your lips taste like grapes

Иногда наступают такие моменты… Вернее даже сказать, не наступают, а проносятся вокруг тебя с бешеной скоростью, сбивают с ног и ударяют мощным молотом по голове так, что глаза застилает пелена, а всё остальное предаётся забвению. И когда эти самые моменты наступают, единственно, что остаётся делать — начинать всё сначала. Дело в том, что они настигают врасплох. Ты можешь ждать свой автобус на остановке; кататься на аттракционах; выходить замуж или жениться; просто идти тёмной ночью домой и наткнуться на бездомную кошечку. Везде и когда угодно. У таких моментов нет графика работы, когда им нагрянуть на тебя с головой, у них нет никаких правил. С Фрэнком и Джерардом Уэями это случилось спустя десять лет их совместной жизни. И нельзя даже точно сказать, кого эти моменты сбили сильнее. После злосчастной аварии у Фрэнка амнезия, а у Джерарда муж, который почти ничего о нём не помнит. Вот уже на протяжение двух недель, с момента выписки Фрэнка из больницы, Джерард помогает ему вспомнить его и, можно сказать, самого себя. — Здесь мы впервые поцеловались, — начал Джерард, расстилая плед на траву и следом помогая Фрэнку сесть. — Прошло почти двенадцать лет с тех пор, — он слегка улыбнулся своему мужчине, вручая ему плетеную корзиночку с сочным виноградом. — Можно я буду молчать? Ты рассказывай, я просто… Джерард кивнул. Он не позволял себе ничего, что могло бы смутить Фрэнка или напугать, словом, заставить его мужа чувствовать себя неуютно. Они ведь буквально знакомились заново. Фрэнк осмелился взять Джерарда за руку и одобряюще улыбнулся ему, отправляя виноградинку в рот. — Мы сбежали с последних уроков, ты был таким злым, как… Ты был очень злым, Фрэнк Энтони Томас младший. Джо Уокер вывел тебя из себя, поэтому ты подкараулил меня у шкафчиков, и мы сбежали. Расслабляясь всё больше и больше и наливая в фужеры вино, Фрэнк тихо хихикнул. Что-то подсказывало ему, что такое поведение не очень на него похоже. Он передал Джерарду фужер и немного отпил сам. Отломав с крупной кисти виноград, он поднес ягоду к порозовевшим губам, чтобы аккуратно надкусить тонкую кожицу и попробовать сладкий сок. Джерард весь встрепенулся, внимательно следя за мужем, который только очаровательно улыбался и продолжал кушать. Если бы он только знал, как Джерард соскучился по нему, по их объятиям и поцелуям, ведь теперь они даже спят в разных постелях. Если бы он знал, какую боль ему причиняют все воспоминания, которые ни черта не помогают Фрэнку вспомнить его. — Кхм, — Джерард прокашлялся, отпил немного вина и, сморгнув подступающие слезы с глаз, продолжил: — И ты привёл меня сюда. Мы бросили рюкзаки на траву, а ты достал сигареты и закурил. Боже мой, по-моему, ты курил уже третью сигарету, когда я спросил, в чём дело. Но ты ничего не отвечал, затягиваясь снова и снова. Честно, то я разозлился на тебя, — Фрэнк снова хихикнул, скрещивая руки на груди и с вызовом смотря на Джерарда, — чего ты так смотришь? — Продолжай… — Ну вот, я разозлился на тебя, потому что ты, во-первых, стащил меня с последних уроков в выпускном классе, во-вторых, привёл меня черт знает куда, а, в-третьих, ничего мне не объяснял. Поэтому я подошёл к тебе и выбил у тебя сигарету из рук. — И это стало ошибкой? — Ну, не знаю, в итоге ведь мы валялись на траве и самозабвенно целовались… — А до этого? Щёки Джерарда вспыхнули розовым смущением. Он чуть приблизился к Фрэнку и прошептал: — Ты толкнул меня в грудь, и я упал на свою огромную толстую задницу, мгновенно оказавшись прижатым тобой. Я думал, мне конец, но я не хотел с тобой драться… и тогда кое-что произошло… Фрэнк засмеялся и слегка пихнул Джерарда в плечо, но не рассчитал силы, и вино в фужере расплескалось прямо на его штаны. — Ох, чёрт, прости, — Фрэнк схватился за кончик пледа и принялся вытирать пятно, становившееся всё крупнее. — Извини меня, сейчас… блин! Джерард перехватил его руки и ласково улыбнулся, когда Фрэнк поднял наконец на него свой взгляд. — Перестань, все в порядке. Хочешь знать, что случилось дальше? — Да. — У тебя сработал твой подростковый рефлекс, и я, — голос Джерард стал ещё тише, что делало каждый звук, вырывающийся из него, сахарно-томным, — почувствовал тебя… через ткань. — О господи! Ты серьёзно? — Ага, — Джерард пожал плечами, — ты тут же слез с меня, схватил свой рюкзак, намереваясь убежать, но я успел перехватить тебя. А потом мы поцеловались. Фрэнк нахмурился, глубоко задумавшись. Кажется, это был вторник. Кажется, тогда Фрэнк и понял, что влюбился. Кажется, после этого он сделал одну из своих татуировок. — Нет! Всё было наоборот! — запротестовал он и сердито насупился. — Нет, Фрэнки, все было так. — Джи, это у тебя, блин, встал, а потом ты как пристыженная девчонка собирался убежать! — Откуда ты знаешь? — Потому что я вспомнил наш первый поцелуй! Фрэнк приблизился ещё ближе, забираясь на колени Джерарда и скрещивая ноги на его талии. — А ещё я слышал твой разговор с доктором… Он советовал тебе «приём ложных воспоминаний», потому что это возбуждает память, если человек не чувствует, что всё было так, как рассказывают. Джерард улыбнулся и кивнул, борясь с желанием поцеловать Фрэнка прямо сейчас. — Это ты разозлился в тот день, потому что тебя опять достали те придурки. А потом мы пришли сюда, и это ты курил, как паровоз. — Да, Фрэнки… я бы сказал тебе правду, если бы ты так и не вспомнил. — Но толкнул тебя я… и забрался на тебя тоже я… Фрэнк закусил губу, хитро щурясь и опуская ладони на грудь Джерарда. — А потом случилось то, что случилось, и ты побежал. Это я остановил тебя и поцеловал, пока ты делал вид, что сопротивляешься… Губы Фрэнка, пахнущие виноградным соком, скользнули по щеке Джерарда, и он тихо ахнул, обвивая руками талию своего мужа. Оттянув ворот белой рубашки Джерарда, Фрэнк непринуждённо хмыкнул, пока до него доходило осознание того, что он не в силах оторвать взгляд с обнаженной шеи, сводящей с ума своим бледным великолепием. На тяжелом выдохе Джерард поймал губы Фрэнка своими и, запустив пальцы в его спутанные чёрные волосы, засмеялся в поцелуй. Когда он наконец позволил Фрэнку оторваться, тот с затуманенным взглядом почти обиженно спросил: — Почему ты смеёшься? — Потому что ты настолько невыносимо упрямая и вредная задница, что смог вспомнить что-то о нас лишь тогда, когда я наврал тебе о том, как ты облажался. Фрэнк довольно улыбнулся, снова возвращаясь к поцелую. Он заёрзал на коленях Джерарда, заставляя его смущаться и дышать ещё тяжелее прежнего, не разрешая прервать поцелуй. Он толкнулся бёдрами, тут же наслаждаясь ответным стоном. — Напомнишь, как мы впервые занялись любовью? — спросил шёпотом Фрэнк. — Мгм… давай только сменим локацию…