Твой цвет

После чаепития с миссис Санчес Тайлер пребывал в самом скверном расположении духа. Он решил, что пора бы уже наведаться домой, ведь родители, наверное, жутко волнуются, не получив со вчерашнего вечера ни единого звонка или смс-ки. Он не должен так долго задерживаться "у Джоша". Путь домой занял немало времени, поскольку юноша утопал в своих мыслях и рассуждениях, плетясь медленно и уныло. Только сейчас, после целого часа, проведенного в удобном кресле, он понимал, как сильно, оказывается, устал. Спина все еще немного побаливала из-за неудобного сна у стены, да и головой неприятно вертеть - в шее сразу появлялись болевые ощущения. Город уже давно проснулся. Машины отравляли воздух, подростки шумели, парочки целовались. Тайлеру впервые стало тошно от общества. Звуки и мельтешение перед глазами отдавались дополнительной болью в голове. Он остановился на пару мгновений и крепко зажмурил глаза. Возникшая перед ними темнота давала хоть какое-то успокоение и облегчала состояние, но длиться долго не могла - Тайлер мешал прохожим, остановившись прямо посреди тротуара. Глубоко вздохнув, он продолжил шаг. Мир вокруг закружился. Джозефу пришлось опереться на чей-то кирпичный забор, дабы не упасть. Дышать становилось все труднее и труднее, на лбу выступили капельки пота, подкатывала тошнота. Кто-то обеспокоенным голосом предлагал свою помощь, но Тайлер лишь отмахивался, как ни в чем не бывало. Должно быть, это от чувства голода, убеждал себя Тайлер, ведь он со вчерашнего дня не питался нормально. Чипсы с вечеринки и чай миссис Санчес не в счет. Что ж, хорошо, что сегодня воскресенье - выходной день. Родители должны быть дома, и мама наверняка уже приготовила обед. Чета Джозефов действительно обедали, а с ними и отец Джоша - Уильям. Тайлер уже и забыл, что сам лично просил его остаться здесь переночевать, пока его сын "отдыхает в компании друзей", и потому чувствовал себя сейчас дико неловко, ведь по итогу Джошу пришлось в одиночестве прибирать ведь бардак, что устроила толпа подростков. А он даже не хотел всей этой шумихи... - Ну что, Тайлер, как повеселились? - мама уже накладывала Тайлеру жаркое, пока он мыл руки, а затем и лицо. Разговаривать совершенно ни с кем не хотелось, а в глаза Уильяму и вовсе смотреть было стыдно. Он посмотрел на свое отражение в зеркале, провел мокрой ладонью по взлохмаченным волосам и вздохнул как можно глубже, пытаясь себя убедить присоединиться к обеду. Что бы ни происходило, он все тот же милый и добрый парень, любящий весь мир. Настоящий альтруист, и все такое прочее. Тайлер вздохнул еще раз и отправился на кухню, пусть и пребывал все в такой же нерешительности. - Должен сказать, это была отличная идея провести вечер в круг вашей семьи, Тайлер. Мне и правда стало лучше. Благодарю тебя, - Уильям улыбнулся так тепло и искренне, что Тайлер стушевался больше прежнего. - А как там Джош? - Он... он в порядке, сэр. Простите меня, я совсем не голоден и ужасно хочу спать. Хорошего всем дня. До свидания, Уильям, - с этими словами Тайлер закинул в рот горячую картошку и быстро покинул кухню. Взрослым оставалось только в недоумении переглянуться, понимая, что что-то пошло не так. Настроение было ни к черту, и он чувствовал себя абсолютно покинутым, лежа на кровати и рассматривая звезды, что при свете дня выглядели не так привлекательно без своего сияния. Тайлеру вспоминались все те дни, вечера и ночи, что они с Джошем проводили здесь за приставкой или за учебой. Он вспомнил, как Джош отреагировал на дизайн его комнаты в первый раз, как они проспали утром уроки, в результате чего были вынуждены отсидеть наказание с мистером Вудсом. Все это вызывало небывалую горечь, что постепенно приобретала очертания, схожие с недовольством, яростью. Он встал, приговаривая, что ему пора бы уже повзрослеть, и одна за другой флуоресцентные звезды начали падать на пол, где-то даже вместе с маленькими кусочками обоев. Следом за звездами Тайлер сорвал плакат с Селин Дион, не щадя, разорвал его, и рвал до тех пор, пока бумага по размеру не совпадала с кусочками обоев, оставшихся на звездах. Он даже выбросил старого идиотского медведя с проплешинами возле ушек в мусорное ведро. Тайлер чувствовал себя до одурения прекрасно и ужасно одновременно. Потрясающе выплеснуть все накопившееся наружу, игнорируя тот факт, что люди, находящиеся этажом ниже, все слышат, но нестерпимо больно ощущать, как прямо сейчас меняется весь твой мир. Нестерпимо больно ощущать, как прямо сейчас меняешься ты без малейшего желания это делать. В конце всего уставший Тайлер сидел на полу комнаты среди негорящих, как и он, звезд, зарывшись пальцами в короткие и все так же взлохмаченные волосы. Глаза его слезились, и все же позволить себе заплакать он не мог. Он вспомнил развешанные фотографии на стене в доме Данов, на каждой из которых волосы Джоша были окрашены в яркие безумные цвета. Может быть, он соврал Тайлеру уже тогда? А Тайлер, как последний дурак, верил ему. Верил всему, что он говорил. Смотрел на него, слушал и чуть ли в рот не заглядывал! Одна слеза, уже не в состоянии находиться в глазу из-за количества скопившейся жидкости, скатилась вниз, прошлась по носу, оставляя за собой мокрый соленый след, и повисла на кончике носа. Тайлер резко убрал руку из волос, едва не выдирая их, и вытер каплю, чувствуя, как повторная волна ярости охватывает его, словно второе дыхание. Друзья предупреждали его. Говорили ему, что он помешался. Спрашивали, все ли в порядке, и просили успокоиться. А Тайлер, как последний дурак, все продолжал воспринимать Джоша, как своего личного бога. Спустившись в ванную комнату как можно тише, Тайлер взялся за машинку отца. Шум телевизора заглушал ее и без того не очень громкое жужжание. Короткие волосы сыпались на плечи, в раковину, оставляя голову практически голой, пока Тайлер продолжал бесшумно плакать, сотрясаясь всем телом. Он одновременно хотел и не хотел этого. Хотелось поменять всю свою жизнь, где для Джоша не будет места, хотелось начать действовать прямо сейчас. Хотелось сбрить хотя бы волосы, как собственный знак протеста, который смог бы сильно отличить их друг от друга. И не будет места его глупой детской наивности. Жизнь не такая сказка, как он себе представлял. Сколько людей во всем мире остаются несчастны. Почему он вообще решил, что именно ему повезет? Новая стрижка походила на стрижку в стиле милитари. Несколькими быстрыми движениями он провел ладонями по голове, отряхивая ее от мелких волосков, а затем и себя. Резкий стук в дверь ворвался в его маленький праздник сумасшествия, приостанавливая какие-либо дальнейшие действия. - Тайлер, у тебя все нормально? - взволнованно спросила Келли Джозеф, пока ее муж и Уильям выглядывали из кухни. Тайлеру пришлось призвать все свое мужество и смелость, чтобы успокоить клокочущее в груди сердце и придать голосу хоть какой-то ровности: - Да, я скоро выйду. Он услышал, как мама отходит от двери ванной, и оперся на раковину, переводя взгляд на свое отражение. Из зеркала на него смотрел уже не тот Тайлер, что прежде. У этого в глазах играли не успокоившиеся бесы - не те бесята, что порой толкали Тайлера на очевидные глупости, милые и не очень, а те самые настоящие демоны, таящиеся в глубине души каждого человека в ожидании своего блистательного выхода наружу. Тайлер не узнавал этого человека, и не был уверен в том, что он ему нравится. Он чуть опустил лицо, глядя на собственное отражение исподлобья, но не чувствуя в этом "собственности". Его дыхание выровнялось, и щеки высохли от слез.