Падение

      — Ты с ума сошел? — воскликнул Этьенн. — Ни в коем случае!       — Почему? — Михель совершенно не понимал такого ответа.       — Да потому, — начал мужчина. — Ты знаешь, что с ними случилось? Их чуть не выперли из цирка. Луку это уже выбило из колеи! А теперь и Гаспар попал в больницу! И все это из-за одного человека. Михель, нам не нужно говорить, кто это сделал… Не нужно рассказывать ему сейчас все. Зная Луку… — Этьенн тяжело вздохнул и замолчал.       — Договаривай, — клоун с тревогой смотрел на мужчину.       — Лука его убьет. Он действительно, по-настоящему, убьет Бушера.       — С чего ты взял? — с иронией улыбнулся Михель.       — Лука по уши втрескался в господина Клебера.       Услышав это, клоун опешил и даже на мгновение потерял дар речи, а после рассмеялся:       — Ха-ха-ха, да брось, Этьенн! Он просто почувствовал в нем «родственную душу», «старшего брата»… Не! Лука же по девушкам. Просто ты путаешь «любовь» и «уважение», — Михель все так же с ироничной улыбкой смотрел на своего возлюбленного. — В конечном счете он даже немного ненавидит Гаспара. Ну, это сильно сказано, конечно, но не отрицай, что Клебер его бесит!       — Ты совершенно не разбираешься в людях, Михель! Совершенно! То, что ты называешь «бесит», я называю «не может разобраться в своих чувствах, потому что сильно зациклен на мнении окружающих и собственной личности». Господи, да Лука просто сохнет по Гаспару, а Гаспар сохнет по Луке! И эти кретины не признаются друг другу даже под дулом пистолета, но при всем этом они готовы жизнь отдать друг за друга. — Этьенн завелся. — Часто ли Гаспар зажимает Бушера из-за его выходок? М? Ты что! Клеберу работа в цирке дороже всего, а такие поступки могли бы ему уже стоить карьеры. Подумай просто еще раз, Михель. Даже сегодня — вспомни как вел себя Лука!       Клоун задумался. Действительно, вечно угрюмый, нелюдимый парень, которому явно было наплевать на окружающих, истерил и лил слезы из-за человека, которого еще совсем недавно открыто презирал. Увидев Гаспара в луже крови, даже накинулся на директора с кулаками и криками, а это было довольно опрометчиво — об этом Михель подумал еще в тот момент, когда уводил парня из шатра.       — Хм… — задумчиво промычал мужчина себе под нос. — Может быть, ты и прав, а может, и нет. Но отрицать того, что они сблизились, я не могу, — он почесал затылок, явно мучаясь с этой дилеммой. — Рассказать Луке все и правда не лучшая идея, но, Этьенн, если это так, как ты и сказал, — в плане их отношений и козней Бушера, — то парень и сам сейчас может быть в опасности, понимаешь?       — Конечно, — вентролог утвердительно кивнул.       — Ладно, я поговорю с Лукой и скажу лишь то, что ему нужно знать — не больше. Постараемся оградить его от полиции. Ай, — Михель махнул рукой, — зная, как у нас дорогой Ода замнет это дело, я даже не волнуюсь за разборки с ними.       — Не думал, что я когда-нибудь скажу это, но я так рад, что этот старпер может купить практически любого человека! — Этьенн покачал головой.       — Да уж, главное, чтобы сейчас не вышли на Грегори. Вытащив колья, этот ублюдок Стефан подставил бедного паренька.       — Ты помог ему?       — Угу, — устало промычал Михель. — Постарался, но посмотрим, что будет дальше. Я пойду к Луке и уведу его из трейлера Гаспара, чтобы не было лишних вопросов, а ты чем займешься? — Мужчина посмотрел на любовника.       — Я кое-что постараюсь узнать и еще хочу поговорить с Барти.       — Зачем?       — Потом расскажу, — отмахнулся Этьенн.       — Ладно, только постарайся особо не светиться со своими «тайными» разговорами! — Михель поцеловал мужчину в лоб и вышел из трейлера.

***

      Дверь открылась со скрипом, и юноша зашел в трейлер, еле переставляя ноги. Его глаза были дикими и заплаканными, губы побелели от страха, а руки похолодели. Лука кое-как справился онемевшими пальцами с замком. Он прошел внутрь и, увидев клетку с Арисом, отшатнулся от нее с неимоверным страхом в глазах. Парень сильно ударился о край столешницы, смахнув рукой чашку с водой, которая с грохотом упала на пол и разлетелась вдребезги.       — Черт… — процедил сквозь зубы гимнаст, глядя на осколки стекла и на свои босые грязные ноги.       Только сейчас Лука понял в каком виде он бежал в шатер — это осознание отдалось ему резкой болью в стопах, где были занозы от опилок, разбросанных по периметру цирка.       «Что за хуйня… — он кое-как присел на корточки и начал собирать стекла. — Сука… Сука! Сука!» — ругался юноша про себя, пытаясь хоть как-то отогнать мысли о лежащем в луже крови дрессировщике. Эта картина стояла перед глазами, пугая Луку до смерти.       По щекам предательски начали катиться слезы.       «Гребаный цирк! Гребаная львица!» — Акробат сел на пол и окончательно разревелся. Таким Лука себя еще никогда не видел: слабый, уязвимый, ранимый и испуганный — он сидел в центре трейлера Гаспара, чувствуя запах его одеколона. Это сводило с ума. Парень до сих пор не знал, жив ли мужчина или нет. Он винил себя в том, что дрессировщик забрал львенка у матери, если бы не это — Натали никогда бы не накинулась на него.       «Ну зачем я тогда ему это сказал… зачем…» — корил себя юноша.       — Он не может умереть… — через слезы говорил себе Лука. — Не сейчас! Гаспар… — Голос предательски срывался и звучал, словно скрежет от гвоздя по школьной доске.       Парень продолжал бубнить под нос, успокаивая себя. Акробат был словно в бреду. Слезы застилали глаза, и вновь чувство похмелья напомнило о себе ужасной головной болью, которая только усилилась из-за таких переживаний. Лука был готов и сам сейчас умереть, но все же он сумел взять себя в руки. Смахнув слезы рукой, юноша увидел на полу записку, которая, вероятно, лежала на столе.       Клочок бумаги вымок в луже воды, но чернила еще не поплыли. Гимнаст поспешил поднять эту записку, пока еще можно было что-то прочитать. Почерк принадлежал Гаспару — на бумаге были такие аккуратные, немного острые буквы, которые мужчина явно выводил без лишнего нажима. Лука быстро пробежал глазами по листку бумаги: «Я надеюсь, что ты отдохнешь. Если до моего возвращения ты проснешься, то выпей лекарство, которое я тебе оставил на столе. Можешь оставаться у меня в трейлере пока окончательно не пройдет похмелье. И, зна…»       На этом моменте записка прервалась — кусок бумаги был оторван. Лука мысленно достроил начало этого предложения, но вот что хотел написать или уже написал Гаспар — юноша не представлял. В его голове роились сотни мыслей — даже самых глупых и смелых, но сейчас парню было не до них. Он оказался просто разбит.       Вдруг раздался легкий стук. Акробат кое-как поднялся, стараясь не наступить на стекла, и подошел к двери, немного ее приоткрыв. На пороге стоял Михель. Мужчина огляделся по сторонам и быстро вошел. Он с ног до головы осмотрел Луку и был слегка шокирован — у шатра юноша выглядел куда лучше, а сейчас казалось, что парень вот-вот упадет в обморок.       — Живой…. В больницу его увезли еще живым, — сразу, без лишних разговоров, сказал клоун.       Лука тяжело выдохнул и судорожно улыбнулся, слегка пошатнувшись.       — Я рад… — тихо просипел он, как вдруг силы покинули его и ноги подкосились.       Михель с ужасом подхватил парня на руки — Лука потерял контроль над ситуацией и все же упал в обморок. Мужчина не без труда оттащил акробата на кровать и, аккуратно уложив его, закутал в одеяло. Лицо юноши было истощенным и каким-то серым. Клоун даже на секунду наклонился ближе, чтобы проверить дышит Лука или нет. Он понимал, что сильный шок и похмелье для молодого парня — это слишком.       Мужчина решил не тревожить юношу, а дать ему время выспаться, надеясь на то, что Лука как раз проспит приезд полиции. В трейлере своего лучшего друга Михель знал все, поэтому быстро нашел запасной ключ от замка. Он убрал осколки и оставленные Гаспаром таблетки, а после решил закрыть акробата в трейлере и прислать к нему через пару часов Грегори, чтобы тот забрал Ариса из клетки.       Клоун так и поступил. Перед уходом он ещё раз проверил дышит ли Лука.       «А видать Этьенн и прав на твой счет… Хм, а вам было бы хорошо вместе, по крайней мере в постели. Гаспар бы не отказался от приручения такого тигра», — с легкой иронией подумал про себя Михель, взглянув на больное, но милое лицо спящего юноши.       Он тихонько вышел и закрыл трейлер Гаспара. С двери он снял табличку с его именем и закинул под лестницу.       «Чтобы никто не хотел зайти…» — объяснил он сам себе и спешно куда-то удалился.       Лука крепко спал, а по его щекам даже во сне катились слезы.