Бергамот

- Теперь ты в курсе. – Чонгук болезненно выдохнул. Стало немного легче – он, наконец-то, все рассказал. Не кому-либо, а именно ЕМУ. Чон так долго ждал этого момента, когда правда более не будет спрятана в его воспоминаниях, а станет, наконец, одной на двоих. При условии, что Чимин примет его такого… Однако, омега лишь молчал. - Ты, безусловно, умеешь ошарашивать… - Чимин неуверенно почесал за ушком… - Но… я правда не могу вспомнить… Смотрю на фотографию, вижу себя, но все это кажется словно каким-то розыгрышем, чей-то злой шуткой. У меня нет повода не верить тебе, но и оснований зацепиться за что-то, чтобы с уверенностью сказать, что «наконец всё получило свое логическое объяснение» - нету. – Чимин выдохнул и понурил голову. – Прости. Полагаю, ты ожидал другого ответа. - Хах. Честно признаться, я действительно надеялся, что ты вспомнишь хоть что-нибудь… Но в то же время мне было страшно… Поэтому, быть может, оно все и к лучшему. – Чонгук грустно усмехнулся и сделал большой глоток из алюминиевой банки пива. Прежде чем рассказать всё, парень предложил передислоцироваться на балкон, попутно выключая плиту и прихватывая несколько банок пива с собой. Почему балкон? Да потому, что без сигарет он не сможет снова нырнуть в прошлое. Они, как бы нелепо это не звучало, хоть немного делали его сильнее и боль от воспоминаний чуть отступала. - Боялся? – Недоумение в глазах омеги. – Чего именно? Чон в очередной раз делал долгую затяжку, и замер, услышав вопрос. Зачем все эти риторические вопросы? Чимин наверняка понял, что Чон по уши влюблен в парня еще с самой школы, он ведь далеко не глупый, каким порой старается казаться, для своих друзей в том числе. Чон видел. Но о таких вещах надо говорить. Надо повторять хоть десять, хоть сотню, хоть тысячу раз - столько раз, сколько потребуется для принятия со стороны омеги (в данном случае) и поддержания уверенности в обоюдных чувствах. Слова нематериальны, но обладают неимоверной силой, способной свернуть не только горы. - Боялся потерять тебя. – Очередная затяжка и снова алеющий кончик сигареты, пропускающий через себя силой втягиваемый воздух. - Боялся, что ты возненавидишь меня еще больше. Боялся, что ты уйдешь и мы никогда больше не увидимся. Боялся, что все это окажется прахом или долгим страшным сном, от которого, наконец, проснусь вот таким вот жестоким пинком под зад. Боялся… Чимин в шоке следил за капелькой слезы, которая маленьким сверкающим в свете уличных фонарей алмазиком скатилась по щеке и сорвалась вниз, оставляя на майке мокрый и медленно расплывающийся след. Ему было настолько больно? Неужели он так сильно любил?... Нет, не так... Любил меня? Омега сосредоточенно наблюдал за альфой. Чонгук замолчал и запрокинул голову назад, опуская ее на спинку стула и прикрывая глаза. Еще одна маленькая мокрая дорожка нарисовалась на его щеке. В пальцах дотлевала недокуренная сигарета, по-прежнему отдающая ароматом мяты. Не замечая ничего вокруг, Чонгук пропустил тот момент, когда Чимин встал, и заметил парня только тогда, когда тот оказалася перед Чоном, и, опустившись на колени, аккуратно накрыл своей ладошкой чонгукову, мерно покоящуюся на бедре. Альфа вздрогнул от неожиданности, словно он уже далеко ушел в свои мысли и совершенно забыл о присутствии на балконе еще одного человека... Надо же... Чимин видел словно как в замедленной съемке: парень напротив поднимает голову, упирается взглядом в его глаза (одновременно смущая и пугая до чертиков), фокусируясь и возвращаясь в реальность. - Чонгук-и, исходя из твоего рассказа, мне кажется, что я уже тогда подозревал обо всем, и о твоем эмоциональном раздрае в том числе. Поэтому не кори себя, вернее, прекрати заниматься такой фигней! Если тебе важно мое прощение… Я прощаю. Серьезно. Я не знаю себя прошлого, но я знаю себя настоящего. И для меня нынешнего ты важен. Очень. Говорю тебе глаза в глаза, поэтому не делай потом вид, что ничего не слышал. Повторюсь еще раз, - Чимин сделал глубокий вдох. – Ты. Мне. Нравишься. Поэтому харэ реветь, как девчонка, и прими уж, наконец, такую реальность! Чонгук выронил из пальцев сигарету… Лишь для того, чтобы в следующий миг сжать обеими ладонями лицо омеги и жадно впиться в желанные и любимые губы. Он так давно хотел услышать эти слова! - Ай, Чон-и… мхмн… мы ше упафём… - Промычал Чимин сквозь поцелуй, осознавая то, что теряет равновесие под напором альфы и оседает на пятую точку, судорожно хватаясь за чужие плечи. Чимин замечает, что оказывается полностью на полу, только тогда, когда чувствует нестерпимый холод везде, где его тело касалось бетона. Как бы то ни было, на дворе, действительно, была далеко не самая теплая погода (особенно то после дождя), поэтому, почувствовав дрожь чужого тела под собой, Чон опомнился и разорвал поцелуй. У него самого колени и локти отмерзли до чертиков, но на себя он не обратил бы никакого внимания, то ли дело, когда это касается любимого человека... В очередной раз укорив себя за слабость к этому омеге, а, соответственно, и «слепость», он поднялся и одним рывком закинул тушку Чимина к себе на плечо. - Ох.. Интересные, конечно, у тебя методы транспортировки людей. – Чимин сдавленно выдохнул. – Я могу и сам дойти. - А так? – Чон стягивает парня к себе на руки и, дожидаясь, когда Чима руками обхватит его за шею, топает внутрь, оставляя балконную дверь открытой. Чимин всю дорогу молчит и открывает рот лишь тогда, когда оказывается на кровати, а Чонгук, «оседлав» его и зажав чужие ноги между своими мощными бедрами, стягивает с себя эту чертовски бессмысленную (о чем еще в самом начале вечера подумалось Чиме) майку, открывая вид на подтянутый торс и, главное, на татуировку: - Ваааах.. – Восхищенно протянул тот и заерзал под Чонгуком, стараясь выпутаться и временно получить свободу в передвижении. – Да выпусти меня! – Захныкал омега. – Ты хоть понимаешь какая красота у тебя на груди…?! - Чимин коснулся чувствительного соска, томительно обвел его пальчиками, и ладошкой провел к плечу. - ...И на спине... На спине же она есть? Или нет? – Любопытство съедало его изнутри и не давало возможности успокоиться. - Настолько интересно? – Смешок Чонгука и чертовски обворожительная улыбка заставили Чиму смущенно прикрыть веки, но, тем не менее, твердо ответить: - Да. - Ну ладно, смотри. – Альфа послушно перекатился с омеги на кровать, укладываясь на живот, и позволяя Чимину усесться на него сзади, чтобы лучше рассмотреть детали. Он был прав. Татуировка была чертовски сложная по узору и красивая – черный тигр с красными вкраплениями на шерсти (узор?) обхватывает одной лапой плечо альфы (та самая, которая переходила на грудь), а когтями второй фактически врезается под кожу над правой лопаткой, из ранок которой неровными тонкими линиями спускается пара небольших кровавых капелек, а сам тигр оборачивается и смотрит на... тебя. Жутковато и офигенно круто одновременно. Как такое может быть? Чимин опустил взгляд ниже, рассматривая замысловатый узор на шкуре животного и… уперся в резинку домашних штанов Чона. Нет, ну где справедливость?! - Чон, ты же не будешь против? – Чисто риторический вопрос. Не дожидаясь ответа, Чимин в наглую стягивает штаны (опа, а под ними то белья не оказалось…) и вуаля – черный хвост зверя пересекает округлую ягодицу парня, скрывается между ног, и, охватывая окружность бедра, заканчивается кроваво красным кончиком хвоста почти под самым сгибом колена. Вот это затраты… Один только зверь, который покрывает почти все тело… На такое надо решиться… Серьезно. - Ну, как тебе? - Ам… Рисунок просто нереальный… У меня слова пропали, вот честно. – Чимин в шоке проследил взглядом обратно вверх. – Но, какой-то все-таки у тебя собственнический тигр… Смотрит так, словно, ты принадлежишь только ему, а все остальные пусть отвалят… Какая-то неправильная у тебя татуировка… - Нормальная татуировка, ахах. Просто кто-то у нас тут ревнует к рисунку… - Издевочки пошли в ход. - Да не ревную я! Тем более к чернилам на коже! - Да? Уверен? Зная, что перед тобой лежит абсолютно обнаженный альфа, который тебя уже минут 10 как безумно хочет, а ты видишь только рисунок на коже... Это о многом говорит, поверь. – Чонгук спустил смех в одеяло, но подрагивание тела сделало свое дело, разозлив парня и заставив того несильно, но смачно шлепнуть Чона по ягодицам: - Да ну тебя! - Ауч! А вот это ты зря. – Чон резко перевернулся и, схватив омегу за предплечья, опрокинул на спину и навалился всем своим весом. - Мммм, Гук-и, не так сразу... – Чимин покраснел, запрокинул голову и закусил губу, почувствовав, как рука альфы скользнула в его штаны и, накрыв возбужденный орган, начала хозяйски «работать» на общее благо. – Ай-ай-ай, больно же! – Возмутился парень, быстро прикладывая ладонь к шее и недовольно оглядывая альфу. – Ты сдурел что ли? Кто разрешал кусаться?! - Всего лишь качественная метка на дооолгие времена, чтобы отбить всяких левых альф. – Довольно ухмыльнулся Чонгук. - Вот же ш собственник! Не зря татушку себе такую выбрал, говорящую саму за себя! - Все мы немного собственники. – Чон зализал метку и нежно чмокнул, чтобы унять болезненный дискомфорт. – Но это другое, если тебе нравится… - Да кому такое может нравиться?! - Вот упрямый... Твое тело тебя выдает, так что отнекиваться бессмысленно! Чонгук накрыл чужие губы прежде, чем тот начал снова возмущаться. Почувствовав, когда Чимин поутих и обмяк, он углубил поцелуй, напрочь выбивая все вразумительные мысли из головы омеги. А когда тот, наконец, издал неосознанный стон, понял, что пора действовать дальше.

***

Чимин с трудом разлепил с каждой минутой тяжелеющие веки. Мир сновидений и приятная усталость затягивали в бессознательное как в неконтролируемый водоворот, чтобы снова вернуть его в то время, когда беззаботное было частью его жизни, ровно как и осознание того, что надо уже выстраивать тропинку своей будущей жизни. Пятьдесят на пятьдесят. Время, когда ты разрываешься между увлечениями и практическими мыслями о том, что не все увлечения удается претворить в смысл жизни. Омега сфокусировал взгляд на лице своего спящего альфы. Красив, чертовски. И совсем не изменился. В его воспоминаниях он остался все тем же юношей с влюбленным взглядом и запрятанным от посторонних глаз чувством справедливости, чтобы не показывать этим стервятникам свою человечность и слабость. Вечно улыбающийся и «твердый» снаружи, и… такой родной для Чимина, с другой стороны, изнутри. Он все помнил. На самом то деле. Вспомнил еще пару лет назад. Когда ему чужие глаза в переполненном метро показались смутно знакомыми. Знаете, это было подобно чувству дежавю. Мозг автоматически старался уцепиться за ускользающие "вроде как уже давно знакомые" ассоциации, всковырнуть прошлое и найти общий знаменатель, а потом воспоминания, резко нахлынули сами собой, подобно оглушительной и неконтролируемой волне. Тэхен был рядом и успел поддержать друга, когда тот обмяк и чуть не осел вниз в предобморочном состоянии. Нынешний Чонгук все такой же. И никакие отпечатки времени и, местами, нелегкой жизни не смогут скрыть «того самого Чонгука» от глаз Чимина. Пусть все остается как есть. Так будет легче, Чонгуку в первую очередь. Новая жизнь должна начинаться с новой страницы, с пустого листа. Не это ли прекрасная возможность? - Я рад, что ты нашел меня. – Чимин невесомо чмокнул Чонгука в кончик носа и улегся поудобнее, смеживая уставшие веки. - Но от объяснений за провальное первое свидание ты не отвертишься, и не надейся! - Ленивый зевок, сладкое причмокивание губами... И омега, наконец, задремал, всецело отдаваясь долгожданным объятьям сновидений.