так что ничего её купить попросить не вышло.        Девочка болела редко и быстро поправлялась, но первый день заболевания всегда был ужасным — температура выше 38.        Домой Слава примчался быстро, наскоро разбирая все покупки, расставляя их в хаотичном порядке на столе. Мирон появился на кухне через две минуты, уставший и замученный, сонный. Болезни дочек он переживал крайне тяжело и волнительно.        Марину спать он уложил, так что теперь осталось уложить самого Мирона. Укрывшись носом в славино плечо и обнимая, Фёдоров довольно быстро вернул себе бодрость. — Я тебя так люблю, — шепчет он, прижимаясь ближе. — Что бы я тут без тебя делал вообще? Повесился?        Мирон был искренним редко, но каждое слово из таких моментов Слава в себе хранил. Мирон — особенный.        Когда они познакомились, мужчина верил всего в одно — он никому не нужен, кроме дочерей. Но стоило было слушать его, говорить с ним, шутить и смеяться, мужчина становился живым. Стоило сказать, что ты влюблён в него — в его несовершенство, в каждое его слово, Мирон расцвёл. Точно появилось потерянное где-то второе дыхание. — Я тебя люблю, — отвечает Карелин, просто и ясно, никаких объяснений. Люблю и всё. И никто не может это отнять.        Слава ведёт его спать, комментируя внешний вид. Действительно, крайне заебано и устало, хоть признавать Мирон это и отказывается. В нем постепенно расцветает былая бодрость, но медленно.        Стоит им оказаться вдвоём в комнате, Фёдоров целует без остановки. Мелкие и влажные поцелуи покрывают лицо, шею, линию ключиц. Каждое соприкосновение с кожей заставляет её цвести новым космосом, заполняя их лёгкие звездной пылью. Он вновь возвращается к губам, срывая с них тихий стон, кусая.        Славе нравится. Так нравится, что говорить что-то против нет ни сил, ни желания. В голове и мыслей-то нет. Он не помнит, что собирался напоить Мирона ромашковым чаем и уложить спать, поправив одеяло.        Наслаждение обрывает крик проснувшейся Марины, просящей папу придти к ней. Мирон замирает, обдавая чужую тонкую шею своим дыханием и отстраняясь. — Иду, доченька, — отзывается он, добавляя тише, — ложись спать, Слав. Это будет бессонная ночь, она горит вся, не сбивается температура. — Я, может, теперь тоже весь горю, — бурчит парень, забираясь с ногами на кровать. — Твой пыл я ещё охлажу, — улыбается Мирон, прикасаясь губами ко лбу. — После зоопарка попрошу Ваню посидеть с Мариной, а мы в ближайший отель. Договорились? — Договорились, папочка, — произносит Слава с лёгкой улыбкой. — Я ложиться не буду, мало ли помощь понадобится. Просто скажи, что надо делать… — Спасибо, — отзывается Фёдоров, покидая комнату.        Ночь действительно была бессонная. То и дело Марина просыпалась, а Мирон бежал к ней с градусником и таблетками. Слава, как и обещал, не спал тоже. Толку от него, конечно, было мало, но зато рядом.        Катя пришла уже сразу после занятий, принеся сестренке огромную и красочную книгу сказок. Болеющей девочке только и нужно, что радоваться. Мирон отпросился с работы, а вот Карелину на свою пришлось ехать.        День тянулся медленно, как на иголках. К Марине пришёл врач, назначил лекарства. Мирон описывал состояние дочки Славе в сообщениях, постоянно повторяя, как сильно любит его, а ещё прислал новый список лекарств.        В аптеке Карелин захватил ещё и легкие успокоительные для отца девочек, а то внешний вид его пугает. Слишком усталый, слишком замученный. Точно неделю не спал.        В квартиру парень входит тихо, чтобы Марину не разбудить. Но обитатели дома, видно, этого не боятся. С кухни доносится ругань Мирона и Кати. — Мы и так терпим, что он тут живет. Чего тебе ещё надо? Пап, ну это же несправедливо. Чем он заслужил? — Ну когда вы уже поймёте, что я его люблю? Что потерять не хочу? А ваше поведение не то, что Славу, меня отталкивает!        Карелин замирает, кладя ключи на ключницу. Подростку так ничего ведь не объяснишь. Напрямую не достучишься. Они же отца слишком любят, чтобы так просто с кем-то делить.        Слава слышит, как хлопает дверь комнаты Марины. Почему-то, Катя не побежала в свою. Даже не стянув ботинки, но оставив покупки в коридоре, Карелин прямо в куртке зашагал к девочкам.        Постучал, но ответа не было. Приоткрыв дверь, он увидел ревущую Катю в уголке комнаты и Марину, которая её успокаивала. Видно, девочке действительно лучше. — Привет. Я тут услышал кое-что нечаянно. Понимаю, что со мной вы не говорите, но мне сказать надо. Я папу вашего люблю, правда. Он добрый, обаятельный, интересный, честный и искренний. Мне так хорошо ни с кем за жизнь не было. И вы для Мирона — весь мир. Просто весь. Я знал о вас очень много ещё до того, как приехал. Я знаю и вижу, как любит он вас, чувствую, как меня. Разве это плохо? Плохо, что я могу сделать папу вашего счастливым? Никогда его у вас не отниму, но просто очень рядом хочу быть. И с ним, и с вами.        Марина от Кати не отрывается, а темноволосая сестренку к себе на колени затащила и смотрит так, как ещё никогда не смотрела. — Это и нечестно. Совсем. Ваня постоянно говорит, что папа со смертью мамы на себя не похож. Да и видно было, грустный очень. С рождением Маринки лучше стало, повеселел. А с твоим приходом… я такого эффекта всю жизнь добиться не могла, как бы ни старалась, а тут ты и… смеётся всегда, улыбается. Ваня заявил, что такого со дня смерти мамы не было. — Ты ведь тоже хочешь, чтобы Мирон счастливым был? Я все для этого сделаю, Кать. Но пока мы ему трое дороги и тоже никак не подружимся, он постоянно переживает. И я понимаю, насильно мил не будешь. Но просто хоть не ругайся с ним из-за меня, хорошо?        Девочки молчат, а Слава просто покидает комнату, прикрыв за собой дверь.        Фёдоров сидит в их комнате, пытаясь кому-то дозвониться. На кровати рядом связка ключей Карелина, а заодно и пакет с продуктами. — Выгоняешь, что ли? — спрашивает Карелин, закрывая за собой дверь.        Вскочив с кровати, Мирон откинул от себя телефон, налетая на мужчину с объятиями. — Я думал, ты ушёл. Продукты, лекарства, ключи…, а куртки и обуви нет. Думал, ты услышал и решил уйти. Я так испугался. Ещё и недоступен. Что мне без тебя делать? — Мирон, я тебе в сотый раз повторяю. Я остаюсь здесь навсегда, пока ты не пошлёшь куда подальше. Понимаешь? — Я всё равно испугался, — вздыхает Мирон, пряча нос в темной толстовке.        Эта ночь была намного спокойнее, перетекающая в такое же спокойное утро. Слава просыпается позже обычного, раз Мирон уже не в кровати.        Всю семью он находит на кухне, Мирон сидит с Мариной за столом, а Катя готовит завтрак. — Доброе утро, — улыбается темноволосая, каким-то чудом заметившая его раньше других. — Доброе, — отвечает Карелин, впервые получая от девушки улыбку и приветствие.        По привычке направляется к столику, где он оставляет для Кати молоко с мёдом, чтобы вылить содержимое и вымыть чашку, но кружка пуста. — Пап, а что насчёт зоопарка? Во сколько выходим? — интересуется Катерина, продолжая задумчиво готовить что-то, пока Слава в полном недоумении садится за стол. — Ну, в половину двенадцатого, наверное. Вы ж у меня ранние пташки, — отзывается Мирон, крутя в руках кружку. — А не рано? Мы ж все вместе пойти хотели, а Славе нужно выспаться. Может, к двум? Отоспитесь как раз, не каждый день выходной.        Карелин на Катю смотрит, убеждаясь, что это точно она, а не кто-то другой. Отец девочек изменения тоже замечает, но виду не подаёт.        Девушка ставит перед папой и Славой тарелки с едой, захватывает себе с Мариной и садится напротив. На тарелках завтрак чемпионов, но без помидоров.        Это был первый завтрак, когда никто не молчал. Катя много шутила, Марина смеялась, Слава отвечал на вопросы, задавал их сам, Мирон просто наслаждался, повторяя за дочерью и отпуская шуточки. — Я понимаю, то, что это, наверное, нагло с моей стороны, но… может, вы и нас с Маринкой в Хабаровск возьмёте? Ну, когда поедете? Мы бы на мультики посмотрели твои, ну и заодно сменили бы обстановку. — Э, да, конечно. Я только сейчас мобильник возьму, матери напишу, когда можно будет всем вместе приехать. Один момент.        Слава выходит из-за стола, направляясь в спальню. Там на столе, прямо под его мобильным лежит рисунок Марины. Один огромный плюшевый медведь с забавной мордочкой. — Это лучшее утро в моей жизни, — заявляет Мирон, видно, ушедший с кухни следом, обнимающий его.        Слава молчит и улыбается, читая то, что написала Катя на рисунке. «Проверка пройдена, папа Слава».