Слезы бесценной фантазии

«Ну зашибись, Акеми. Какую ебутню ты вчера натворила? Как назло, ты нихренашеньки не помнишь! Я надеюсь, ты хоть стриптиз на столе не танцевала. Позорище, мама узнает — из дома не выпустит. Ну, думай, что ты ему вчера наговорила. Не помнишь?.. Молодец, выкручивайся теперь, алкашка со стажем.» — Капрал, я не понимаю, о чем Вы! — кажется, скорая всё-таки будет нужна. — По-моему, я ясно выразился, — черноволосый был явно недоволен ответом, — Я тебе нравлюсь. Хрен поймёшь, утверждение или вопрос, какой красноречивый мужчина, однако. — Капрал, какой глупый вопрос. А кому Вы не нравитесь? — брюнетка начала судорожно соображать, что делать. —А разве это был вопрос? —сероглазый скептически изогнул бровь. — Ну, вы это.. — брюнетке явно не нравилось всё здесь происходящие. — Вы сильнейший воин человечества и всё к этому прилагающиеся. К-конечно вы мне нравитесь! И Эрену, и может Мичи немного, я не знаю… — Хиттори перевела взгляд на стакан с водой в руках. Вся эта ситуация начинает конкретно выводить из себя. — Хватит нести чушь. — строго произнес Аккерман, отчего у Акеми даже немного поёжилась. Как будто отчитываешься перед матерью за то, что вытворял по пьяне, честное слово. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Не уходи от разговора. Акеми окончательно потерялась. Руки, сжимающие стакан до такой степени, что тот сейчас треснет, похолоднели, а в горле встал ком, не давая вымолвить и слово, а в голове все смешалось. Девушке даже показалось, будто она слышит, как бьется ее собственное сердце — часто, бухающе, словно вот-вот выпрыгнет за границы грудной клетки. Запястье почему-то пронзила невероятная боль и жжение, будто его опоясали раскаленной до бела проволокой, и брюнетка ошибочно приняла эту боль за судорогу, вызванную тем, что она с такой силой сжимала стакан. — Я… Я… — единственное, что она смогла вымолвить, боясь поднять на мужчину глаза. Это был конец. Акеми сейчас либо умрет от напряжения, исходящего от Леви, либо не выдержит и сбежит. "Мичи, где ты вечно ходишь, когда нужна?" — пронеслось в голове прямо перед тем, когда спасение само нашло Хиттори. В кармане запищал и завибрировал телефон, заставив Акеми наконец поднять взгляд с пола и сделать хоть какое-то движение за последние минуты. — Э-это мама, — изрекла Акеми, робко глянув на Аккермана, с некой виной в глазах и чувством, что он действительно убьет ее сейчас. Откуда такие мысли? Она сама не понимала, — Я отойду..? — Конечно, — выдохнул брюнет, и девушка пулей вылетела в коридор, будто птица из клетки, в которой открыли дверцу. Оставшись в одиночестве, Леви тяжело вздохнул, уперевшись локтями в поверхность стола и запустив пальцы в волосы, закрыл глаза и начал судорожно соображать. "И зачем так грубо и резко? Не мог как-то аккуратнее? Тактичнее?.." Сорвался, словно собака по команде "Фас". Аккерман совсем не понимал, что с ним произошло несколько минут назад. Да и вообще, что с ним происходит? Что эта мелочь сделала с ним?.. *** — Да, мам, конечно… — слабо протянула Хиттори, пытаясь наконец успокоиться. Выходило не очень. — С тобой все хорошо? — прозвучал голос из телефона. — Ты какая-то грустная. — Все путем! — сразу же ободрилась девушка, выдавив смешок, чтобы не заставлять мать нервничать. Она и так намучалась с ней в детстве. — А ты как? Акеми сразу же решила сменить тему, чтобы не продолжать разговор о ее самочувствии. — Да как обычно, ты же знаешь, — хохотнула женщина, — С работы домой, а из дома на работу. — Не устаешь? — брюнетка присела на край кровати, зажимая замерзшую руку между колен. От радостного и будничного тона матери на лице заиграла слабая полуулыбка. — О чем ты вообще? Ты же меня знаешь, — сразу после этих слов тон резко переменился: женщина заговорила нарочито обиженно, — вот только если бы одна неблагодарная дочь почаще бывала у меня в гостях, я, может быть, была бы еще веселее. — Ну, ма-а-ам, — протянула Акеми, закатив глаза, пока Хиттори чуть смеялась в трубку, — Заеду, не волнуйся. Дел по горло! — Ты мне так уже полгода щебечешь: "Заеду, заеду..." Чем ты так занята, что не можешь заскочить хотя бы на полчасика? — Ну я же учусь, — в голове невольно всплыли образы прошлого вечера, и Акеми почувствовала себя немного виновато, отчего поежилась, — Когда-нибудь встретимся. — Ни "когда-нибудь", а на следующей, — настойчиво произнесла женщина. — Я поеду по магазинам, а ты меня встретишь. Пальто мне новое купим... — как бы невзначай вставила она, после чего продолжила, — А потом к тебе. Посидим, поговорим. Я тебя так долго не видела, ты ведь небось выросла! Почему-то захотелось ответить "Ну уж нет, одних посиделок мне уже хватило", но брюнетка вовремя сдержалась. Не нужно маме знать, какой позор она тут творит. — Мам, я и рост — понятия не совместимые, — пошутила Акеми, хоть ей и стало хуже от осознания того, что мать хочет вытащить ее в… бр-р-р, социум… — Но может ты сама заедешь? Мы и посидим, и поговорим... Тут же в голове вспыла следующая проблема — у них в доме две особи мужского пола, одна из которых слишком юная, а вторая слишком взрослая. Об этом будем думать потом… — Нет, — строго произнесла женщина, что не оставило никаких сомнений — спорить бесполезно, — Что, уже с мамой по магазинам лень сходить? Не хочешь — так и скажи… — Нет, нет, мам, я пойду!.. — поспешно заговорила девушка, как только услышала в голосе матери каплю обиды. — Напишешь потом куда и во сколько? Женщины довольно хмыкнула. — Ага. *** Акеми тяжело вздохнула, все еще прижимая телефон к уху. Хиттори-старшая уже давно отключилась. По началу ей показалось, что от разговора с мамой ей станет легче, но это ощущение улетучилось уже после того, как она попросила ее о встрече. Девушка решила не возвращаться на кухню. Да и вообще решила не выходить из комнаты по крайней мере до завтра. Голова жутко болела, а в горле пересохло, но уже было все равно. Акеми упала на кровать, свернулась калачиком с твердым намерением проспать до самого вечера, а может и дольше, но ее взгляд упал на запястье, которое так сильно жгло с того самого момента, когда начался ее разговор с Леви. И ладно бы просто жгло. Сейчас до девушки наконец дошло, что это не судорога или что-то иное — запястье было в несколько оборотов обвязано золотой цепочкой, на которой висел кулон с надписью на непонятном языке. Кожа под цепочкой покраснела, словно ее и вправду обожгло, а загадочные символы, выгравированные на этой странной подвеске, поменяли цвет — словно в небольшие щели символов залили красную эмаль. Зудило и жгло уже не просто неприятно — не стерпимо, словно Акеми опустила руку в пылающее пламя. Хиттори как обухом по затылку огрели. Она испуганно подскочила на кровати, разматывая злосчастную цепочку, после чего швырнула ее куда подальше. Почему-то девушке хотелось, чтобы кулон, с огромной силой ударившись об стену, разлетелся на множество кусочков, но подойти и проверить она боялась. Она сама не понимала, в чем причина — кулон то пугал ее, то манил, заставляя носить его с собой везде, куда бы она не пошла, отчего Акеми казалось, будто он проклятый или еще что-то в этом роде. Подвеска так и осталась на полу, а Хиттори, успокоившись спустя какое-то время, уснула, забыв обо всем, что сегодня произошло.