Правильный выбор

      Дерек подливает в бокал ещё виски и залпом опрокидывает в себя, чувствуя мрачное удовольствие от горьковатого привкуса алкоголя, мягко обволакивающего горло. Бутылка, опустошённая наполовину, сверкает пузатым боком, выхватывая на мигающем дисплее яркую улыбку девушки со смеющимся взглядом. Помедлив, Дерек снимает блокировку и взмахом удаляет фотографию, переворачивая телефон экраном вниз.       Бросила.       Слово обжигает, едкими иглами впиваясь в сердце, ноющее от беспорядочной боли всплывающих воспоминаний. Она назвала какую-то причину, дурацкую, несправедливую, смысл которой Дерек не может четко сформулировать даже сейчас. Он много работает? Пожалуйста, Дерек начал уходить из офиса вовремя, как и все нормальные люди. Уделяет ей мало внимания? Регулярные свидания по будням и каждые выходные вместе — что ещё ей было нужно?       На самом деле — н.и.ч.е.г.о. Дженнифер просто очередная истеричная сука, на которую он потратил слишком много времени, как полный дурак. Только за последний месяц они поругались десять раз, несмотря на то, что Хейл из кожи вон лез, чтобы в их отношениях все строилось гладко.       А вышло как всегда.       Дерек откидывается в кресле, вперив бессмысленный взгляд на тени, гуляющие по потолку. Сам виноват, что не умеет выбирать хороших, адекватных девушек, а не ненормальных стерв, что вьются рядом, как пчелы вокруг мёда. Ему уже тридцать, а за плечами только куча потраченных нервов и неприятные воспоминания, от которых Дерек предпочел бы избавиться. Он не идиот, но почему-то слишком доверчив: кажется, если дать шанс, окружить любовью и заботой, человек непременно оценит усилия и раскроется с лучшей стороны. В той же Дженнифер было много хорошего: потрясающее чувство юмора, интеллект и редкий вкус, однако, эти плюсы быстро померкли на фоне жадности, эгоцентризма и склочности. Шесть месяцев, год, три — в ней ничего не изменилось, а после осталось только желание напиться, которому Дерек и предается в чудесный вечер четверга.       Интересно, у него хоть раз получится не ошибиться?       Тихий стук в дверь прерывает его размышления, но Хейл не пытается привести себя в порядок, поднимая хмурый взгляд на нарушителя спокойствия. Молодой парень прижимает к груди стопку каких-то документов, округлившимися глазами смотря на развалившегося за рабочим местом шефа, и окружающий погром, который тот устроил в порыве эмоций.       На секунду Дереку становится стыдно.       Он чертыхается про себя и старается принять более-менее нормальную позу, подпирая кулаком небритую щеку. Парень продолжает неуверенно оглядываться вокруг, и Хейл машет рукой, подзывая его к себе. Тот медленно кивает и, осторожно переступая через разбросанные повсюду папки и кипы бумаг, с опаской подходит к столу.       Удивительно, но Дереку даже не приходится напрягать извилины, чтобы вспомнить его имя. Стайлз. Стайлз Стилински. Лидия наняла его не так давно, и Хейл, в то время увлеченный спасением отношений, не обратил на нового работника особенного внимания — смешливый, весёлый, поначалу он произвел впечатление несколько легкомысленного и необремененного заботами человека, но проработав пару месяцев, показал себя исполнительным и смекалистым. Дереку нравились его оригинальные идеи, которые тот порой подкидывал для проектов, и через некоторое время он всерьёз задумался о том, чтобы отправить парня на короткие курсы обучения и после дать вполне заслуженное повышение.       А потом Дженнифер устроила ему очередной разбор полётов и Хейл позабыл обо всем вокруг. — Чего ты тут так… поздно?       После выпитого голос не очень-то слушается, скрипя, как наждачная бумага. Дерек кривится и расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке, чтобы дышать стало немного легче. — Вы сказали срочно подготовить документы к завтрашней встрече, и мне пришлось немного задержаться. — Стайлз бросает на него быстрый взгляд, забавно щурясь. — Я разложил по папкам всё необходимое и сделал презентацию.       Дерек кивает, чувствуя себя распоследней скотиной от того, что кто-то пахал целый вечер, пока он вскрывал коллекционный виски. Стилински аккуратно пристраивает документы на его стол, подальше от бутылки и замирает, очевидно ожидая дальнейших распоряжений. По идее, парня уже давно пора отпустить домой, но Дереку вдруг нестерпимо хочется задержать его здесь подольше. Такое иррациональное чувство накрывает его рядом со Стайлзом не первый раз, и если бы он не был так погружен в очередные идиотские отношения, уделил бы этому желанию куда больше внимания.       И все же адекватных причин для этого у него нет. — Спасибо. — Он тоскливо отмахивается от неуместного сожаления, понимая, что сегодня доберется и до бутылки Питера. — Можешь идти.       Стилински медленно кивает и отворачивается, являя Дереку узкие бедра, затянутые в облегающие черные брюки. Он смотрит на них тяжёлым, оценивающим взглядом, неожиданно понимая, что увиденное ему нравится, и ещё как.       Кажется, сегодня он знатно перебрал.       Стайлз вдруг останавливается на выходе и Дерек тут же вскидывается, почему-то ожидая, что тот сейчас скажет какие-то не очень лестные слова. — Эм, шеф… У вас что-то случилось?       Дерек изумлённо смотрит на Стайлза, который слегка розовеет и нервно сжимает ручку двери, ожидая его ответа. Мешающий комок в горле вдруг исчезает и Дерек крепко сцепляет пальцы, отчаянно надеясь, что не ослышался.       Кажется, сегодня никто из них не уйдет домой вовремя.

***

      По какой-то причине Дерек не может остановиться даже спустя час, вываливая на Стайлза все свои переживания, а тот слушает, не перебивая, и даже не пугается низкого рычания, которого не получается сдержать при упоминании одного особенно неприятного инцидента. Все до последней эмоции отражаются на лице Стайлза, невольно приглашая Дерека к максимально возможной откровенности и это вызывает доверие. Он и сам не ждал, что от обычного вопроса решится рассказать о том, что так долго копил в себе, тщательно скрывая от других людей.       Странно, но в компании Стайлза Дерек чувствует себя таким, какой есть, и впервые не ощущает болезненного желания казаться лучше.       Стайлз смешно смущается, когда Дерек предлагает ему выпить, но не отказывается — с каждым новым изречением бутылка медленно, но верно походит к концу, а Хейл все больше ощущает себя маньяком: с непривычной жадностью он всматривается в постепенно краснеющие щёки Стайлза, вслушивается в учащающееся дыхание, и это только подстегивает его продолжать. Очевидно, алкоголь делает свое дело, потому что к концу речи Дерека Стилински неожиданно открывается ему с другой стороны: он искренне, с поразительной горячностью принимается убеждать Дерека в том, что тот на самом деле очень хороший, вернее просто потрясающий, и все это ерунда, он обязательно встретит своего человека, надо только немного подождать! Хейл кивает и думает лишь о том, что хочет поцеловать эти красные, влажные губы, манящие его к себе с нестерпимой, нечеловеческой силой.       И в какой-то момент он устаёт сопротивляться обуревающим душу желаниям.       Стайлз едва слышно ойкает, когда Дерек резко встает со своего места и подходит к нему, одним движением усаживая перед собой на стол. Стилински цепляется за его плечи и молчит, словно ждёт чего-то, пока Дерек с упоением рассматривает удивительного цвета глаза, отмечая, как расширяется темный зрачок, неторопливо затапливая орехово-золотистую радужку. Стайлз не отводит от него взгляда, дрожа от напряжения, и неожиданно облизывает пересохшие губы, заливаясь густым алым цветом.       Для Дерека это даже больше, чем приглашение.       Он низко рычит и впивается в Стайлза жадным, голодным поцелуем, распаляясь от чужой податливости и готовности. Стилински не сопротивляется, только вздыхает, и почему-то от этого Дерека переклинивает окончательно, отключая любую сдержанность в действиях.       Прости-прощай, Дженнифер, и ей подобные.       Кажется, он надрывает на Стайлзе одежду, но это мало волнует их обоих — Дерек торопливо касается бледного, нетронутого солнцем тела, целуя и вылизывая всё, до чего только может дотянуться. От Стайлза пахнет вкусным, теплым, уютным — мёдом, персиками, летом, и Дерек как обезумевший стремится впитать этот аромат, стать как можно ближе. Светлая кожа алеет от несдержанных поцелуев, наливалась багрянцем после укусов, а он никак не может остановиться, отчаянно пытаясь насытиться Стайлзом до конца.       И всё равно этого мало.       Внезапное осознание накрывает его с головой и от него становится легко: Дерек не отпустит Стайлза от себя, чего бы ему это не стоило. Здесь нет логики, нет причин, он просто нравится ему, нравится так, что Дерек хочет присвоить его себе целиком и полностью.       И присвоит.       Он притягивает Стайлза ближе, снова увлекая в томительный, страстный поцелуй, уверенно касаясь небольших, округлых ягодиц. От первого движения пальцев Стайлз громко всхлипывает и изгибается в его руках, но Дерек не дает ему отстраниться, тут же меняя угол касания. Он знает, что искать, и когда Стайлз неловко дёргается, изумленно смотря на него, Дерек усмехается, снова проходясь по маленькой, едва заметной точке внутри парня. Его наградой становится короткий полустон-полувскрик сквозь искусанные, припухшие губы. Стайлз сам разводит ноги, подаваясь навстречу, и Дерек едва не стонет от нетерпения. Возбуждение выжигает сосуды, до боли тянет внизу, прося усмирить огонь, подстегиваемый сумасшедшим, умоляюще-диким взглядом Стайлза.       Жаль, что Дерек потратил столько времени зря.       Первое движение получается быстрым, обжигающим, словно раскалённое железо. Стайлз шипит, но принимает его сразу, полностью, и Дерек крепко сжимает его в объятиях, слепо целуя влажные щёки, шепча какие-то пьяные нежности. Внутри восхитительно горячо, девственно узко, и он сдерживает себя лишь огромной силой воли, стараясь двигаться медленно, помня, что Стайлзу нужно привыкнуть. Тот утыкается в его ключицу и вдруг едва ощутимо ведёт бёдрами, безмолвно давая разрешение продолжать. Дерек обнимает его сильнее и они двигаются одновременно, вместе, задавая рваный, поспешный темп. Стайлз сжимает его в себе, негромко стонами вызывая сотни, а может и тысячи мурашек, пронзающих существо Дерека мелкими молниями. Он не знает, как долго длится их единение — острое, жизненно необходимое, когда горячий узел, стянувший внутренности, вдруг взвивается ввысь, взрывается, разбрасывая вокруг разноцветные искры удовольствия, и подгребает их под лавиной накатившего тепла. Стайлз крупно вздрагивает под ним, сорвано выдыхает и обмякает, расслабляясь вместе с Дереком. Нет сил подняться, и Дерек продолжает стискивать Стайлза в объятиях, чувствуя, как по спине в осторожной ласке невесомо скользят тонкие пальцы.       Завтра же он закажет в дом самую большую кровать, какую только найдет.

***

      На следующее утро Стайлз даже не смотрит на него, чураясь Дерека по всему офису. К концу дня, страдающий похмельем и непониманием Дерек выходит из себя и силой затаскивает Стайлза в свой кабинет, крепко запирая дверь. Объясняться Дерек умеет не особенно, поэтому вместо слов суёт Стилински телефон, надеясь, что тот поймет. — Что это? — Стайлз, наконец, поднимает на него вопросительный взгляд, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Кровати. — Хейл разводит руки, будто оправдываясь. — У меня дома только односпальная и нам на ней будет не очень удобно. — Нам? — Стайлз краснеет так отчаянно, заливаясь краской до кончиков ушей, что Дерек едва удерживает себя от поцелуев. — Нам. — Он уверено кивает, не зная, как ещё можно подтвердить свои намерения. — Это… предложение?       На лице Стайлза расцветает робкая улыбка и Хейл с облегчением выдыхает, усмехаясь. — Оно самое. — Он притягивает Стилински к себе, обнимая за талию. — Ты был прав, Стайлз, иногда нужно только немного подождать.       Ответом ему становится долгий, нежный поцелуй, и Дерек с удовольствием окунается в него, ощущая медленно зарождающееся внутри хрупкое чувство равновесия.       Наконец-то он сделал правильный выбор.