Болезнь Билла

      Для чего человеку даются выходные дни? Для того, чтобы он как следует отдохнул от тяжёлой трудовой недели, занялся наконец домашними делами, провёл время с родными и близкими и сделал уже наконец то, до чего у него никак не доходили руки по тем или иным причинам. К сожалению, не всегда удаётся воплотить свои планы в жизнь. Виной тому может быть чистая случайность, сумма факторов, которые никак от тебя не зависят. Но иногда случается и такое, когда ты сам сделал всё возможное, чтобы окончательно и бесповоротно поставить крест на своей спокойной жизни.       Билл просто поверить не мог, что какая-то полуторачасовая игра испортит ему весь оставшийся день. Если бы ему с самого начала было известно, к чему приведёт его попытка образумить двух гомофобов, он бы сто раз подумал, прежде чем вступать с ними в диалог. Вот уже как целый час Диппер с ним не разговаривает. Что бы ни делал парень, как бы ни пытался хоть как-то поднять настроение своему возлюбленному, тот не хотел его слушать. Он продолжал лежать на полу, погружённый в свои размышления о смысле его существования в этом мире. Сайферу надоело смотреть на то, что творится с его любимым. Поэтому он взял его на руки и отнёс в их спальню. Тот не проявил никакого сопротивления. Ему было плевать. Пусть Билл делает с ним, что хочет. Всё равно он просто бесполезное ничтожество, которому никогда не заслужить к себе уважения других людей.       Такое положение дел не устраивало Сайфера. Он намерен был доказать Дипперу, что его все любят, ценят и уважают, что никакое он не ничтожество, а умный, интересный и разносторонний, правда, немного застенчивый человек. Его слова снова не возымели на того, кому они были адресованы, никакого эффекта. Зачем слушать эту сладкую ложь, которая не имеет ничего общего с горькой правдой? Можно, конечно, продолжать строить иллюзии насчёт того, что ты кому-то в этой жизни нужен, но лучше смириться с этой суровой реальностью, которую не изменишь никакими приукрашиваниями. Билл не хотел сдаваться, поэтому стал приводить примеры того, когда Диппер был в центре внимания, когда людей действительно интересовала и привлекала его личность. Таких моментов в его жизни оказалось немного, но тем не менее их существование нельзя было отрицать.       В какой‐то момент у Сайфера снова стал пропадать голос. Сначала он старался не замечать этого, но с каждой секундой ему всё труднее и труднее было говорить. Диппер, увидев, что его любимому становится хуже, в ту же секунду вскочил с кровати и бросился на кухню, чтобы налить ему тёплого чаю. Переживания о своей никчёмности и бесполезности сразу ушли на второй план, уступив место заботе о самом дорогом человеке. Парень старался окружить Билла вниманием и обеспечить тому полный покой. Он делал всё возможное, чтобы облегчить его состояние. Окружающие не должны страдать из-за того, что он никому не нужен, что он просто сторонний наблюдатель даже своей собственной жизни, главным героем которой ему, увы, никогда не стать. Всю следующую половину дня он провёл рядом с больным, контролируя, чтобы тот беспрекословно следовал его рекомендациям. Ближе к вечеру Билл уже сбился со счёта, сколько чашек воды и кружек молока с маслом и мёдом он выпил и какое количество леденцов рассосал. Ему было довольно сложно не разговаривать всё это время. Но боль в горле оказалась настолько сильной, что ему волей-неволей пришлось полностью замолчать. С этого момента все свои просьбы он сообщал Дипперу исключительно через переписку. Вся эта ситуация казалась странной и непривычной. Как вообще можно не обмолвиться ни словом со своим партнёром, когда он находится с тобой в одном помещении? Особенно если вы не ссорились. До недавнего времени никто из парней даже в страшном сне не мог себе такого представить.       Этот непростой и даже, можно сказать, тяжёлый день подходил к концу. После вкусного и сытного ужина Билла начало клонить в сон. Он ужасно устал за сегодня. Парень не стал противиться своей потребности в отдыхе, поэтому пошёл прямиком в спальню и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Его словно магнитом притянуло к тёплой и мягкой постели, на которой он готов был провести следующие девять, а может даже и десять часов. Укрывшись с головой невесомым пуховым одеялом и удобно растянувшись на кровати, Билл почти сразу провалился в сон. Диппер не стал его будить и заставлять переодеться в пижаму. Не стоит из-за своей щепетильности лишать больного заслуженного отдыха. Он же не в уличной одежде и обуви забрался на чистое постельное бельё, верно? Правда, парня смутило то, что Сайфер занял обе половины кровати. Что ж, придётся Пайнсу эту ночь провести на неудобном диване. Здоровье любимого человека требует жертв.       Тишину и спокойствие, только-только воцарившиеся в квартире, довольно быстро и резко оборвал настойчивый телефонный звонок, разбудивший Сайфера. Тот нехотя поднялся с кровати и принялся искать свой смартфон, который он опять зафигачил непонятно куда. И кому понадобилось звонить ему на ночь глядя? Неужели нельзя подождать до завтра? Сейчас у него нет ни желания, ни возможности с кем-либо разговаривать. Найдя свой телефон, Билл засунул его сразу под две подушки и, повернувшись на правый бок, продолжил спать. Но не тут-то было. Ещё как минимум пять раз с ним пытались связаться, с каждым новым входящим вызовом всё больше и больше действуя парню на нервы. Вместо того, чтобы отключить к чертям собачьим этот проклятый телефон, Билл решил послать далеко и надолго этого слишком настойчивого человека, которым оказался его друг Ричард. Вот так неожиданность. И чего вдруг он решил ему позвонить? Неужели он остался недоволен сегодняшней игрой? Или по какой другой причине он ему названивает, чёрт возьми? В грубой форме Сайфер поинтересовался, какого хрена тот не даёт ему спать. Как оказалось, бывший одноклассник хотел спросить у него, пойдёт ли он на встречу выпускников, которая должна состояться в десять часов вечера в одном из самых дорогих ресторанов города. Билл честно ответил, что не знает ни о какой встрече выпускников, на что его друг посоветовал ему посмотреть его переписку с Элиотом, организатором этого мероприятия. Сайфер последовал его совету и к своему удивлению обнаружил, что ровно неделю назад он писал, что обязательно придёт вместе со своим парнем. И как он мог забыть о таком важном мероприятии? Нет, ему определённо надо что-то делать со своей памятью. Может, даже таблетки начать пить. А то, глядишь, такими темпами он скоро и имени своего собственного не вспомнит. Но ладно он забыл. А как же Диппер? Неужели ему было так сложно напомнить об этой встрече?.. Стоп, он же вообще ничего не знает о ней. Билл за всю неделю так и не потрудился ему об этом рассказать. Вот чёрт, что же делать? Без каких-либо прелюдий заявить ему, что прямо сейчас они поедут в ресторан, который находится на другом конце города? Нет, надо сделать это как можно более деликатно. Иначе Диппер точно никуда его не отпустит.       Билл долго думал, что ему написать Дипперу, как лучше будет сообщить эту новость. Так ничего и не придумав, он просто переслал ему сообщения недельной давности от Элиота, надеясь, что парень всё поймет. Ответная реакция от Диппера не заставила себя долго ждать. Буквально через несколько секунд он уже стоял у двери в спальню готовый разорвать на мелкие кусочки своего бойфренда. — Ты что, с ума сошёл? Какая ещё встреча выпускников, Сайфер? Я никуда тебя не отпущу в таком состоянии. Хочешь остаться без голоса на следующие несколько дней? Я и так разрешил тебе сегодня отыграть целых два тайма несмотря на то, что ты болен. А если тебе прямо там станет плохо? Что ты мне прикажешь делать? Если ты не думаешь о себе и своём здоровье, подумай хотя бы обо мне. Я не собираюсь тащить тебя в больницу, если ты вдруг в обморок грохнешься. И вообще почему ты заранее не предупредил меня об этой встрече? Если бы я знал о ней, то точно не позволил бы тебе орать во всё горло на этом дурацком матче. Извини, но тебе придётся написать своим бывшим одноклассникам, что ты никуда сегодня не пойдёшь. Ничего страшного не случится, если вы встретитесь в следующем году.       Естественно, Билл был не согласен с мнением Диппера, о чём он немедленно хотел ему сказать. Правда, говорить ему всё ещё было невероятно тяжело. Поэтому он написал ему сообщение, в котором подробно объяснил, почему они обязательно должны пойти на эту встречу. Вот что получил Диппер: — «Ёлка, ну, как ты не понимаешь, что я просто не могу не пойти на эту встречу? Я целых шесть лет не видел своих одноклассников. Мне очень интересно было бы узнать, как сложилась их жизнь после окончания школы. Да я и сам хочу поделиться с ними тем, что произошло со мной, как я изменился. Никто не знает, что будет через год. Возможно, кто-то из них может и не дожить до следующей встречи. Жизнь довольно непредсказуемая штука, знаешь ли. К тому же эта встреча — твой шанс завести новые знакомства, показать себя с твоей лучшей стороны. Вот увидишь, ты обязательно понравишься им. На этот раз я точно не буду перетягивать всё внимание на себя, обещаю. Даже если бы я хотел это сделать, у меня этого не получилось бы. Вряд ли через пару часов ко мне вернётся голос. А общаться с человеком, который способен максимум на шёпот — такое себе удовольствие, знаешь ли».       Диппер бегло просмотрел тот текст, который прислал ему Билл. Нет, ну это уже издевательство какое-то. В который раз его вынуждают делать то, что он не хочет. Когда уже эти манипуляции закончатся наконец? Никогда? Ему совершенно не нужно внимание людей, о которых он вообще ничего не знает. Плевать он хотел на одноклассников Билла. Единственное его желание сейчас — это чтобы его просто оставили уже в покое. Неужели это так сложно? Но разве хоть кого-то в этом мире интересует его мнение? У парня было дикое желание со всей силой швырнуть свой телефон в Билла и наорать на него, но он не стал этого делать. Вместо этого он абсолютно спокойно и безэмоционально сказал «нет» и, громко хлопнув дверью, ушёл в гостиную. Сайфера, конечно, не удовлетворил его ответ, поэтому он прислал Дипперу ещё как минимум пять подобных сообщений, приводя всё новые и новые аргументы в пользу незапланированной поездки в ресторан. Каждое из них всё больше и больше давило своим приказным тоном на Пайнса, который просто не мог их игнорировать. В конце концов, его терпение лопнуло и он написал следующее: «Я сказал нет, Билл. Никуда мы с тобой сегодня не пойдём и точка. Это даже не обсуждается».       Когда Билл получил сообщение от Диппера, он чуть с кровати не упал. Что значит «нет»? Что значит «не обсуждается»? То есть Диппер за них обоих решил, идти или не идти им сегодня куда-либо? Просто замечательно. А ему почему-то казалось, что в их отношениях всегда царило равноправие. Получается, его парень считает иначе. Что ж, пусть думает, что хочет и поступает, как хочет. Если ему нафиг не нужны новые знакомства и общение — может оставаться дома. Никто его насильно в ресторан не потащит. А вот Билл всё равно пойдёт туда. Конечно, переться сейчас на другой конец города не самая хорошая идея, но когда ему ещё удастся повидаться со своими давними друзьями? А если действительно ни в следующем году, ни через год никакой встречи выпускников не будет? Вдруг это, так сказать, разовая акция? Неужели из-за плохого самочувствия стоит пропускать эту тусу?       Билл резко встал с кровати, но тут же упал на неё обратно, потому что у него внезапно закружилась голова. Этого ещё не хватало. Вот почему его болезни надо проявляться в самый неподходящий момент? Почему целых полдня он чувствовал себя относительно нормально, не считая, конечно, полной потери голоса, а сейчас ему настолько хреново, что он даже пару шагов не способен сделать? Его уже вконец заколебала эта дурацкая болезнь. Сколько бы он ни лечился, сколько бы ни принимал всевозможных лекарств, лучше ему не становилось. С каждым днём ему всё хуже и хуже. Может, вообще отказаться от всех этих таблеток, сиропов, капель и спреев, раз они вообще на него не действуют? Тогда, возможно, он станет чувствовать себя лучше?       Посидев на кровати ещё несколько минут, парень повторил попытку встать, что у него, к счастью, получилось сделать на этот раз. Пошатываясь, он подошёл к шкафу и достал оттуда первую попавшуюся на глаза одежду. Около восьми минут он старался напялить её на себя, то и дело заваливаясь на бок. Да уж, давно ему не было так фигово. Ну, ничего, как только он доберётся до ресторана, он вмиг забудет обо всех своих проблемах. В данный момент только алко могло спасти его от всего того сущего кошмара, что творился у него в жизни. Как только Билл оделся, он взял ключи от машины, что висели на стене на гвоздике, и пулей выскочил из квартиры, даже не предупредив Диппера о своём уходе.       Диппер даже и не подозревал, что сейчас делает Билл. Он лежал на неудобном диване в гостиной и смотрел в потолок, анализируя всё, что произошло за сегодняшний день. В какой момент его совместная жизнь с Сайфером превратилась в сериал с элементами драмы, счастливый конец у которого всё никак не наступит? Неужели так было всегда, просто Пайнс не замечал или даже не хотел замечать всего этого? С каждым днём они всё сильнее и сильнее отдаляются друг от друга и, кажется, уже больше никогда не смогут найти взаимопонимания. Значит, это конец? Может, им давным-давно пора расстаться, чтобы не мучить и не изводить друг друга? К сожалению, всё к этому идёт. Они слишком разные. Как бы ни были сильны их чувства, им, вероятнее всего, придётся рано или поздно разойтись. Думать о скорой и неизбежной разлуке было невероятно больно. Сердце разрывалось на куски от одной только мысли о том, чтобы разорвать отношения с человеком, который за два года стал неотъемлемой частью тебя самого. Как вообще можно размышлять о том, чтобы выкинуть самый значимый период из своей жизни, тот, который сделал тебя таким, какой ты есть сейчас? Может, не стоит принимать такое скоропалительное решение? Подумаешь, в очередной раз чуть не поссорились из-за пустяка. Пора бы уже привыкнуть к этому. Нужно ещё раз тщательно всё обдумать, взвесить… Но Диппер устал. Он устал от постоянных эмоциональных качелей в его отношениях с Биллом. Парень уже не первый раз задумывается о том, чтобы навсегда порвать с ним. У него было предостаточно времени, чтобы раз и навсегда решить для себя, что ему важнее — сохранить своё психическое и моральное состояние или нездоровые отношения, которые уже не спасти. Он выбрал первое. Возможно, поначалу будет трудно. Настолько трудно, что в скором времени захочется забрать все свои слова обратно и вновь окунуться в омут постоянных ссор и скандалов с головой. Но лучше уже не будет. Никогда. Надо просто принять этот факт, перевернуть страницу и начать жизнь с чистого лица. Безусловно, отношения с Биллом были хорошим опытом, который очень многому научил Диппера. Со своим следующим партнёром, если таковой когда-нибудь появится, он не станет наступать на одни и те же грабли и сразу обозначит границы дозволенного, чтобы никто больше не мог притеснять его и как-то ущемлять его права.       Приняв одно их самых нелёгких и, можно сказать, судьбоносных решений в своей жизни, Диппер встал с дивана и пошёл в спальню, чтобы сообщить Биллу, что они расстаются. На этот раз уже окончательно и бесповоротно. Несколько минут парень стоял перед дверью, не решаясь войти. Он всё ещё сомневался, что поступает правильно. То, что он скажет, назад уже не вернёшь. Если через какое-то время он передумает и предложит Сайферу начать всё заново, тот с очень большой долей вероятности станет относиться к нему ещё хуже, чем сейчас. Неужели это значит, что надо и дальше продолжать терпеть его выходки и мириться с замашками собственника? Нет, оно явно того не стоит. Собравшись с мыслями, парень негромко постучал в дверь и произнёс: — Билл, ты спишь? Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.       Не дождавшись ответа, он вошёл в спальню и к своему удивлению не обнаружил там никого. Где же Билл? Может, он пошёл на кухню, чтобы налить себе чай? Но ни на кухне, на в ванне, ни в туалете его не было. Неужели он?.. Диппер, сам не понимая, что делает, пулей выскочил из квартиры, даже толком не закрыв её, и побежал вниз по лестнице, надеясь, что успеет остановить парня. Оказавшись на улице, он стал озираться по сторонам, пытаясь найти Билла. Тот, покачиваясь из стороны в сторону, направлялся в сторону машины, то и дело спотыкаясь на ровном месте. Любому здравомыслящему человеку было очевидно, что ему не стоит садиться за руль в таком состоянии. Но его самого совершенно не волновало его самочувствие. Раз он решил, что поедет на встречу выпускников, значит, он это сделает. И никому не удастся ему помешать.       Диппер испытывал противоречивые чувства, когда смотрел, как Билл садится в машину. С одной стороны, ему было всё равно, что станет с человеком, с которым он решил расстаться. Его совершенно не должна волновать его дальнейшая судьба. Пусть делает со своей жизнью, что пожелает. Всё равно очень скоро они станут друг для друга чужими людьми, из-за глупых поступков которых не стоит трепать себе нервы. С другой стороны, что-то в глубине души заставляло парня броситься к Биллу, отобрать у него ключи и отвести его обратно домой. Это странное и ни на что не похожее ощущение полного единения с любимым и дорогим сердцу человеком пересиливало голос разума, вынуждая действовать против своей воли. Ещё мгновение и Диппер стоял уже рядом с машиной, пытаясь делать всё возможное, чтобы остановить Билла. — Билл, ты что делаешь? Прошу тебя, остановись. Давай поговорим. Тебе не стоит никуда ехать в таком состоянии. Одумайся. Слышишь?! — прокричал парню Диппер, но тот будто не слышал, что ему говорят. Он повернул ключ зажигания, вдавил педаль газа в пол и понёсся туда, где, как ему казалось, он сможет спрятаться от суровой реальности, крепко схватившей его за горло.       Пайнс смотрел вслед стремительно удаляющемуся Биллу и просто не понимал, что ему теперь делать. Он не мог вернуться домой и сделать вид, будто ничего не произошло. Нужно немедленно остановить парня, пока тот не наделал глупостей. Только как его догнать? Ах, если бы у него была своя машина… На кой чёрт Билл отговорил его от её покупки? Единственное, что можно сделать в сложившейся ситуации — вызвать такси. Так Диппер и решил поступить, в глубине души надеясь, что ему не придётся ждать слишком долго. К счастью, транспортное средство приехало через семь минут, чему парень был несказанно рад. А дальше всё было как в тумане. Что точно он сказал таксисту, Диппер не помнил. Говорил он ему преследовать машину Билла или нет, по какому маршруту они поехали, как им удалось обогнать парня — все эти события моментально испарились из его памяти, словно их и не было вовсе. Пайнс снова вернулся в реальность лишь тогда, когда стоял посреди проезжей части и смотрел через лобовое стекло машины на Билла, человека, ставшего самым настоящим смыслом его жизни. Кем он вообще был до того, как познакомился с Сайфером? Прилежным учеником, отличником, никем не понятым гением-одиночкой? Только за последние два года ему наконец-таки удалось разобраться в себе, понять, кто он есть на самом деле. Без Билла он вряд ли стал бы чувствовать себя полноценным членом общества. Что было бы, если бы они всё-таки расстались? Диппер снова остался бы один. Одиночество для него было самой худшей перспективой из всех возможных. А ссоры и недопонимания бывают у всех. Даже у людей, которые на протяжении многих лет живут душа в душу, случаются конфликты. Нужно научиться находить компромиссы и не доводить всё до высшей точки кипения, только и всего. Если парни будут работать в этом направлении, им обязательно удастся сохранить отношения.       Невольными свидетелями разборок Билла с Диппером стали десятки и сотни автомобилистов, которым как минимум пятнадцать минут пришлось простоять в пробке. Большинство из них рьяно сигналили парням, парализовавшим движение. Лишь малая часть с замиранием сердца следила за развернувшейся на их глазах драмой. Не каждый день, знаете ли, удаётся воочию наблюдать, как два по уши влюблённых друг в друга человека по осколкам собирают свои разбитые отношения. Это вам не фильм и не сериал, где персонажи действуют по чётко написанному сценарию, а реальная жизнь. И предугадать, что будет в следующую секунду, как поведут себя главные действующие лица, практически невозможно. Вот и сейчас нельзя было точно сказать, помирятся ли парни или нет, смогут ли они найти точки соприкосновения или же каждый останется при своём мнении. Ситуация осложнялась тем, что никто из них не хотел делать первый шаг. Они просто молча смотрели друг на друга, вероятно, надеясь, что всё само собой каким-то образом разрешится. К сожалению, такое вряд ли случится, поэтому кому-нибудь из них придётся начать этот малоприятный, но неизбежный разговор. Первым «нарушить молчание» решил Билл. Он вышел из машины и шаркающей неспешной походкой поплёлся к Дипперу, совершено не обращая внимания на окружавших его возмущённых людей. Парень подошёл практически вплотную к Пайнсу и прошептал ему на ухо: «Прости меня». Это были именно те слова, которые хотел услышать Диппер. Он жутко боялся, что Билл всё равно будет стоять на своём, что для него встреча со своими бывшими одноклассниками окажется важнее, но, нет, он сумел правильно расставить приоритеты и сделать наконец правильный выбор.       Оба парня были настолько эмоционально вымотаны и опустошены, что как минимум три минуты неподвижно стояли на проезжей части, прижавшись друг к другу, не в силах сдвинуться с места. Разумеется, этот момент долгожданного воссоединения не мог длиться вечно. Как бы им ни не хотелось разрывать объятия, они обязаны были освободить дорогу водителям, которые вполне имели право вызвать полицию, чтобы сотрудники правопорядка разобрались наконец со злостными нарушителями правил дорожного движения. К счастью, до крайних мер дело не дошло, и пускай не сразу, но Диппер, взяв под руку Билла, довёл его до машины, сел за руль и повёз своего без пяти минут бывшего обратно домой.

***

      Практически всю дорогу до дома парни не разговаривали. Никто просто не знал, с чего начать. К тому же один из них физически не мог произнести ни слова. Ему в прямом смысле стоило немалых усилий, чтобы просто-напросто попросить прощения. Стоит ли тогда вообще другому пытаться вступать в диалог с тем, кто всё равно тебе ничего не ответит? В этом нет совершенно никакого смысла. Лучше всего будет завтра, на трезвую голову обсудить друг с другом, какие меры им стоит предпринять, чтобы преодолеть кризис в их отношениях. Но Диппер не мог думать ни о чём, кроме этой проклятой встречи выпускников. Он то и дело посматривал на сидящего рядом с собой Билла, у которого прямо на лице было написано, как сильно он жалеет, что не сможет повидаться сегодня со своими друзьями. Парень выглядел таким несчастным, что хотелось наплевать на все свои принципы и сделать так, как он хочет, чтобы хоть как-то поднять ему настроение. Нет, нельзя идти у него на поводу. Много раз ему удавалось заставлять Пайнса плясать под его дудку. Его власть над ним рано или поздно должна закончиться. В конце концов, он сам виноват, что вовремя не предупредил Диппера о встрече выпускников. Если бы он повёл себя более благоразумно, тогда, возможно, они оба смогли бы посетить это мероприятие.       Интересно, а какие одноклассники были у Билла? Неужели они все как один такие же как Ричард? Или среди них есть более адекватные? Наверное, некоторые уже подъехали к ресторану Golden area, ужин в котором стоил как ползарплаты Пайнса, и уже наверняка обсуждали друг с другом изменения в своей жизни, произошедшие за долгие шесть лет. Скорее всего, они будут ужасно удивлены и расстроены отсутствием некогда самого популярного парня в школе на этой вечеринке. Не исключено, что в связи с этим о нём станут распускать разные слухи и сплетни, что значительно подмочит его репутацию в городе. Чем больше Диппер думал о тех событиях, что непременно могли произойти, тем сильнее ему хотелось подчиниться воле Билла вопреки своим собственным желаниям. Если они не поедут сегодня туда, кто знает, что может случиться. Хотя, скорее всего, опасения Диппера совершенно беспочвенны и ни ничем не обоснованы. Мало ли, почему Сайфер не захотел встречаться со своими одноклассниками. Это никого волновать не должно. Может, он вообще стал настолько успешным, что не хочет опускаться до плебса. Но вот только людей, что придут сегодня на встречу выпускников, вряд ли можно назвать плебсом. Они все учились в элитной школе, куда был закрыт доступ простым смертным. Наверняка некоторые из них не только сохранили свой статус и состояние, но и, возможно, даже увеличили его. Не всем так «повезло» с родителями как Биллу. Так или иначе парням нужно будет заявиться сегодня в ресторан, чтобы не давать повода одним из самых состоятельных людей города перемывать косточки человеку, которого когда-то боялась и уважала вся школа. — Билл, а где, говоришь, находится тот ресторан? Ну, в который нас с тобой приглашали. Может, покажешь мне дорогу, чтобы мы добрались туда вовремя? Ведь ты же знаешь, как сильно я не люблю опаздывать.       Билл поверить не мог тому, что услышал. Это что, какая-то шутка? Его парень решил поиздеваться над ним, так сказать, ударить по больному, чтобы окончательно испортить ему этот день? Он же полчаса назад был категорически против ехать куда-либо. Никакие уговоры и увещевания не дейстовали на него. Почему это вдруг ни с того ни с сего он решил изменить своё мнение? Его вроде больше никто силком не тащит в ресторан. Или он просто чувствует мнимую вину за то, что не отпустил Билла туда одного? — И чего ты молчишь? Я правда не против, чтобы мы туда поехали, не бойся. Не знаю, что на меня нашло полчаса назад. Просто я действительно беспокоюсь о тебе и твоём здоровье. А вообще, может, ты и прав. Ну, насчёт того, что я смогу найти общий язык с твоими бывшими одноклассниками. Если, конечно, Ричард первый не рассказал им всё обо мне. Может, я всё-таки не такое уж и ничтожество?       Лёгкая улыбка озарила помятое лицо Пайнса и как будто вдохнула в него жизнь. Несколько часов назад он был потерянным и отчаявшимся человеком, жизнь которого перестала иметь всякий смысл. Разочарования в себе и своём партнёре обязательно убили бы его, пускай не физически, но морально. Он стал бы живым снаружи, но мёртвым внутри. Влачить жалкое существование на этой земле, когда всё, во что ты верил, всё, о чём мечтал и надеялся, просто испарилось без следа, было намного хуже самой смерти. Но сейчас эта вымученная улыбка стала лучиком надежды, которая как бы говорила о том, что ещё не всё потеряно, что есть ещё шанс что-то исправить. Билл уцепился взглядом за этот едва заметный жест и полминуты просто смотрел на Пайнса, не двигаясь и не издавая ни единого звука. Ему хотелось верить, что всё обязательно наладится у того, кому он отдал своё сердце. Видеть, как твой любимый радуется, как искренне пытается собрать себя заново, несмотря ни на какие препятствия, возводимые самой жизнью, было так упоительно сладко, что самому становилось радостно на душе. Сайфер резко привстал со своего места, потянулся к Дипперу и лёгкими, почти невесомыми поцелуями стал покрывать его лицо, стараясь хотя бы таким образом сообщить ему о своих чувствах. От неожиданности парень даже чуть руль из рук не выпустил, но, к счастью, сумел вовремя сориентироваться. — Ну и что это за телячьи нежности? Прекращай давай. Ты же не хочешь, чтобы я потерял управление, и мы вылетели с тобой на обочину или, не дай бог, врезались в кого-нибудь? Лучше покажи мне, как быстрее добраться до ресторана. Или мы так и будем ехать в никуда?       Парню не пришлось по десять раз повторять свою просьбу: спустя несколько минут Билл отправил ему в сообщения две схемы маршрута. По одной из них надо было ехать прямо, никуда не сворачивая; вторая шла окольными путями, но занимала значительно меньше времени в дороге. Естественно, Диппер выбрал кратчайший путь, который пролегал через те места, где прошло всё детство Билла. Район города, в котором оказались парни, значительно отличался от того, где они жили. Через тонкие прутья высоких заборов виднелись огромные особняки из слоновой кости, красного дерева и кирпича, настоящие хоромы состоятельных личностей, самих властителей этого мира. Они отличались друг от друга размерами, формой, архитектурным стилем, внутренним убранством и внешними уникальными ландшафтными решениями. Нельзя было проехать мимо и не засмотреться на их великолепие. На участках некоторых из них можно было разглядеть огромные открытые бассейны с кристально чистой водой, великолепные сады с беседками, пруды в которых водились черепахи, гаражи на десять и более машиномест… Да, о такой роскошной жизни можно только мечтать. Диппер сам не заметил, как начал представлять, что было бы, если бы он жил в одном из этих особняков. Он бы обставил всё по своему вкусу. Интерьер каждой комнаты был бы выполнен в минималистичном стиле. При отделке помещений использовались бы исключительно мягкие пастельные цвета, как, например, нежно-розовый, песочный, лавандовый, белый и небесно-голубой, которые наполняли бы весь дом светом. В солнечные дни он бы весь день проводил на открытом воздухе под тентом у бассейна, попивая прохладительные напитки; в пасмурные читал бы книги у камина или же работал в своём кабинете над мемуарами. Конечно, в таком огромном здании ему непременно стало бы ужасно скучно, поэтому он пригласил бы к себе в гости всю свою родню, которая без труда разместилась бы в пяти комнатах. Как жаль, что это всего лишь мечты. Зарплаты редактора отдела оперативных новостей явно не хватит, чтобы приобрести один из этих дворцов. Нужно вовсе не тратить ни цента, чтобы за без малого шесть лет накопить хотя бы на половину дома.       Когда Диппер свернул с Хелл роад на Девилс лэйн, Сайфер невольно стал вспоминать давно минувшие годы своей юности. Не самые приятные события в его жизни, которые он навсегда хотел забыть, бурным потоком нахлынули на него, стараясь утопить его в пучине пороков и грехов. Поначалу он старался игнорировать всех этих призраков прошлого, но когда в его голове зазвучали сначала едва различимые, а потом всё более громкие и уверенные голоса, он не мог больше сопротивляться им, оказавшись полностью в их власти. В какой-то момент Билл попросил Диппера сбавить скорость. Он чуть ли не на ходу выпрыгнул из машины и бросился бежать. Ведомый до боли знакомыми голосами в голове, он с каждым шагом приближался к тому самому месту, которое хотел навсегда вычеркнуть из своих воспоминаний. Когда он был почти у цели, то резко остановился. Ему стало невероятно страшно. Страх сковал всё его тело, не позволяя ни на миллиметр двинуться с места. Нужно немедленно вернуться в машину, пока не стало поздно. Но проклятые голоса в голове всё не утихали. Они хотели довести его до самого конца, чтобы он снова оказался там, где сформировалась его психически нездоровая личность. Сайфер возобновил движение, ступая по дороге настолько тихо и осторожно, словно боялся спугнуть кого-то. Он проходил мимо домов, в которых одно время бывал по несколько раз на дню, поскольку его родители находились в очень тёплых отношениях практически со всеми владельцами особняков на Девилс лэйн. Только вот их сын за относительно короткий промежуток времени сумел разрушить репутацию и опорочить доброе имя Сайферов. После каждого его визита великолепные дворцы, достойные членов королевской семьи, превращались в руины. Сложно представить, какое количество старинных зданий, возраст которых составлял практически две сотни лет, подверглось акту вандализма со стороны шкодливого парнишки. Он поджигал картины, бил неописуемой красоты разноцветные витражи и окна, изрисовывал стены граффити, громил чужие спальни, разорял винные погреба — короче говоря, делал всё, чтобы испортить жизнь своим ненавистным родителям. В конце концов, он добился того, чтобы двери особняков в историческом районе города были навсегда закрыты для Сайферов.       У двухэтажного каменного здания, издалека походившего на настоящий средневековый замок, парень снова остановился и встал как вкопанный. Он долго стоял на месте, смотря в одну точку и не моргая. То, что предстало перед его глазами, просто не могло быть правдой. Чтобы убедиться, что ему не кажется то, что он увидел, что он не окончательно сошёл с ума, он несколько раз с огромным усилием протёр свои глаза руками, надеясь, что всё вернётся на круги своя. Но ничего не изменилось. Одной детали в этом замудрёном пазле не хватало, из-за чего общая картина оставалась неполной. Её отсутствие в реальности создавало резкий диссонанс с тем, что хранилось на подкорке у Билла. Там, в его воспоминаниях, она до сих пор существовала, и нельзя было по одному щелчку пальцев просто выкинуть её, отправить на свалку истории, словно её никогда и не было.       То, что творилось с Биллом, не на шутку испугало Диппера. Он не мог оставаться в машине, пока парень находился в состоянии, близком к помешательству. Именно так выглядели со стороны все его странные и ничем не объяснимые действия. Пайнс остановил машину и побежал вслед за ним. Ему даже в голову не могло прийти, почему Билл ни с того ни с сего рванул невесть куда. Может, стоило настоять на своём и отвезти его домой? Никакая репутация в обществе не стоит того, чтобы подвергать своё здоровье опасности. — Билл, ты чего? Что случилось? — запыхавшись, произнёс Диппер, когда наконец догнал парня.       Но Билл ничего не ответил. Он ещё сильнее напрягся и, схватившись руками за голову, упал на колени. Со всех сторон на него давило его прошлое, которое он заново проживал здесь и сейчас. Каждое незначительное событие с бешеной скоростью выплывало из его глубинной памяти, причиняя парню невыносимую боль. Как бы он ни сопротивлялся, он был не в силах остановить этот процесс. Ему ничего не оставалось, кроме как принять свои давно забытые воспоминания, которые уже не получится навсегда выкинуть из головы. — Здесь… Здесь раньше был… дом… моих родителей… — прошептал Билл, не смея больше держать в себе то, что творилось у него внутри. Если он сейчас не выскажется, не выплеснет наружу мысли, роящиеся у него в голове, он окончательно сойдёт с ума. — Поверить не могу, что последний раз я тут был шесть лет назад. Что удивительно, я всё помню. Каждую подробность, каждую мельчайшую деталь моей прошлой жизни, которая сейчас кажется кошмарным сном. Может, это действительно был всего лишь сон, и на самом деле все те ужасы, которые я пережил, просто привиделись мне? Такое чувство, что я сейчас смотрю на этот пустырь словно через очки дополненной реальности. Перед моими глазами просто участок земли, заросший густой высокой травой, на которой нет ни единого цветка, а сплошь сорняки и колючки, но в голове всё совсем не так. Наверное, я действительно сошёл с ума. Неужели ты не видишь этот огромный трёхэтажный особняк ослепительно белого цвета с фасадом, поддерживаемым массивными коринфскими колоннами? Вот же он, стоит прямо в паре футов от тебя, грузно нависая над твоей жалкой душонкой и заставляя пасть ниц перед его величием. Давай, зайди за небольшой забор и подойди к нему ближе. Как только ты окажешься на его территории, перед тобой предстанет во всей своей красе небольшой сад с алыми как кровь розами. Если ты попробуешь сорвать одну из них, ты непременно уколешься. Их стебли сплошь усыпаны острыми шипами. Они словно предупреждают тебя держаться подальше от этого места. Да, к несчастью, так часто бывает. За красивой картинкой скрывается совсем не то, что ты ожидал увидеть. В большинстве случаев первое впечатление бывает обманчиво, поэтому советую тебе быть очень внимательным и осторожным, чтобы не попасться в ловушку. Ступая по дорожке из камня, ты выйдешь к небольшому мраморному фонтану. У входа в дом тебя встретит дворецкий и проводит к своим хозяевам. Когда ты увидишь этих утончённых людей, одетых с иголочки, у тебя и мысли не промелькнёт о том, что эти люди способны творить ужасные вещи. Они хорошо воспитаны, интеллигенты, добры и приветливы. Они по определению не могут сделать что-то плохое… — каждое произнесённое слово давалось Биллу с большим трудом, но он просто не мог остановиться. Пускай после этого монолога он вообще останется без голоса, зато он облегчит свою душу.       Дипперу тяжело было слушать то, что говорил Билл, как он хрипел, силясь выдавить из себя хоть слово. Ему просто противопоказано так долго и много разговаривать. Но он не пытался остановить Билла. Он понимал, что парню нужно выговориться. Если бы он был на его месте и оказался там, где провёл худшие годы своей жизни, он тоже не смог бы молчать. В то же время он прекрасно помнил, что произошло с Сайфером после подобных откровений в этот вторник. Неужели ситуация повторяется и ему придётся пережить все те ужасы снова? Нет, его психика просто не выдержит этого. Значит, стоит оборвать рассказ Билла и силой потащить его обратно к машине? А если будет только хуже? Нет, ему определённо не стоит мешать. В таком нестабильном состоянии он способен на всё, что угодно, так что лучше не провоцировать его. — Как только ты окажешься внутри дома, твоё внимание практически сразу привлечёт огромный семейный портрет последних из Сайферов — меня и моих родителей. Я уже показывал тебе на прошлой неделе его мини-версию. Теперь ты сможешь более детально его рассмотреть. Над портретом, у самого потолка, герб Сайферов — кирка и золотой слиток. Именно в годы золотой лихорадки мои предки и разбогатели. С тех пор никто из них никогда и ни в чём не нуждался. Дом, в котором мы сейчас находимся, был построен в середине позапрошлого века одним из моих предков, прославившимся тем, что он снимал скальпы с индейцев и жестоко измывался над своими рабами. Всего за месяц он мог извести около пятидесяти подневольных. Родители часто любили говорить об этом по-настоящему страшном человеке, который заморил голодом свою первую жену за то, что она не родила ему наследника. За всю свою жизнь я не слышал ничего хорошего о Сайферах. Все они были либо маньяками либо убийцами, которым всё сходило с рук из-за их высокого статуса. Но не будем подробно погружаться в историю рода Сайферов. Об этом я может быть расскажу в другой раз. Позволь мне лучше провести небольшую экскурсию по владениям некогда самых известных и влиятельных людей в горо… — сильная боль в горле просто вынуждала Билла то и дело прерывать свою речь на полуслове. У него уже не осталось никаких физических сил, чтобы продолжать рассказ, но его это совершенно не смущало. Он готов был пойти на всё, чтобы закончить начатое. — Впрочем, можем быстро пройтись по некоторым помещениям. Чтобы попасть к лестнице на второй и третий этажи, придётся пересечь большую гостиную, в середине которой стоит чёрный лакированный рояль. Можешь немного постоять у красивой, но совершенно бесполезной имитации камина, если захочешь. Винтовая лестница выведет тебя к шести спальням, трём ванным комнатам, скромной библиотеке, просторной гардеробной миссис Сайфер и кабинету мистера Сайфера. Две последних комнаты ты никогда не сможешь увидеть, потому что вход туда строго воспрещён посторонним. Даже я был там от силы пару раз. Давай лучше я покажу тебе свою комнату, которая вдвое или даже втрое больше нашей спальни. Моё самое любимое место — у игрового компьютера с тремя мониторами, за которым я мог сидеть часами или даже днями. Когда мне надоедало вместе с друзьями убивать монстров, получать за это награды и переходить на новые уровни, я включал широкоэкранный плазменный телевизор и наслаждался своими любимыми фильмами. Я также мог без ограничений врубать на полную мощность музыкальный центр стоимостью две тысячи долларов. Иногда я гонял шары на небольшом бильярде, что стоял в правом углу комнаты, время от времени любуясь прекрасным видом из окна, проглядывавшим сквозь решётки… — на последнем слове голос парня предательски задрожал, а на глазах навернулись слёзы.       Он до последнего скрывал свои чувства и эмоции, потому что не хотел, чтобы Диппер снова стал свидетелем его слабости, но он просто не мог сдержать себя, когда вспоминал, какую цену ему пришлось заплатить за на первый взгляд королевскую жизнь. Всё, что он только что описал, было на самом деле ничем иным как картонными декорациями, не имевшими ничего общего с реальностью. С одной стороны, он действительно мог делать всё, что угодно, в пределах своей комнаты, но с другой, его порой жёстко ограничивали в даже в естественных потребностях. И он не в силах был что-то изменить.       Горячие слёзы медленно стекали по щекам, скапливаясь на подбородке, и крошечными каплями падали на землю. «Мужчина, к тому же носитель гордой фамилии Сайфер, не должен давать волю эмоциям и плакать. Если я ещё хоть один раз увижу, как ты плачешь, я утоплю тебя как беспородного щенка», — говорил когда-то Гордон Сайфер своему сыну, когда тот прищемил себе дверью палец. Слова отца Билл запомнил на всю свою жизнь. С тех пор он ни разу не плакал до того момента, когда его выгнали из дома. Да, может, он тряпка, может, слабак, но лучше всё-таки иногда выпускать пар, чем копить все негативные эмоции в себе, а потом выплёскивать их на самых дорогих тебе людей. — Неужели, неужели все мои мучения были зря? Для чего я терпел всевозможные издевательства над собой целых семнадцать лет? Для того, чтобы через шесть лет эту «пыточную» снесли, разрушили до самого основания, не оставив ничего, что напоминало бы о ней? Проезжающие и проходящие мимо люди никогда не узнают о том, что здесь находилось одно из самых старинных строений в городе. Когда-то, признаюсь, я и сам хотел взорвать этот дом. Однажды мы с друзьями нашли в заброшенной шахте целый ящик со взрывчаткой. Первой мыслью, которая пришла мне в голову, когда я увидел его, было принести его домой и уничтожить, просто стереть с лица земли это родовое гнездо Сайферов. К сожалению, один из моих друзей, не посоветовавшись со мной, продал этот ящик и на вырученные деньги купил себе новый телефон. Вероятнее всего, если бы мне всё-таки удалось осуществить задуманное, я бы подвзорвал и самого себя. Хотя, может, оно было бы и к лучшему, ведь тогда бы я избавил тебя от тех невыносимых страданий, которые я тебе принёс.       У Билла больше не осталось слов, чтобы описать своё состояние в данный момент. Он высказал всё, что хотел, и теперь ему не оставалось ничего больше, кроме как навсегда похоронить своё прошлое. Прямо здесь, под этой отвратительной растительностью, появившейся на месте многовекового особняка. Хотелось вырвать с корнем, этот клочок своеобразной «жизни», оставив на его месте выжженную землю, на которой ни за что и никогда не появилось бы ни одного побега. Внутри Билла всё кипело и бурлило от отчаянья и несправедливости, и он, сам не понимая, что делает, принялся выдёргивать пучки травы из земли, царапая себе ладони и пальцы. Естественно, ни один человек, какой бы немыслимой силой он ни обладал, не смог бы голыми руками за несколько минут выполоть участок в семь тысяч квадратных футов. От осознания своей беспомощности становилось ещё более паршиво. Неужели он ничего не сможет сделать? Резко вскочив на ноги, парень развернулся на сто восемьдесят градусов, перешёл на другую сторону дороги и побежал в неизвестном направлении. Диппер не стал на этот раз идти за Биллом. Ему уже надоело гадать, что парень выкинет в следующую минуту. Его поведение стало настолько непредсказуемым, что проще было отпустить его на все четыре стороны и дать ему полную свободу действий, чем пытаться остановить его.       Не прошло и десяти минут, как Билл вернулся. В своей правой руке он держал жёлтую лилию, которую, вероятнее всего, сорвал с участка своих бывших друзей-миллиардеров. Он подошёл к тому месту, где раньше был его дом, и положил цветок на землю. Лёгкий прохладный ветерок перебирал травинки и лепестки лилии, что была словно красавицей среди уродливых и чудовищ. Постояв на одном месте ещё некоторое время, парень вытер кулаком слёзы, продолжавшие течь у него из глаз, и направился в сторону машины. — Покойся с миром, — прошептал Диппер и, последний раз окинув взглядом пустырь, пошёл вслед за Биллом.

***

      «Экскурсия» по давно несуществующему поместью Сайферов утомила обоих парней. Они не хотели ничего, только добраться поскорее до дома и сделать вид, будто ничего не произошло. Плевать на дурацкую встречу выпускников. Именно из-за неё они оказались в том месте, которое является огромным триггером для Билла. Каким же всё-таки подонком оказался Ричард. Если бы он не спросил Сайфера, пойдёт ли он на эту встречу, тот он бы никогда о ней и не вспомнил. Ну, в крайнем случае завтра. Хотя отчасти вина в том, что произошло, лежит и на Диппере. Вот зачем он решил выбрать «короткий» путь? Если бы он поехал напрямик, всё было бы нормально. Они по-любому опоздали бы. Зато теперь из-за того, что парень опять сделал неправильный выбор, они, походу, заблудились. Нет, серьёзно, как выехать из этого исторического района? Где развернуться? Они ехали всё дальше и дальше вдоль особняков, которые и не думали кончаться. Диппер снова пытался узнать дорогу у Билла, но тот ничего не мог ему сказать, так как окончательно и бесповоротно потерял голос. К тому же он вообще не хотел больше ни о чём думать. Ему было настолько плохо, что он готов был даже на то, чтобы провести эту ночь в машине, а утром, когда его эмоции поутихнут, уже на трезвую голову искать выход из этого лабиринта на миллион.       Как назло поблизости не было ни единого человека, у которого можно было бы спросить, как отсюда добраться до Спрингфилд стрит. Все заперлись в своих дорогущих апартаментах, отгородившись от внешнего мира. Наверное, даже если бы прямо напротив их дома умирал какой-нибудь старик, никто бы и носу не показал из своего убежища. Все эти представители правящего класса просто конченные эгоисты. Как хорошо, что хотя бы некоторых из них судьба наказала. Жаль только, что, чтобы это случилось, одному человеку пришлось семнадцать лет прожить в настоящем аду. Диппер был вне себя от ярости от осознания того, что он ничего не может сделать. Как назло GPS в этом районе просто отказывался нормально работать. Если бы он знал, что его забросит в эту глушь, он бы не стал выкидывать бумажную карту города, которая всегда лежала в бардачке. Неужели они так и будут ехать чёрт знает куда, пока у них не кончится бензин? А может, плюнуть на всё и развернуться на этой узкой полосе? Да, велика вероятность поцарапать машину о слишком близко расположенные к дороге высокие заборы, но зато появится хотя бы малая надежда выбраться наконец отсюда.       Только Пайнс собирался развернуться, как вдруг заметил вдалеке яркий свет, исходивший от невысокого здания в стиле хай-тек. Оно разительно отличалось от других построек в этом районе и было не похоже на частный дом. Скорее всего, в нём располагались офисы каких-нибудь бизнес-компаний. Несмотря на свой небольшой размер, оно будто бы занимало всё пространство, вытесняя собой все остальные ненужные объекты. Неприятное и угловатое, оно всем своим видом вызывало лишь отторжение. Его стальной и безжизненный цвет сильно контрастировал с ярким и красочным ландшафтом и при этом ничуть не портил его, а, наоборот, возвышал над собой, показывая, что человеку никогда не удастся переплюнуть творения самой природы. Подъехав к зданию ближе, Диппер смог разглядеть вывеску — большие золотые буквы, складывающиеся в два слова — Golden area. Через огромные прямоугольные окна можно было увидеть силуэты людей, танцующих под энергичную и драйвовую музыку. Они смеялись, разговаривали о чём-то, выпивали. Короче говоря, приятно проводили время. Значит, здесь находится что-то другое, отнюдь не офис бизнес-компании. Но что же? Бар? Ночной клуб? Или погодите-ка… Это же тот самый ресторан, куда их приглашали. Ну, конечно. Как жаль, что он не оказался на несколько километров ближе. В этом случае можно было бы избежать столкновение Билла с его прошлым, которое, похоже, окончательно опустошило его. И что же теперь делать? Развернуться здесь, у этого ресторана, где дорога значительно расширялась, и поехать домой? Это Диппер и собирался сделать, но затем внезапно передумал. Стоит ли так скоро уезжать отсюда? Его ведь впервые пригласили на закрытую вечеринку для элиты, на которую просто так не попадёшь. Когда ему ещё удастся поесть на халяву и потусить с мажорами? Такого шанса может больше и не быть. Нельзя его упускать. Но как же Билл? Вряд ли ему станет лучше в помещении с громко играющей музыкой. Может, оставить его в машине? Нет, не вариант, потому что никто из бывших одноклассников Билла, кроме Ричарда, не знает Пайнса. Он для них будет просто человеком с улицы, который совершенно внезапно оказался в списке приглашённых гостей. Взять парня с собой придётся в любом случае. В конце концов, ведь это была его идея приехать сюда. Никто его не заставлял тащиться на другой конец города. Ничего не случится если они на полчасика заскочат на эту вечеринку. Биллу как раз не помешает развеяться и отвлечься от своих воспоминаний, продолжавших всплывать у него перед глазами. К тому же можно будет у кого-нибудь спросить, как им лучше всего будет добраться домой. Уж кто-то должен же им помочь? Только вот как Диппер будет вести машину? Он сто процентов не сможет устоять перед алкогольными напитками, особенно перед своим любимым джин-тоником. В нетрезвом виде он точно не сядет за руль. А может, ему снова повезёт? Ведь вчера его никто не остановил на пути из Сан-Хосе в Пьемонт, хотя он выпил полбутылки пива. Он же ведь не планирует нажираться до поросячьего визга, верно? От пары глотков хуже точно никому не будет.       Когда Диппер сообщил Биллу о принятом решении, тот никак на это не отреагировал. Он готов был пойти куда угодно и сделать всё, что только ему прикажут. Он больше не испытывал ни злости, ни грусти, ни отчаянья. Весь спектр его эмоций в один момент просто кто-то обесцветил, нажал на тумблер внутри него и выключил любое проявление хоть каких-то чувств. Теперь он просто какая-то аморфная масса без имени, пола и возраста, чем-то отдалённо похожая на человека, коим он сам себя больше не ощущал. Диппер не мог не заметить в каком Билл, мягко говоря, подавленном состоянии. Он прекрасно понимал, что ему не стоит идти на эту шумную вечеринку. Несмотря на это, он помог парню выбраться из машины и повёл его к ресторану. Ему самому было очень плохо, в какой-то степени даже хуже, чем Биллу. В его голове вертелись пугающие мысли, которые ни в коем случае не должны были выйти за рамки сознания. По правде говоря, он идёт сейчас в этот ресторан только для того, чтобы перестать вообще о чём-либо думать. Крепкие напитки отлично могут в этом помочь. Конечно, это не решит проблему коренным образом, но зато на какое-то время заглушит сильную душевную боль, терпеть которую просто уже не было сил.       Как оказалось, Билл с Диппером были не единственными, кто не смог по тем или иным причинам подъехать на вечеринку к точно назначенному времени. Как минимум ещё пять человек вместе с ними направились к ресторану, попутно что-то обсуждая. Первое, что сразу бросилось парню в глаза, была их одежда. Сначала могло показаться, что она такая же, как и у него, как вообще у любого среднестатистического американца. Тот же фасон, тот же крой, такая же ткань, такой же дизайн. Нет абсолютно ничего особенного в этих шмотках. Единственное, что отличало эти вещи от всех остальных — это бренд. Ты можешь с пеной у рта доказывать, что нет никакой зависимости цены одежды от её качества, но громкое слово «бренд» вмиг разбивает все твои аргументы вдребезги. Хотя для тех людей, которые прошли мимо парней, вопрос цены, качества, удобства или долговечности просто не имеет значения. Для них брендовые вещи — это своеобразный маркёр, благодаря которому они могут отличить своих от чужих, определить, к какому классу или прослойке общества относится человек. У Пайнса был последний шанс избежать столкновения лицом к лицу с этими снобами, которые не упустят возможность задеть его, пройдясь по его внешнему виду. Но он не стал слушать голос разума и пошёл вслед за ними. Наверное, если бы он не заезжал «погостить» к родителям Билла, он бы тотчас же развернулся и поехал отсюда восвояси. Меньше всему ему хотелось стать посмешищем для каких-то выскочек. К сожалению, история не знает сослагательного наклонения. Поэтому ему придётся полчаса потерпеть общество людей, родившихся с золотой ложкой во рту.       У входа в ресторан гостей встречал хостес, опрятного вида юноша лет семнадцати-восемнадцати с зализанными назад иссиня-чёрными волосами. Он лучезарно улыбался всё прибывавшим и прибывавшим людям, мило с ними беседовал и галантно кланялся им. Перед тем, как проводить посетителей к их столикам, он просил каждого подтвердить свою личность. Только после этого он позволял пройти им внутрь. Весь этот процесс занимал очень много времени. Когда очередь дошла до Билла с Диппером, они были этому несказанно рады, потому что стоять практически в домашней одежде на улице оказалось довольно-таки холодно. — Стойте, вы куда? — хостес преградил дорогу парням, не давая им приблизиться ко входу. — Как куда? В ресторан, — ответил Диппер, не понимая, почему их не пускают внутрь. — Ресторан сегодня закрыт на спецобслуживание. Вход осуществляется только по спискам. — Но мы есть в списках. — Что-то я очень сильно в этом сомневаюсь. Вы вообще, честно говоря, не похожи на тех, кто может себе позволить отобедать в нашем ресторане. Что уж и говорить о том, чтобы вас пригласили на закрытую вечеринку, — высокомерный тон юноши не на шутку разозлил Диппера. Да как он посмел так отвратительно себя вести с будущими посетителями? Этот сосунок ещё не знает, с кем связался. — Проверим? — Не вижу смысла в этом, но раз вы настаиваете, тогда назовите ваши фамилии. — Пайнс и Сайфер. Можем даже паспорта показать, чтобы вы уж точно убедились, что это действительно мы, — сказал Диппер и протянул парню два документа, удостоверяющих личность. Всё-таки не зря он приучил себя и Билла всегда носить с собой паспорта. Он знал, что когда-нибудь они пригодятся им.       Хостес внимательно посмотрел на документы, а потом снова на парней. Его надменное выражение лица одномоментно сменилось на приветливое и дружелюбное. Ещё секунду назад ему хотелось выставить этих проходимцев на улицу, а сейчас он был готов им ноги расцеловать, лишь бы они простили его и не сообщали о его отвратительном поведении начальству. — Что ж, действительно, вы есть в списках. Извините меня за мою бестактность. Проходите. — Я же говорил. Посторонись, халдей, — произнёс Диппер и толкнул юношу, чуть не сбив его с ног.       Билл был поражён такому дерзкому и раскрепощённому поведению Диппера. Его как будто подменили. Интересно, что на него нашло? Какая муха его укусила? Парень заметил удивлённое выражение лица Сайфера и решил пролить свет на то, почему же он так странно поступил: — Что ты на меня так смотришь, Билл? Если бы у тебя был голос, ты бы так и поступил. Разве нет? Я не мог упустить возможность унизить этого чувака так, как это сделал бы ты. И, знаешь, никогда не думал, что скажу это, но ощущение своего превосходства над людьми — одно из самых прекрасных чувств, которые я когда-либо испытывал. Теперь понятно, почему ты задирал всех в школе и в универе. К этому можно привыкнуть. Я никоим образом не оправдываю твои мерзкие поступки, но зато мне стало всё ясно. Я начал больше понимать тебя, и мне кажется, что это очень хорошо. Надеюсь, когда-нибудь и ты сможешь понять меня.       Как только парни переступили порог ресторана Golden area, они очутились в довольно просторном помещении с приглушённым матовым белым светом, исходившем от светодиодных ламп, встроенных в потолок. Небольшие глянцевые чёрные столики прямоугольной формы были сдвинуты друг с другом, образуя один большой стол, за котором расположилось несколько десятков человек. Удобно устроивших в красных кожаных креслах, они отнюдь не утончённо и неторопливо наслаждались изысканными блюдами, смакуя каждый кусочек, а, словно дикие звери, жадно набрасывались на еду, желая урвать кусок побольше. Они вгрызались зубами в сочные стейки с кровью, жир с которых медленно стекал по их подбородкам, попадая на их брендовую одежду, вмиг покрывавшуюся трудновыводимыми пятнами. Кто-то, пытаясь разделать лобстера, забрызгал соком сидящих напротив, у которых не было специального нагрудника; другой из-за своей дикой неуклюжести опрокинул соусницу прямо себе на штаны; какая-то дама навеселе и вовсе, позабыв обо всех правилах этикета, взяла в руки устрицу и характерным хлюпающим звуком высосала содержимое раковины. Но в данный момент никого из них не волновало, как они выглядят со стороны. С набитым ртом они продолжали что-то рассказывать своим собеседникам, которые как будто даже и не слушали, что им говорят. Иногда они отвлекались от своей трапезы, чтобы пригубить искрящиеся в их изящных бокалах из чистого хрусталя алкогольные напитки, затуманивающие и без того замутнённый разум. Из небольших колонок, подвешенных под потолком, лилась оглушительная электронная музыка, эхом распространявшаяся по полупустому помещению. Зал ресторана был разделён стеклянной перегородкой на две зоны: непосредственно само место приёма пищи и танцпол. Кто-то из особо смелых и незакомплексованных людей выходил на импровизированную сцену и с дикой энергией двигался под музыку, совершенно не задумываясь о том, что о них могут подумать другие. Оторваться по полной — вот, каким было их главное и единственное желание. Те, кто не хотел демонстрировать свои танцевальные навыки на всеобщее обозрение, уединялись у бара и с позиции наблюдателей смотрели на более открытых и раскрепощённых людей.       Когда хостес показал парням их места, которые как некстати оказались рядом с туалетом, он поспешил удалиться, чтобы встретить оставшихся посетителей. Диппер чувствовал себя настоящим нищебродом среди этой золотой молодёжи. Он пытался как-то скрыть свою неловкость, но у него никак не получалось это сделать. Чёрт, даже официанты одеты куда лучше, чем он. Какой позор. Таким ущербным он не чувствовал себя ещё со школы. Неужели надо было надеть костюм, чтобы мало-мальски соответствовать контингенту ресторана? Хотя чего он парится? Ну, да, возможно, его стиль и внешний вид немного отличаются. И что с того? Кто сказал, что быть другим плохо? То есть лучше было бы притворяться тем, кем ты не являешься, чем показать себя настоящего, но при этом выделяться среди остальной массы людей? Да и каких людей? Невоспитанных и неряшливых пьяниц с завышенным чувством собственной важности, которых, видимо, никто за двадцать с половиной лет жизни не научил хорошим манерам. Если бы Диппер не знал, что все они являются представителями высшего общества, он бы подумал, что перед ним обычные офисные клерки, не более. Факт того, что никто из одноклассников Билла, как оказалось, не умел вести себя за столом, немного успокаивал парня. Главное самому не ударить в грязь лицом во время трапезы.       Парни уселись за стол и принялись ждать, когда к ним подойдёт официант. Буквально через пару минут им принесли меню на сегодняшний вечер, блюда в котором были весьма разнообразны. Вообще Диппер никогда особо не любил морепродукты, но в этот раз решил побаловать себя лобстером. Тот парень, обрызгавший его соком всех вокруг, ну уж очень аппетитно ел этот деликатес. К тому же за этот ужин Пайнсу не придётся платить ни цента. Как говорится, гулять так гулять. Билл же в отличие от Диппера заказал фрикасе из телятины. Ну, как заказал? Просто ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо. Ему было всё равно, что он будет сегодня есть или пить. Несмотря на то, что его тело находилось здесь, его душа была где-то далеко-далеко отсюда. Не известно, что должно произойти, чтобы она вернулась обратно к своему хозяину. Пока парни ждали свой заказ, Диппер подошёл к барной стойке и попросил налить себе джин-тоник. Когда всё было готово, он взял в руки стакан и сделал небольшой глоток. Горьковато-сладкая жидкость с лёгкими нотками цитрусовых приятно покалывала язык и дарила ощущение невероятной свежести, приводя спутаные мысли в порядок. Она медленно стекала по горлу то обжигая его, то, наоборот, охлаждая. Это странное чувство заставляло не останавливаться, а продолжать наслаждаться этим поистине великолепным напитком.       У Сайфера же не было желания вливать в себя алкоголь. Если пару часов назад ему так и хотелось приложиться к бутылке, то сейчас он мечтал лишь об одном напитке — простой негазированной тёплой воде. У него началось ужасное першение в горле, из-за чего он стал подкашливать. Этот кашель раздражал не только его самого, но и остальных посетителей, которые уже успели сделать ему пару замечаний. Он не знал, как избавиться от этого неприятного ощущения. Просить совета у Диппера он не стал, поэтому решил просто выпить стаканчик тёплой воды. Ну, вдруг поможет. Около десяти минут он пытался объяснить бармену, что ему нужно. Сначала он хотел написать в заметках на телефоне текст, который бы он сказал, если бы у него был голос, но его смартфон как назло стал глючить, потому что уровень его заряда оказался на минимуме. И почему он заранее не поставил его на зарядку? Чёрт, да что ж за день-то такой? Когда Билл понял, что его телефон окончательно сдох, ему не осталось ничего больше, кроме как с помощью жестов постараться объяснить бармену свою просьбу. Но все эти танцы с бубном не принесли никаких успехов. Даже Диппер достаточно долго не мог сообразить, что пытается сказать Билл. В конце концов, до него дошло, что хочет парень, поэтому сам заказал ему воду. Когда Билл поднёс стакан ко рту и сделал глоток живительной влаги, он чуть обратно всё не выплюнул. Ему было настолько больно, будто он проглотил что-то острое. Мягкая и тёплая вода ощущалась для него как сотни колющих и режущих предметов, которые он зачем-то запихал себе в горло. Если бы он мог, он непременно бы закричал от этой адской боли, но, к сожалению, он не в силах был выдавить из себя ни звука. Только по его сморщенному выражению лица можно было понять, что он сейчас чувствует. — Ну, как ты, Билл? Тебе стало лучше? — поинтересовался Диппер, беспокоясь о самочувствии парня. — Вижу, что нет. Эх, а всё-таки жаль, что ты не знаешь язык жестов. А то мы бы смогли спокойно с тобой общаться как ни в чём не бывало. И тебе совершенно не нужно было бы присылать мне эсемески, чтобы что-то сказать. Предвосхищая твоё любопытство, отвечаю: да я изучал язык жестов. Для чего? Ну, видишь ли… Лет в двенадцать-тринадцать у меня начал меняться голос. Это был один из самых ужасных периодов моей жизни. Каждый раз, когда я выходил к доске, чтобы ответить домашнее задание перед, мой голос начинал предательски ломаться. Он выдавал порой такие запредельно высокие ноты, что надо мной смеялся весь класс. Естественно, очень скоро мне это надоело. Я мечтал только об одном — чтобы никогда и ни за что я не мог произнести ни слова. В моей голове, как мне тогда казалось, возникла просто гениальная идея. А что если я буду общаться с помощью языка жестов? Тогда бы мне не пришлось открывать рот и позориться перед одноклассниками. Как ты, наверное, уже успел догадаться, ничего из этой затеи не вышло. Зато теперь я могу свободно общаться с глухонемыми. Возможно, когда-нибудь этот навык мне пригодится.       Тот факт, что Диппер знает язык жестов, действительно удивил Билла. Парень до этого никогда ему не рассказывал эту историю. Интересно, что же он ещё от него скрывает? — Кстати, держи, — Пайнс достал из заднего кармана джинсов свой телефон и протянул его Биллу. — Можешь пока воспользоваться моим телефоном, чтобы, так сказать, поддерживать связь с окружающим миром. Вернёшь мне его, когда мы будем дома.       Парень был безмерно счастлив, что ему не придётся «молчать» весь этот вечер. Действительно, потерять хоть какой-то контакт с окружающими оказалось бы для него, довольно общительного человека, просто ужасной новостью. Получив во временное пользование телефон Диппера, Билл сразу принялся в нём что-то печатать. Ему не терпелось узнать у своего парня ответ на один волнующий вопрос, который буквально несколько секунд назад возник в его голове. — «А ты изучал азбуку Морзе?» — вот какой вопрос интересовал Сайфера, который, впрочем, не сомневался, что получит на него положительный ответ. — Азбуку Морзе? Да, её я тоже изучал. Просто из любопытства.       Билл не успел ничего больше спросить у Диппера, так как в этот самый момент официант принёс их заказ. Варёный лобстер ярко-красного цвета был украшен листьями салата, овощами и дольками лимона. К нему принесли соусницу, лимонную воду для смачивания пальцев, специальные приборы для его разделывания и, конечно же, нагрудник, чтобы не запачкаться. Пайнс заранее посмотрел в интернете, как правильно есть этот деликатес, поэтому всего за пару минут сумел отделить мясо лобстера от панциря и приступил к трапезе. На самом деле он не был голоден. Он уже довольно сытно поел дома мясную лазанью собственного приготовления. Однако желание поесть за счёт элиты оказалось сильнее. К тому же вдруг Билл прав и в следующем году никакой встречи выпускников не будет? Тогда нужно по-максимуму оторваться сегодня в этом ресторане, в который его вряд ли ещё когда-нибудь пустят. Нежное и упругое мясо лобстера чем-то отдалённо напоминало по вкусу обычные креветки. Сладко-солёная плотная волокнистая текстура обитателя морских глубин просто таяла во рту. Она довольно легко разжёвывалась и даже не застревала в зубах, что было несомненным плюсом. От наслаждения Диппер даже закрыл глаза и на секунду представил себя сидящим у самого берега моря, где нет ни единой души, кроме него. Нет больше никакой необходимости решать проблемы своей личной жизни, отдавать все силы осточертелой работе, заботиться о порядке в доме, каждый день стоять у плиты и с ужасом ждать следующего дня, который не принесёт ничего хорошего, только боль и разочарование в жизни. В том райском уголке можно просто лечь на песок и под шум волн смотреть на голубое небо, наблюдая за движением медленно плывущих кучевых облаков. Как жаль, что за все двадцать два года своей жизни Дипперу так и не удалось побывать на море. Ему было всегда некогда. Сначала учёба, потом работа… Наверное, он никогда не пройдётся босиком по горячему песку, никогда не окунётся с головой в солёную воду, никогда не увидит парящую в небе стаю чаек, выпрашивающих себе лакомство, и никогда не встретит рассвет под шум прибоя.       Билл также решил не отставать от Диппера и, наколов самый маленький кусочек телятины на вилку, отправил его в рот. К своему удивлению, он не смог его проглотить. Даже такой, казалось бы, небольшой кусок застревал у него в горле и не хотел проталкиваться дальше. Всё осложнялось тем, что ему было очень больно глотать. Если уж обычная вода «раздирала» ему горло, то твёрдая пища и подавно приносила ему дискомфорт. В конце концов, ему удалось проглотить проклятое мясо, запив его некоторым количеством воды. На самом деле Билл не очень сильно расстроился, что ему не удалось поесть ресторанной еды. Он и без того довольно плотно поужинал. Фрикасе точно было бы лишним.

***

      Пока каждый из парней по-своему наслаждался изысканными блюдами высокой кухни, они даже и не заметили, что за ними кто-то наблюдал. Они долго не обращали на него внимание, но в какой-то момент Диппер, почувствовав что-то неладное, поднял взгляд и увидел этого человека, который показался ему очень знакомым. Он встал из-за стола и, подойдя к нему, распознал в нём своего начальника. — Мистер Дженсон, это вы? — Мистер Пайнс? И вы здесь? Ну, надо же какая неожиданность. Вас тоже, значит, пригласили на встречу выпускников? — Да, как видите. Правда, Билл сообщил мне об этом буквально пару часов назад, поэтому я не успел как следует подготовиться к этому мероприятию, — начал оправдываться Диппер, чтобы объяснить, почему он явился на вечеринку в домашней одежде. Ему всё ещё было ужасно неловко. Особенно сейчас, когда на него смотрел его начальник. Кто ж знал, что он тоже здесь будет? — А вы что тут делаете? Билл говорил мне, что за несколько лет до выпускного вы перевелись в другой класс. А, как мне известно, на этот вечер были приглашены исключительно его одноклассники. Или я что-то путаю? — Нет, вы ничего не путаете. Просто организатор этой вечеринки мой давний друг. Он настоял на том, чтобы я тоже пришёл. У меня не было причин ему отказывать. Подумаешь, пару лет отучился в параллельном классе. Разве это повод отказываться от встречи с теми, с кем я провёл за одной партой десять лет? — Ну, да, наверное, вы правы. Я как-то об этом не подумал. — Знаете, а я сначала даже и не узнал вас. Но потом, приглядевшись, понял, что не ошибся. Я рад, что вы смогли выбраться в люди. Кстати, как там Билл? Как он себя чувствует? Ему удалось вылечиться? — поинтересовался Кайл. — К сожалению, нет. Он всё ещё неважно себя чувствует. Даже и не знаю, как мне ещё помочь ему. Сначала мне казалось, что у него обычная простуда, а сейчас… На самом деле мне сложно сказать, чем он болен. Недавно он вообще потерял голос. Не из-за болезни, а из-за его легкомысленности. Так что вам он вряд ли что-нибудь сможет рассказать. — Это ужасно, просто ужасно. Если ему настолько плохо, может, не стоило тащить его сюда? — Приехать сюда было исключительно его инициативой. Мы даже с ним чуть не поссорились из-за этого. Вообще я сам прекрасно понимаю, что не стоит ему здесь долго засиживаться. Поэтому мы заскочили в ресторан буквально на полчаса.       В это время Билл, согнувшись в три погибели, сидел за столом и ковырялся вилкой у себя в тарелке. Его тело в какой-то момент стало таким тяжёлым, что хотелось лечь прямо на пол, закрыть глаза и проспать до самого утра. Он не мог больше находиться в помещении с оглушающей и раздражающей музыкой. Он задыхался в этом душном зале, в котором, как оказалось, отсутствовала система вентиляции. Все эти пьяные разговоры обо всём и ни о чём, танцы до упаду, какое-то невероятное количество еды и алкоголя — ничто из этого не вызывало положительных эмоций. Нет, он не намерен оставаться здесь больше ни секунды. Желание пообщаться со своими бывшими одноклассниками вмиг куда-то улетучилось, словно его и не было вовсе. Всё равно, как оказалось, они не помнят его. Если бы это было не так, его бы сразу обступили со всех сторон, потому что он был королём школы, самым популярным учеником за всё её существование. Его имя знал каждый. Чего только не делали люди, чтобы понравиться ему и стать частью его «банды». К сожалению или к счастью, теперь он для них никто. У него больше нет ни денег, ни связей, ни влияния. А на одном только имени далеко не уедешь. Если Диппер хочет и дальше продолжать тусоваться здесь, то пусть остаётся, это его право. Но он не может удерживать своего парня здесь насильно. Он обязан его отпустить домой. Только Билл хотел сообщить Пайнсу о том, что он уходит, как вдруг заметил, что тот куда-то испарился. Ну, куда его понесло? Чего ему спокойно не сиделось? Нет, надо было обязательно встать из-за стола и пойти пообщаться с каким-то парнем, лица которого Биллу не удалось разглядеть. Кое-как поднявшись с места, он направился к барной стойке, где Диппер мило беседовал с «незнакомцем». Чтобы не упасть, он опирался на спинки кресел, заставляя людей, сидящих за столом, отвлечься от своей трапезы и приковать всё своё внимание к нему. — Посмотри, посмотри туда. Ты видишь, кто это? Это же он, — прошептал кто-то из посетителей. — Нет, не может быть. Он не похож на него. — Да клянусь тебе, это точно он. — Вы тоже считаете, что этот человек… Неужели, неужели сам Билл Сайфер почтил нас своим визитом? — подключился к разговору третий. — А я думаю, что он просто похож на Билла Сайфера. Тот Билл Сайфер, которого я знаю, не стал бы сидеть тихо-мирно в углу. Он бы во всеуслышание заявил о своём появлении, — заметил ещё кто-то. — Если это действительно он, тогда я сматываюсь. Не хочу вновь остаться покалеченным.       Абсолютно каждый, кто сидел за столом, внимательно наблюдал за действиями Билла, гадая, правда ли это их одноклассник, тот самый Сайфер, или же просто незнакомый человек, который сильно похож на него. Когда парень приблизился к Дипперу, он наконец смог разглядеть, что тот беседовал с Кайлом. Да уж, вот так сюрприз. И что он тут делает? Наверняка тоже пришёл развлечься. Впрочем, это было совершенно неважно. Билл здесь только для того, чтобы поставить Диппера в известность о том, что очень скоро он покинет эту вечеринку. Только он взял телефон и принялся набирать текст, как вдруг у него ни с того ни с сего начало двоиться в глазах. Все буквы и цифры на клавиатуре разом перемешались между собой, образовав какую-то сборную солянку из символов. Парень прищурился настолько, насколько это было возможно, и одним пальцем пытался «поймать» скачущие из стороны в сторону буквы, чтобы наконец составить из них всего два слова — «я ухожу». Ни одна из его попыток не увенчалась успехом. Он то и дело промахивался, порой не попадая даже по экрану смартфона. Диппер не мог в очередной раз проигнорировать сигналы, подаваемые телом Билла, которое просто кричало о том, что ему нужны тишина и покой. Он забрал у него телефон и, глядя ему прямо в глаза, сказал, что совершенно не против того, чтобы они вдвоём поехали домой. Ему самому, если честно, больше не хотелось здесь оставаться. Сложно описать, как счастлив был Билл, услышав эти слова. К нему даже ненадолго вернулась энергия, которая, казалось, до конца этого дня решила покинуть его тело. Только он собрался вместе с Пайнсом направиться к выходу, как вдруг услышал очень знакомый голос, исходивший из другой половины зала, где был танцпол. — Кайл! Кайл, где ты?!       Парни резко обернулись и увидели девушку в чёрном платье на бретельках с пайетками, искрившимися при каждом её движении. Оно едва-едва прикрывало её стройные длинные ноги, которые украшали красные туфли с острым носом на высоком каблуке. Она грациозно ступала по кафельному полу, словно настоящая принцесса, то и дело поправляя свои завитые золотистые локоны. На её вздёрнутом маленьком носике красовались очки в белой прямоугольной оправе. Этой эффектной девушкой оказалась… Джессика. Она была последним человеком, которого парни ожидали увидеть здесь. Неужели теперь она встречается с мистером Дженсоном? Этого же просто не может быть. Как, как это произошло? Да, она флиртовала с Кайлом всю эту неделю, но Диппер думал, что её попытки привлечь внимание начальника не увенчались успехом. Значит, ей всё-таки удалось охмурить его. В этой ситуации можно было только посочувствовать ему. Он ещё не знает, на какие муки себя обрёк, связавшись с этой мегерой. — Любимый, ты куда пропал? Ты же обещал, что весь вечер будешь со мной… — надув свои пухлые губки, недовольно пробормотала Джессика, но увидев своих коллег по работе, натянула фальшивую улыбку на своё кукольное личико. — Билл? Диппер? А что вы здесь делаете? Неужели вас тоже пригласили на встречу выпускников? Ну и кто же из вас учился в частной школе имени Эндрю Рида?       Дипперу не хотелось говорить своей коллеге правду. Если он скажет, что в этой школе учился Билл, она же всем и каждому об этом растрезвонит. И наверняка догадается о дружбе парня с мистером Дженсоном. Что же тогда ей сказать? Что они оказались здесь совершенно случайно, что по ошибке попали на закрытую вечеринку, на которую не пускают людей с улицы? Нет, парень прекрасно помнил, к чему привёл его обман насчёт отношений с матерью. Тогда он чуть не расстался с Биллом, стал на какое-то время объектом обсуждений коллег и дал повод Рону для ещё больших насмешек над ним. Нет, он не допустит, чтобы всё повторилось вновь. Придётся волей-неволей сказать правду. К тому же в её интересах молчать, ведь тогда Диппер всем расскажет о её взаимоотношениях с директором. А она вряд ли будет в открытую об этом заявлять. — Да, Билл там учился. Я же как и ты никого здесь не знаю. Ещё вопросы будут? — коротко ответил Диппер, стараясь уверенным тоном подавить любопытство девушки. — Да, нет, у меня больше нет к вам вопросов. Мне просто захотелось узнать, как вы попали сюда, только и всего. Я бы с радостью поболтала с вами, но сейчас мне не до этого. Я хочу растормошить Кайла, который, как я поняла, вообще хотел весь день в углу простоять. Ну, котик, пойдём потанцуем. — Да говорю же, я не умею танцевать. Зачем перед всеми позориться?       Джессику не устроил такой ответ. Она поджала нижнюю губу и жалобно посмотрела на Кайла своими большими голубыми глазами. Парень довольно долго держался, но, в конце концов, сдался чарам этой коварной обольстительницы. — Хорошо, уговорила. Сейчас иду. Удачного отдыха вам, парни. Выздоравливай, Билл.       И они пошли на танцпол, оставив Билла с Диппером вдвоём. Им несказанно повезло, что Джессика не была настроена на беседу с ними, а то бы она часа на два их задержала. Эта болтушка может до смерти заговорить любого, ей только повод дай. Конечно, иногда в её компании бывает очень интересно, но всё-таки в большинстве случаев общение с ней весьма утомительно. Биллу не хотелось тратить своё время и оставшиеся силы на бессмысленную болтовню, поэтому, взяв под руку с Диппера, он пошёл к выходу. Неужели он скоро окажется дома и сможет наконец-то отдохнуть от всех этих пьянок-гулянок в тёплой и мягкой постели? Да, а ведь его парень был абсолютно прав, когда запретил ему ехать в ресторан. Он ведь предупреждал его, что всё это дело добром не кончится. Надо было просто прислушаться к его совету, только и всего. И тогда всё было бы хорошо, и Сайфер не встретился бы лицом к лицу со своим прошлом, продолжавшем напоминать ему о себе. Почему он никогда не воспринимает слова своего партнёра всерьёз? В чём причина его недоверия к нему? Может, всё идёт из детства? Билл ведь никогда не слушал, что ему говорили родители, и делал всё с точностью до наоборот. Он, сам того не осознавая, проецирует образ родителей на Диппера, поэтому и воспринимает всё, что бы он ни говорил, в штыки. И что же тогда с этим делать? Как ему научиться видеть в Пайнсе не образ отца и матери, а исключительно его самого, человека, не имеющего ничего общего с Сайферами? Билл не знал, где найти ответ на этот вопрос. Казалось, он движется в правильном направлении, но постоянно сворачивает не туда, куда нужно. Возможно, когда-нибудь он сумеет отделить зёрна от плевел.       От этих размышлений Билла отвлёк какой-то чувак в разноцветной гавайке и красных шортах, преградивший дорогу парням. Его лицо, как ни странно, было знакомо Дипперу. Эти тёмно-русые волосы, эта ослепительная располагающая к себе улыбка, это большое родимое пятно на шее... Где же он видел его? Может, они пересекались в каком-нибудь магазине? Или же в бизнес-центре. А вдруг они встречались на заправке? Нет, парень так и не смог вспомнить его. Незнакомец же вообще не обращал внимания на Диппера и всё это время смотрел на Билла, а потом ни с того ни с сего крепко обнял его. — Ну, надо же, какие люди. Билл Сайфер собственной персоны. Давно не виделись. Мне буквально только что позвонили и сообщили, что ты, почётный гость этого вечера, здесь. А это кто с тобой? Неужели твой парень, тот самый Диппер Пайнс, о котором ты так много рассказывал?       Билл, естественно, ничего не смог ответить на вопрос своего одноклассника и лишь коротко кивнул. Тот не придал значение этому довольно странному ответу особенно для такого общительного человека, которого порой и не заткнёшь, и продолжил. Он около двух минут что-то ему рассказывал, активно жестикулируя. Билл не слушал, что говорил ему его когда-то близкий друг. Единственное, что ему удалось запомнить из его разговора, это то, что практически сразу после окончания школы парень женился на девушке по имени Гермиона, которая родила ему двух прелестных ангелочков — дочь Ванессу и сына Рэнди. — Вот, что особо важного произошло за мной за эти шесть лет. А теперь расскажи ты мне, как сложилась твоя жизнь. Мне было бы очень интересно послушать твой рассказ, — сказал парень, ожидая, что Билл тут же начнёт тараторить без умолку. Но этого не произошло. Он не произнёс ни слова. В какой-то момент парню показалось, что он ошибся, и перед ним не Билл Сайфер. Чтобы убедиться, что он не обознался, он даже снял свои модные солнечные очки. Нет, перед ним точно был Билл Сайфер. Почему же тогда он так странно себя ведёт? — Что-то я не понял. Ты чего это молчишь, будто воды в рот набрал? — Позвольте мне всё объяснить. Понимаете, Билл недавно сорвал голос, поэтому он не может разговаривать. Он общается исключительно через переписку. Ну, если нужно, можете у меня узнать всё, что вас интересует. Чем смогу, помогу, — сказал Диппер, запинаясь чуть ли не на каждом слове. Он не понимал, что с ним творится. Перед ним стоит такой же человек как и он, из плоти и крови. Почему же он тогда так сильно нервничает? Просто этот парень, как и большинство людей, собравшихся здесь, принадлежат к высшему обществу. Наверняка их годовой доход составляет около миллиона долларов. Они могут позволить себе совершать дорогие покупки, путешествовать по разным странам и городам, в конце концов, некоторые из них способны даже повлиять на принятие или отмену тех или иных законов. Как тут сохранять спокойствие, когда в любой момент этот человек, если он сильно этого захочет, может повлиять на твою судьбу?       Биллу совершенно не были близки мысли Диппера. Он никогда в жизни не задумывался о том, чтобы лебезить перед более влиятельными людьми. Ему и без того волей-неволей пришлось довольно долгое время подчиняться своим родителям. Кроме них не было ни одного человека на свете, который заставил бы парня пресмыкаться.       Одноклассник Билла явно не поверил тому, что сказал Диппер. Как это он не может разговаривать? У него всегда было конское здоровье. Многие восхищались тем, что он всегда чувствовал себя просто превосходно. У него даже голова никогда не болела. А тут голос пропал. Не привирает ли его партнёр? Билл, видя, что его друг скептически отнёсся к тому, что сказал Диппер, в подтверждение его слов написал ему вот такое сообщение другу: «Мой парень говорит правду. Я действительно не могу разговаривать. Извини, что так получилось». — Что ж, понятно. Очень жаль, конечно, что я не смогу с тобой нормально поговорить. Мне о многом хотелось бы тебя расспросить. Мы же виделись с тобой целых шесть лет назад. С тех пор от тебя ни слуху ни духу. О твоих родителях, кстати, тоже ничего не известно. Я совсем недавно узнал, что их дом по какой-то причине снесли. Я спрашивал у своих знакомых, что случилось, но никто из них так и не дал мне вразумительного ответа. Так что же всё-таки произошло? Неужели они переехали? — Да, вы абсолютно правы, они переехали. В другую страну. Куда конкретно, сказать не могу. Но, поверьте мне, им там будет намного лучше, чем здесь, — сказал Диппер, слова которого отчасти были правдой. В какой-то степени для родителей Билла психушка и есть другая страна со своими порядками и законами. Да и окружающим людям и им самим намного комфортнее вдали друг от друга. — Ну, понятно. Кстати, Диппер, перестань называть меня на «вы». Ты же как-никак возлюбленный моего друга. — Хорошо… А как я могу к вам… то есть к тебе обращаться? — Ой, забыл представиться. Меня зовут Элиот. Элиот Фриз. Я являюсь организатором этой вечеринки. Билл не говорил тебе разве? — Элиот Фриз? Постойте, это не вы ли снимались в одном из самых кассовых фильмов прошлого года? Он же даже получил «Оскар». Вроде он назывался «Между двух стихий», я же не ошибаюсь? — Нет, ты не ошибаешься. Действительно, я играл в нём одну из главных ролей. А тебе что, нравится этот фильм?       Диппер тут же пожалел о своём вопросе. Естественно, ему не нравился этот фильм. Можно по пальцам пересчитать кинокартины, которые он считает хотя бы смотрибельными. Он просто хотел узнать, является ли парень актёром, только и всего. И что теперь делать? Притворяться, что он является фанатом этой бездарщины, чтобы не настраивать против себя самого организатора этой закрытой вечеринки? Ну уж нет. Тогда не остаётся ничего больше, кроме как сказать правду, только как можно более деликатно. — Ну, если честно, не очень. Костюмы подобраны так себе, актёрская игра на среднем уровне, декорации тоже оставляют желать лучшего. Обычный проходной фильм, ничего интересного. Но, знаешь, Элиот, ты был одним из немногих, кто отыграл достойно. — Ну, спасибо за комплимент, что ли. Кстати, а что мы с вами у входа стоим? Пойдёмте к столу. Где ваши места? — спросил Элиот и, когда увидел, что парней посадили рядом с туалетами, ужасно разозлился. — Как? Вас посадили с краю? Скажите, кто это сделал, и я разорву его в клочья. Билл Сайфер и его парень просто обязаны сидеть во главе стола. И даже не отказывайтесь от оказываемой вам чести. Я многим обязан Биллу. Не знаю, где и кем бы я был, если бы не он.       Он повёл их обратно за стол и, как обещал, усадил в самый центр, а их место занял какой-то неприметный парень с голубыми волосами. А ведь им почти удалось уйти отсюда. Так нет же, Элиоту надо было появиться именно в самый неподходящий момент. Диппер попытался сказать, что Билл болен, что ему нужен отдых, но парень ничего не хотел слушать. Он сказал, что не отпустит их, пока не узнает всё, что произошло с ними за эти шесть лет. Похоже, они застряли тут надолго.       Когда остальные гости узнали, что они не ошиблись, и человек, похожий на Билла Сайфера, действительно он и есть, они разом обступили его и стали наперебой заваливать его вопросами. Диппер снова почувствовал себя чужим в окружении этих «поклонников» Билла. Зачем он здесь, если он никому не интересен? Правда, на этот раз с ним всё-таки разговаривали. Но только для того, чтобы через него узнать тот или иной факт о Сайфере. Можно сказать, Пайнс являлся своеобразным посредником между Биллом и его одноклассниками. Поначалу его это жутко раздражало, но со временем он привык к своей незавидной роли. Возможно, это не то общение, которое он хотел получить и о котором всю жизнь мечтал, но зато его больше не считают пустым местом. Ну, по крайней мере, Дипперу хотелось в это верить.       Как оказалось, на встречу выпускников пришли не все одноклассники Билла. Из пятнадцати человек только десять смогли отложить свои дела и повидаться со школьными приятелями. Разумеется, как и ожидал Диппер, в их число не входил Ричард. Ну, хорошо устроился, нечего сказать. На кой чёрт он тогда напомнил Биллу об этой вечеринке, если сам решил на неё не ходить? Попадись парень сейчас Дипперу на глаза, он бы разорвал его в клочья. Он, кстати, был единственным, кто не назвал причину, по которой решил отказаться от предложения Элиота. Все остальные же заранее сообщили о других, более важных делах, оказавшихся для них более приоритетными. Например, у Миланы как раз в этот самый день была свадьба. Естественно, бракосочетание с любимым человеком было для неё гораздо важнее. Боб вообще сейчас находился в командировке в другой стране. У него совершенно не было желания бросать работу ради нескольких часов веселья с людьми, с которыми он когда-то вместе учился. А у Нормы с Хуаном совсем недавно родился сын, поэтому они теперь всё своё время проводили с ним. А вот Джулия, высокая девушка в строгом брючном костюме бордового цвета с собранными в пучок каштановыми волосами, не была обременена такими заботами, такими как семья, поэтому и пришла в сегодня в ресторан. В её собственности находилось несколько десятков салонов красоты. Когда она назвала свою фамилию — Виннерс —Диппер сразу её узнал. Сэмюэль, вечно задумчивый молодой человек с густыми вьющимися светлыми, почти белыми кудрями, своим профилем походивший на какого-то римского полководца, владел сетью гостиниц. Винсент стал довольно известным музыкальным продюсером, за недолгие двадцать четыре года свое жизни раскрутившего немало начинающих исполнителей. Камила, дочь известного нефтяного магната Калифорнии, Эрика Джеймса, занялась туристическим бизнесом. На вечеринку она пришла вместе со своими друзьями Кейт и Тимом. Ещё одному однокласснику Билла, Майку, досталась по наследству должность топ-менеджера банка «Счастье», в котором кредитные ставки, к слову сказать, были просто бешеные. А вот Инга и Энн носили статус замужних светских львиц, которые просто сидели на шее у своих мужей и тратили их деньги, не принимая никакого участия в семейном бизнесе. И только один парень с голубыми волосами ничего не рассказал о себе и даже не назвал своего имени. Это было очень странно. Хотя, может, он такой же стеснительный как и Диппер и ему не нравится посвящать первых встречных в подробности своей биографии? Пайнс был вполне удовлетворён этим объяснением, которое он сам придумал. Только вот он даже не подозревал, что задумал этот незнакомец, который лишь на первый взгляд казался таким тихим и безобидным. — Я не могу не задать этот вопрос. Наверное, это всем присутствующим в зале будет интересно это узнать. Сколько вы встречаетесь? — спросил Майк. — Уже два года. — Два года? Ты серьёзно? Билл Сайфер никогда так долго ни с кем не встречался. Поверить не могу, что это правда. Ну, надо же как сильно он изменился за шесть лет. Я думал, что он и дальше будет менять парней как перчатки. Хорошо, что он взялся за ум и остепенился. Тебе очень повезло, Диппер. — Да, да, мне повезло, — ответил Диппер и оставил лёгкий поцелуй на щеке Билла. — А где вы живёте? — спросила Камила, поправляя вечно выбивающийся из причёски рыжий локон. — Мы живём на Спрингфилд стрит. — В этих трущобах? Да ладно? Вот уж не думала, что Билл Сайфер будет жить в таком захудалом районе. — А мне ваш район кажется захудалым. Поблизости же нет ни магазинов, ни кинотеатров, ни социальной инфраструктуры. К тому же у меня здесь совершенно не работает GPS. Это я решительно не понимаю, как можно жить вдали от цивилизации, — возразил Диппер, не готовый терпеть подобные нападки со стороны представителей элиты. — А какой марки у тебя машина? — вмешался в разговор Сэмюэль. — Какое это имеет значение? — Такое, что на машинах, которые стоят меньше двадцати тысяч долларов, GPS с самого начала отвратительно работает. Так что дело вовсе не в «захудалом» районе. Тебе однозначно стоит купить другую машину. Если, конечно, у тебя есть на неё деньги.       Все засмеялись над этим остроумным замечанием. Только Дипперу было не до смеха. Он чувствовал себя публично униженным и оскорблённым. Да, счастье было недолгим. И почему парень подумал, что ему удастся избежать насмешек из-за его невысокого статуса? И ведь, что самое обидное, все в зале считали подобные высказывания абсолютно нормальными. Даже Кайл слегка улыбнулся, хоть и не стал смеяться вместе со всеми. Неужели весь оставшийся вечер все будут только и делать, что подкалывать его? Нет, на такое он точно не подписывался. Чтобы загубить на корню их желание и дальше глумиться над его материальным положением, стоит им немедленно что-нибудь ответить. Если Диппер сейчас промолчит, проглотив всё, что бы эти состоятельные люди ему ни сказали, они же просто сожрут его и даже не подавятся. Нужно ударить по ним их же оружием. Тогда они не посмеют позволить себе такие совершенно неуместные комментарии. — У меня есть деньги на машину, которые я в отличие от вас заработал своим честным трудом, не прибегая к чьей-либо помощи. Если хотите, можете попытаться со мной поспорить. Я с радостью выслушаю ваши аргументы, — с абсолютно каменным лицом произнёс Диппер, окинув холодным взглядом своих собеседников. Все в ту же секунду притихли. Ни у кого больше не было желания подкалывать парня, потому что все понимали, что он на сто процентов прав. Им действительно нечего было ему возразить. — А что мы, собственно, всё тебя спрашиваем? Ты вроде как и так довольно много нам рассказал. Пришла наша очередь отвечать на вопросы. Что бы ты хотел узнать о Билле? Наверняка есть что-то, что он тебе не расссказывал. — Ну, мне кажется, что всё, что Билл посчитал нужным поведать о себе, он уже рассказал. Поделитесь лучше вы самыми яркими воспоминаниями о моём парне. Я с радостью вас послушаю.       И все принялись по очереди рассказывать забавные истории из прошлого. Кто-то вспомнил, как однажды Билл взорвал кабинет химии, кто-то отметил, как круто он разобрался с бандой хулиганов из другой школы, а кто-то вскользь упомянул о его рок-группе. Об этом Диппер точно слышал впервые. — У тебя была своя рок-группа? А почему ты мне об этом не рассказывал? — А что рассказывать-то? Это была совершенно обычная гаражная банда «Царство кошмаров». Она просуществовала всего один год. За это время мы успели записать всего один сингл и одну епишку. По-моему, даже в интернете этих песен нет. Максимум только отрывки. Это настоящее лост-медиа, которое вряд ли кто-то отыщет, — сказал Винсент. — Жаль, что ты, Билл, после нашего выпускного куда-то пропал. Лучшего гитариста, чем ты, нам с пацанами не удалось найти. Потом состав нашей группы был переформирован, а название изменилось на «В огне». Мы немало концертов отыграли в десяти штатах. Полученный опыт помог мне стать музыкальным продюсером. Сейчас я, кстати, работаю с одним начинающим исполнителем. Вы наверняка слышали о нём. Его творческий псевдоним Либер Ти. А ведь именно Билл больше всех нас хотел работать в музыкальной индустрии. Он чуть ли не каждый день говорил нам о своих планах. Жаль, что у него ничего не сложилось.       Биллу действительно было обидно слышать, что Винс осуществил его мечту вместо него. Когда родители выгнали его из дома, он не мог думать ни о чём, кроме как о том, чтобы просто выжить. Он вообще каким-то чудом поступил в универ и заселился в общагу. До этого ему приходилось ночевать у своих друзей. А иногда и вовсе в каких-нибудь заброшенных зданиях. Ну, или на автобусных остановках. Каждый раз, когда парень вспоминает, как он бомжевал, у него пробегают мурашки по коже. Как же всё-таки хорошо иметь своё собственное жильё. Спать на кровати или хотя бы даже на раскладушке намного удобнее, чем на рваной картонке. — Можно теперь я расскажу свою историю? — подключилась к разговору Джулия. — Билл Сайфер довольно долго не мог вылететь у меня из головы. Когда-то я даже была влюблена в него. И однажды всё-таки решилась рассказать ему о своих чувствах. Я целую неделю готовилась к этому дню. Дождавшись, когда он останется один, я подошла к нему и поведала ему всё, что творилось у меня в душе. Он прервал меня на полуслове и сказал примерно следующее: «Я гей. Меня не привлекает женское тело ни в одежде, ни без неё. Так что оставь меня в покое и найди себе какого-нибудь натурала. Их, благо, в нашей школе в избытке». Естественно, его отказ не удовлетворил меня. Я продолжала ходить за ним по пятам, надеясь, что сумею «перевоспитать» его. Вся эта история закончилась тогда, когда я зашла вместе с ним в мужской туалет и увидела, как он трахает какого-то парня. Через какое-то время после этого инцидента он сам подошёл ко мне и сказал мне: «Повторяю, я гей. И не надо, пожалуйста, надеяться на то, что моя любовь к парням временна, что это всё пройдёт. Нет, не пройдёт. Не ходи за мной больше. Если я ещё увижу тебя рядом с собой, я тебе врежу. Даже несмотря на то, что ты девушка». После этого у меня не осталось никакого желания с ним встречаться.       Билл не помнил этого случая, хотя в принципе не сомневался, что такое действительно могло произойти. С девушками он никогда особо не церемонился. Пару раз он даже позволил себе ударить своих поклонниц, которые чуть ли не вешались на него даже тогда, когда он им отказывал. Да, это было грубо с его стороны, но в тот момент он не мог поступить иначе.       Так незаметно прошёл час. Старые школьные друзья обсудили друг с другом, казалось, всё, что хотели. Они выпили за своё счастливое и яркое детство, за свободную взрослую жизнь, за успехи каждого в этом зале. И, естественно, они не забыли сделать совместное селфи, на котором Диппер позволил себе поцеловать Билла в губы. На самом деле у них не было ни одной совместной фотографии, где они бы целовались. Наверное, пришло время это исправить. Пайнсу почему-то всегда было стыдно смотреть со стороны на свои собственные проявления любви. Ему казалось, что он делает что-то плохое, поэтому он запрещал Биллу фотографировать их целующимися. Сейчас он не испытывал ничего подобного. Может, действительно хватит стесняться самого себя?       Вскоре им принесли десерт. Кто-то заказал черничный пирог, кто-то мороженое, а кто-то банановый пудинг. Диппер же остановил свой выбор на шоколадном брауни. Раз подошло время десерта, значит, очень скоро эта вечеринка должна подойти к концу, и их точно не смогут больше удерживать здесь ни под какими предлогами. В какой-то момент Элиот снова куда-то ушёл. Заметив, что его нет, Диппер решил, что это их шанс незаметно ускользнуть. Он взял за руку Билла и потащил его к выходу. Когда они были почти у цели, Фриз снова преградил им дорогу. Да что же это такое? Когда же он наконец их отпустит? Если бы Диппер знал, что всё так получится, он бы вообще не стал заходить в этот ресторан. Ничего страшного не случилось бы, если бы никогда не побывал на закрытой вечеринке и не попробовал лобстера. — Парни, вы что, уже уходите? Что ж, очень жаль. Просто я хотел вас кое с кем познакомить. Позвольте представить, мой любовник Николас. — Всем привет. Прости, малыш, что я не смог подойти на твою вечеринку вовремя. У меня были дела. Но зато теперь я в твоём полном распоряжении. — Любовник? А как же жена и двое детей? — удивился Диппер, который ну никак не ожидал такого от Элиота. Он не похож на человека, который способен на измену. — А что такого? Да, у меня есть жена и двое детей, но всё это мне не мешает заводить отношения на стороне. К тому же я гей, если ты не знал. Должна же у меня, в конце концов, быть хоть какая-то отдушина? — Зачем же тогда ты женился на женщине и завёл детей? — Чтобы сохранить репутацию, которой я очень сильно дорожу. Я публичное лицо, к тому же актёр. Не все режиссёры готовы закрывать глаза на ориентацию. Для некоторых, чтоб ты знал, вопрос ориентации очень принципиален. Если бы я совершил каминг-аут, я бы никогда не снялся в том оскароносном фильме. Да и к тому же потерял бы десяток ролей в других фильмах. Это только по ТВ рассказывают, что мир шоубизнеса стал наконец-то толерантным, что что все люди, какой бы ориентации они ни были, имеют такие же права, как и остальные. В реальности всё совсем не так. Конечно, находятся режиссёры, которые закрывают на это глаза, которым это всё неважно, но они в большинстве случаев снимают в основном ширпотреб. Да-да, я говорю о тех немногих американских режиссёрах‐гомосексуалах, которые центральными темами для своих картин делют кризис идентичности и принятие себя. Не спорю, об этом важно и нужно рассказывать, но подобных фильмов, поднимающих эти вопросы, сняли уже столько, что на несколько десятков лет хватит. А я не хочу принимать участие в этих посредственностях и изображать запутавшегося в своей ориентации человека с аутизмом и дисморфофобией. Я хочу сниматься в боевиках, исторических драмах, детективах и играть персонажей, ориентация которых вообще не так уж и важна. — Зачем ты женился, я ещё могу понять. Но зачем надо было заводить детей? — продолжал недоумевать Диппер. — Понимаешь, если с обоими супругами всё хорошо, если они оба здоровы, у общественности рано или поздно возникает вопрос: почему у них до сих пор нет детей. Они могут, конечно, сказать, что дети для них — это обуза, которая помешает их карьере, но далеко не все примут такую отговорку. Непременно поползут слухи о том, что один из партнёров может быть нетрадиционной ориентации, а его брак — это просто прикрытие. Дети — лучший способ избавиться от подобных обвинений. К тому же мои родители настаивали на том, чтобы я женился на женщине и подарил им внуков. Я не мог пойти против их воли по понятным причинам. Теперь ты всё уяснил? Да, и зачем я решился рассказать вам о Николасе? Просто я хотел хоть с кем-нибудь поделиться своим секретом, с тем, кому я доверяю. Я никогда ничего не скрывал от Билла, он всегда меня поддерживал. Мне показалось, что его партнёр тоже поймёт меня. Как же сильно я ошибался. Я же говорил тебе, Ник, что не стоит никому рассказывать о нас. А теперь можете уходить. Никто вас больше задерживать не будет. Кстати, Билл, перед тем, как ты уйдёшь, я хотел кое-что тебе рассказать. Ты помнишь Тайлера Лангмана из паралелльного класа?       Это имя ничего не говорило Биллу, поэтому он покачал головой. Да, уж, легче, наверное, сказать, что и кого он помнит, нежели наоборот. — Буквально вчера он повесился. В его доме нашли вот это, — Элиот достал какой-то листок, сложенный вдвое, и протянул его Биллу. — Это, как я понял, предсмертная записка. И походу она предназначается тебе. Никто, в том числе я, её не читал. Хотя я догадываюсь, что там написано, потому что отлично помню наш выпускной. Ну, пока, что ли. Я тебе ещё позвоню.       Когда сладкая парочка освободила парням путь и удалилась, Диппер не спешил уходить. Он всё никак не мог переварить полученную информацию. То, что рассказал Элиот, поразило его до глубины души. Всю жизнь прятаться, скрываться, изображать из себя того, кем ты не являешься, на самом деле просто ужасно. И ведь этот фиктивный брак не принесёт счастья ни Элиоту, ни его жене, ни их детям. Они все так или иначе будут травмированы. Что почувствуют Ванесса и Рэнди, когда им станет известно, что их отец гей и женился на их матери только для сохранения своей репутации в обществе? А каково его жене знать, что муж не любит и никогда не полюбит её и в то же время продолжать жить с ним и заниматься сексом? И через какие муки каждый день проходит Элиот, когда обнимает, целует свою супругу и при этом не испытывает к ней ни малейшего влечения? Он делает всё это, потому что так надо, потому что иначе от него отвернутся все, в том числе родители, которые и протащили его в кино. Без их связей он был бы никем. Ему, вероятнее всего, придётся до конца своих дней жить двойной жизнью, разрываться между личным и публичным. Самое страшное, что такая участь могла постичь Билла, если бы он не спалился перед родителями. Он бы женился на англичанке, переехал в Лондон, у них родились бы дети. Но он бы всё равно продолжал быть геем. И каждый день ему бы приходилось переступать через самого себя, подстраиваясь под общепринятые нормы, притворяться тем, кем он не является, чтобы только всем угодить. Диппера тошнило от всех этих мыслей, он не мог принять тот факт, что даже сейчас, в двадцать первом веке, гомосексуалам приходится скрываться и притворяться «нормальными», лишь бы только избавиться от преследований и общественного давления. — Билл, мне нужно в уборную. Ты не можешь подождать меня здесь? Я скоро приду, — пробормотал Диппер, еле сдерживая слёзы, и, пошатываясь, пошёл прочь.       А Билл всё думал о той предсмертной записке, которую дал ему Элиот. Что же там может быть написано? И почему она адресована именно ему? Неужели он виноват в том, что Тайлер повесился? Билл немедленно развернул листок и принялся читать. Каждое предложение, каждое слово пронзали сердце парня, словно острые стрелы. Его лоб покрылся испариной, живот скрутило, а в горле пересохло. То, что было в этой записке, окончательно уничтожило его как человека. Тайлер Лангман очень подробно и красочно описал, как Билл его изнасиловал после их выпускного. Тот злополучный день перечеркнул всю его жизнь. Ему годами пришлось прорабатывать со специалистами полученную травму, принимать антидепрессанты и даже обращаться в группу поддержки. Как можно догадаться, ничего из этого ему не помогло. Воспоминания о том вечере, когда над его телом надругался человек, который к тому же ему понравился, оказались настолько травмирующими, что он решил покончить с собой. Билл не впервые сталкивается с подобным. Он знает, что как минимум ещё пара человек поступили точно так же как Тайлер. Только он никогда не задумывался о том, что чувствовали те парни, которых он насиловал, не ставил себя на их место. Когда он дочитал послание Лангмана до конца, ему стало мерзко и противно от самого себя. Неужели именно таким он был шесть лет назад? Нет, этого просто не может быть. Он не способен на такие ужасные вещи. Можно сколько угодно убеждать себя в том, что ты ничего плохого не делал, что твоя жертва просто всё преувеличила, но от правды не скроешься. Билл Сайфер был насильником. Это неоспоримый факт, который просто нужно принять и продолжать жить с ним.       Всё это время за парнями наблюдал тот самый неприментый парень невысокого роста с голубыми волосами, который за весь вечер не произнёс ни слова. Как только Диппер скрылся из его поля зрения, он подошёл к Биллу и стал пристально его рассматривать. — Ну, здравствуй, Билл Сайфер, — произнёс незнакомец, заставив парня обратить на себя внимание. — Вот мы и снова встретились. Я Уильям Ферсай, твой бывший одноклассник. Неужели ты не узнаёшь меня?       Билл покачал головой, не понимая, что нужно от него этому незнакомцу. — Очень жаль. А вот я помню тебя. Очень хорошо помню. Я ненавижу и презираю тебя всем сердцем за то, что ты сделал. Мы, кстати, с тобой виделись недавно. Неделю назад, в торговом центре. Я тогда был со своим другом Филом, который хотел изнасиловать твоего парня. К сожалению, ему это не удалось, потому что ты разбил ему нос. Ну, хотя бы это ты помнишь?       Этот случай Билл никогда не забудет. Он хотел размазать по стенке того урода, который не имел никакого морального права даже и мысли допустить о том, чтобы нарушить неприкосновенность его любимого. Только разве он был ещё с кем-то? Странно. Сайфер, как ему казалось, видел впервые этого парня, поэтому снова покачал головой. — Я не понял, ты так и будешь молчать? Я что, со стеной разговариваю?       «Да что, чёрт возьми, этот парень хочет? Хоть убейте, я не помню его. Судя по тому, с каким тоном он со мной разговаривает, я когда-то сильно ему насолил. Неужели это ещё один из тех парней, которых я изнасиловал? Если мои предположения верны, то как заставить его простить меня или хотя бы оставить меня в покое? Прошлое, к сожалению, уже не изменишь. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы ни за что и никогда не стал никого насиловать», — подумал Билл, у которого вдруг с неистовой силой стали чесаться щёки. На первый взгляд это было похоже на аллергию. Но он не являлся аллергиком. Тем более он практически ничего не ел и не пил здесь. Так что же тогда с ним творится?       Когда Билл понял, что от него не отстанут, он достал телефон и принялся писать в заметках сообщение парню, где он разъяснил, почему не разговаривет. Также он сообщил о том, что понятия не имеет, чем же рн заслужил ненависть к себе. Уилл внимательно прочитал текст, который показал ему Сайфер. Минуты две он ничего не говорил. В какой-то момент его лицо озарила улыбка, и он громко засмеялся своим неприятным писклявым голосом как у девчонки. — Билл… Билл Сайфер, король школы, самый популярный парень в классе, герой-любовник, альфа-самец, филантроп и просто хороший человек потерял голос? Сенсация, такого же просто не может быть! Неужели справедливость восторжествовала? Наконец-то настало то время, когда ты не сможешь затыкать рот всем подряд, тем, кто, по-твоему, не достоин общения с тобой. Теперь тебе придётся выслушать всё от начала до конца. Если тебе действительно отшибло напрочь память, мне придётся тебе напомнить наш выпускной вечер. Ну, что, готов снова погрузиться в своё беззаботное детство?