8 сезон: Память Винкс на века!

      Она увидела его. На этот раз он возвышался над ней. Её чахнущий огонь воспылал вновь, чувствуя своё отражение. Только чудовищное место усугубляло встречу. Девушка нисколько не хотела предаваться ностальгии здесь. Она приказала себе никогда не вспоминать то... убийство. Вечные Чертоги, просевшие, прогнившие на фиолетово-синем дне. Голову будоражили вопросы: «Зачем он нарушил контракт? Зачем привёл сюда? Что сотворил с её городом?!»       Мгновенно попадая в западню ледяных глаз, фея испытала дежавю: перед ней предстал её сон. Где ему нужна была исключительно месть... Да, методы несколько иные, но всё сходилось.       Почему же ты была такой легковерной, Блум? Почему не пыталась найти противоядие против «любви», подаренной Аресом? Почему надеялась на ответные чувства? Почему позволила въесться мысли, что демон не прибегнет к старым замашкам?       Наконец, Кого ты собралась спасать?       «Мы работали в одной команде... При первой встрече он выплеснул всю свою злобу лишь во взгляде и посторонился меня. Было ли мне обидно? Мне казалось, что мнение нас с Винкс больше не значило ничего для мадам Фарагонды. Что прошлого будто бы и не было... Что маг предпочёл забыть о принцессе Домино. Тогда я была слишком эмоциональна, и Скаю удалось включить мой здравый смысл. А потом бог войны всё испортил... Я пыталась найти противоядие у Майи, но его не было. Я смирилась с этим... Ведь главная цель состояла в безопасности Волшебного измерения. В итоге получилось тяжелее, чем я ожидала. Эта любовь не давала объективно оценивать Валтора, даже увидеть то, что прямо перед носом. Я не могла её контролировать никакими убеждениями. Затем, после того как он исчез, я, как оказалось, слегка привязалась...Стала поддаваться паразитивной меланхолии. Я скучала по нему, забыв и думать о его намерениях».       Это всё слабость...       Блум очень желала закричать во всю глотку о том, что нет сил, когда требуется защитить родную планету, спасти семью, а она даже не в состоянии отвести от него взор. Девушка не может больше пренебрегать сказочными надеждами. У неё ничего не осталось, кроме этой любви.       Неужели она снова должна спрашивать, что он сделал с её родителями, выслушивать его самообольщение, враньё?... Кажется, это чувство внутри неё будет удовлетворено даже его голосом. Господи, как же его заглушить!       А демон всё не разнимал от неё взгляда, успевая определить десятки разных вспышек на голубом фоне. Первая — непонимание, смежное с разочарованием. Вторая была излюбленной....Нет, у него не было фетиша забирать её родителей. Третья — безысходность, благо, не жалость. Четвёртая, конечно же, — ярость (на самом деле, оскорблённость). Пятая: «Я ненавижу Ареса».       Да, маг мог цитировать её доводы, будучи не прослыв медуимом, но это отнюдь не значило, что принцесса заурядна. Ведь имелась шестая вспышка — любовь, что уделала маленькую фею по неповиновению. Сегодня он собирался услышать от неё признание. Ему не хотелось быть грубым, язвительным. Мужчина намеревался облечь её лаской. — Здравствуй, моя прекрасная принцесса... Как ты думаешь, зачем мы здесь? — наконец дистанция между ними не сотня миль. И их не разделяют её жизнь и его смерть. — Если всё итак очевидно, зачем говорить? — она дёрнула подбородком, желая отвернуть голову. Над чем она сокрушается? Гадкая горечь осела в горле. Импульсивно хотелось ретироваться, прежде чем осознать всё ужасное. — Должно быть, тебе мерзко? Наверное, слишком конкретизирующе. Малоприятно? — Нет... Я благодарна за то, что ты больше не строишь из себя исправившегося заступника. — Может, я таким и являлся, пока ты, что называется, не пробудила во мне демона в нашу последнюю встречу. — Причём тут наша последняя встреча? Ты всегда стремился к силе и господству. Что уж и заикаться про твою сущность! — Неужели ты совсем не веришь, что я изменился? Или моё происхождение — приговор, клеймо? — Попробуй убедить меня в обратном, — а ведь фея держалась за его прямолинейность. Пусть, забыли. Главное, чтобы ответил на вопросы, пока она ещё в состоянии производить речь. — Расскажи про Гардению. — Это тот случай, когда нужно доверять увиденному. — Охх... — Блум, скрепя сердце, заставила себя не думать о красочном видеоотчёте Ареса. Силы отцветали, и она морально готовилась на физический бой. Это бы был сплошной абсурд.       Её кулаки вступают в контакт с его ладонями, становясь нейтрализованными. Тогда она наотмашь ударяет своим лбом об его. Хранители разъединяются, отпрянув друг от друга. Холод Валтора каменеет, ожесточается. Неужели он изобьёт её? Фее остаётся только понадеяться на свою ловкость, если бы не его шаги. Молниеносные, тяжеловесные, громоподобные. Оторопь защемила виски, её глаза закрылись, грудная клетка грозила разорваться. Тишина.       Она начала задыхаться. Тело поднималось. Но это были не крылья. Рука Валтора сдавила шею, его взгляд походил на взгляд каннибала. Без силы она беспомощная. Без силы она ничто. Без силы их отношения превратились в полный аскетичный расчёт.       Никаких слов, никаких эмоций. Они чужаки.       Кажется, от этого сжимается не только её шея. Фея лишь бережно обвивает руками его скулы, раскаиваясь. Однако маг безразлично стискивает пальцы. Она не способна сдержать исступлённый крик. — Спрашивай, дорогая Блум. Даю слово, на этот раз не умолчу, не слукавлю, — уголки губ абсолютно не поднимались. Плавно уходили в сторону. — Правда?...Может быть, на этот раз мне бы была приятнее твоя ложь, — безжизненно отозвалась девушка. — Охотно соглашусь, только с тебя одна правда. — То есть я могу сказать любой факт из жизни, доселе неизвестный тебе? — Конечно, нет, принцесса. Я привередлив, и мне нужны чистосердечные...тайны. — Кто начнёт? — Ты же знаешь мои манеры! Я дам тебе время... — неподдельно ёрничал маг. Фея с трудом могла что-то сочинить, он всегда проявлял проницательность, без промахов щекоча нервы. Со своим единственным секретом расставаться она не желала до последнего. К счастью, казалось, само место навело её на мысль: — Раз уж мы находимся здесь, Валтор, тогда, в решающий момент, я... Не хотела убивать тебя, — о нет, на глазах назревают слёзы, вспоминая это чувство неполноценности, нехватки внутри. Нехватки больше, чем просто второго Огня Дракона. — Мне до сих пор очень паршиво, омерзительно от своего поступка... — Однако я был убит твоей рукой. А омерзительно тебе только от того, что это обременяет твою ангельскую душу непростительным грехом. — Ты заслуживал смерти! Я готова была помиловать тебя, потому что каждый достоин второго шанса. — Чушь. Помиловать меня? После шестнадцати лет на Омеге? Я давно исчерпал все шансы на искупление. Мне нужен другой факт. — Что?! Это... действительно было моей тайной. — Она меня не устраивает. Я не верю твоим добродетельным мотивам. Ты высосала сию историю из пальца, чтобы отвертеться. — Не мои проблемы, если демон не верит фее. Отпусти моих родителей и друзей! — Чудно. Тогда ответь на вопрос, Блум: почему ты оставила Ская и других дружков вкупе с Винкс на произвол Ареса? — Я бы не хотела потом вытаскивать Гардению из небытия. — Видимо, здесь, на сохранившейся благодаря тебе планете, и поставишь их могилы. — Хорошо. Мне лучше уйти? — Да, не волнуйся, они не заметят твоего отсутствия. — Да чего ты хочешь?! — Всего лишь одной правды. — Что бы ты выбрал? Родителей или друзей? — Учитывая, что мои «родители» — Три Древние Ведьмы... Ты права, выбор сложный. Но я, кажется, определился. Ты зря сюда пришла, милая, Фарагонда несомненно получила извещение о моём пренебрежении договором. Так как вы на задании, сюда пожалуют профессора. Я вряд ли успею что-то ещё сделать перед возвращением в забвение. — Но зачем тогда ты устроил взятие моего города? — Последняя пакость — это всегда приятно. — Называй вещи своими именами, — подавленно вымолвила бывшая студентка, когда ей пришло полное осознание его цели. — Ты мстишь мне! Тебе мало дирижировать мной, зная, что я сделаю всё, чтобы вызволить родителей, тебе мало уничтожения места, в котором я прожила большую часть жизни... Тебе нужна моя сила! Её источник — вера людей. Теперь она разрушена в пух и прах. Всё идеально: я слабею, а ты перенимаешь то, что приблизит тебя к твоей извечной грёзе. Сюда ты заманил меня, чтобы я прилюдно озвучила твой план. Признавать поражение не придётся, ведь всё итак окажется ясным.       Он полностью утолён разоблачением, обидой в её голосе. Пора и ему навести справки. Ведь некая петля, скрутившая их, осталась нераскрытой.       Большинство скептиков считают, что любовь — это слабость. Как бы не так, любовь — это превосходство. — Похлопать или поклониться, вечные проблемы джентельмена... Какая ты молодец, Блум. Я не сомневался в твоих ментальных способностях. Скажи мне одну правду, я, так уж и быть, освобожу всех, впредь не обращаясь к твоей персоне. Как тоже было запланировано.       Мужчина и девушка претворяются в оголённые провода. Немыслимо контролировать напряжение.       «Ну вот, он упростил задание. Плевать на Огонь Дракона, кроме него ему ничего не нужно. Я должна спасти семью, а демон уйдёт насовсем. Жаль, что не заберёт мою любовь с собой», — неудовлетворённо упрашивала себя Блум, принимая режущую слух реплику. — Хорошо. Я жалею, что убила тебя, потому что... — фея понимала, что сейчас слово опрокинется с её языка и она точно расплачется. Дальше лишь его насмешка и отвержение, её разбитость. Нужно потерпеть... Ради родителей. — Я люблю тебя.       Колдун удостоил её более пристальным созерцанием. Или прожиганием. — Что ж, а я тебя нет.       Хранительница знала это с самого начала. Просто данное сведение не сглаживает боль. Режущую, хроническую, удушливую. Раньше фея исцеляла людей, кто же поможет ей... Её больше ничего не держит. Ноги подогнулись. Она действительно упала. — Это была моя одна ложь.       Демон услаждался её покорённостью, её безнадёжной нежностью во встретившемся взгляде. Он сделал мнимый снимок и безвозвратно отложил его у себя в памяти. Неужели он влюбился? О нет, маг полюбил дочь Оритела и Марион ещё при первой встрече. — Хватит, Вавтор... Прошу. — Я только выполнил правила. — Что же ты.. не торопишься протянуть мне руку? — Потому что я искренне люблю тебя, а ты меня — нет, — смиренно бросил он. — Объясни мне, в чём моя неискренность?! — Четыре года назад ты не жалела о своём деянии. И сейчас бы тоже, просто Арес решил поиграть в Купидона. Ты бы никогда не полюбила меня, Блум. Без заклинания. — Радуйся... Это случилось. Но ты всё равно не отвечаешь мне взаимностью. — О какой взаимности идёт речь, немилосердная фея... Стоит Аресу расколдовать тебя, что произойдёт? Не хочешь говорить, это сделаю я. Ты забудешь о своей любви и побежишь к принцу. — Нет, это... — увидев непоколебимость Валтора, она с трудом сглотнула. Побоялась выкладывать то, в чём сама не до конца уверена. — Прости меня. Мне правда лучше уйти за родителями. — Стой.       Демон оказался рядом, нетерпеливо привлекая к себе за талию. Блум не могла противиться себе, она глядела на его губы. Будто всё остальное было стёрто с лица земли. Ответный трепет его уст завораживал. Перчатки прикоснулись к её подбородку. — Кто сказал, что я не отыграюсь на тебе за это?       И поцеловал.       Лёд и лазурь перемешались. Они смотрели друг другу в глаза, и с каждым касанием языков понимали, что ошиблись. Ошиблись, думая, что после этого поцелуя чувства перекипят и утихомирятся, получив желаемое. Их губы вновь и вновь находили друг друга в попытке умерить тягу.       Бесстыдно по-обоюдному они перекладывали ответственность на прекращение нежного взаимодействия. Разумеется, Валтор не позволил бы фее первой проявить эту инициативу. Сама же она уповала на мага, потому что впервые не могла воспротивиться.       Наконец они стали едиными вопреки всем устоям Волшебного Измерения. Какого это? Биться до потери сознания, когда главный двигатель — ненависть, долг или личные цели, а потом стоять на коленях друг перед другом и самоотверженно предаваться ласкам.       Но остановиться нужно было. Месть продолжалась, родные люди девушки до сих пор не отошли от зимней непогоды. Демон неспешно ещё раз провёл языком по устам хранительницы и отдалился. Не полностью... Его руки были пригвождены к её шее.       Их взгляды опустились на полуоткрытые губы.       Теперь Блум осмелилась проверить свою, заодно и его выдержку. Она стремительно поднялась и разделила их близость столом. Валтора, который на минуту обрёл хладнокровие, свело от порыва стиснуть фею в повелительных объятиях.       Он намеренно переместился за несколько метров от её спины, чтобы сначала она услышала шаги, а потом ощутила прикосновение. Мужчина знал, что Блум не повернётся во избежание соблазна.       Валтор взволновал рыжие пряди, самозабвенно дотрагиваясь до них носом. Перчатки легли на оголённые плечи, надавив на акромионы. Фея повторно почувствовала головокружение, опуская голову на его плечо. Тем временем пальцы несдержанно прошлись по талии. Его губы касались всего, что было доступно. — Мне кажется, ты... отквитался. — Хм? Не думаю. — Валтор! — девушка отбежала к другому краю стола. — Ты зовёшь меня и тут же бросаешь. У кого-то биполярное расстройство, — проговорил демон и с улыбкой отчётливо добавил: — Тебе не следует убегать от меня, девочка.       Она застонала, когда он начал ступать ей навстречу. Если стоять на месте, терпение обоих подорвётся. Фея бы продолжала скрываться, только сил улепётывать всё ещё нет. Магия оживает только рядом с ним. — Самое время возвратиться к ненависти... — мимоходом предложила фея. — Самое время миловаться.       Он щёлкнул пальцами, и стол испарился. Девушка выставила руки вперёд, однако дыхание в предчувствии поцелуя участилось. Демон приблизился к Блум, невесомо подхватывая её угрожающие ладони, и, целуя запястья, саркастично изрёк: — Может, хоть сожмёшь в кулак? — Сперва поговорим о пленниках. — Тщетные попытки развести меня на беседу. Пора заняться делом.       Маг погладил щёки принцессы, и они с ней снова начали льнуть друг к другу. Выходя за контур, облизывая ямку над губами, подбородок. Их головы плавно поворачивались в разные стороны, желая углубить контакт. Она поднимала, он опускал, и наоборот. — Всё... Хватит, Валтор. Я должна освободить своих родителей. — Хватит, Блум. Тебе хватит и одной семьи. Королевской, между прочим.       Принцесса стала всерьёз задумываться о том, чтобы стукнуть мужчину лбом. — Хорошо, скажи мне, как я могу увидеться с ними? — Ты будешь жить со мной семь дней в этом замке взамен на то, что твои знакомые жители с Гардении отправятся домой.