цвет твоей бесконечной лжи

я никогда не боялась порезаться о стекло, потому что мечтала вылететь в окно, или чтобы что-нибудь взорвалось рядом, рассыпая стёкла по моему телу как по холсту, но ты не знала об этом, потому что никогда и не спрашивала о том, кем я была до тебя (кем хочу стать, чего именно хочу достичь — а готова ли я что-нибудь, блядь, достигать?) ты не спрашивала, превращая моё сердце в ледник, а после — в жидкое стекло, стирая границы, делая мой внутренний мир максимально прозрачным, чтобы легче было дёргать за именно те ниточки. ты не спрашивала, разбивая его. я сижу, окружённая осколками, созданными из аспектов души, и они впиваются в кожу медленно и осторожно, заботливо и ласково, так, чтобы я не почувствовала, так, чтобы не поняла, из-за чего, кого, почему и для какого чёрта сейчас (почему постоянно я? почему это никогда не заканчивается?) я сижу, наблюдая за тем, как кровь образует узоры, сплетаясь с тем, что некогда было сердечной мышцей, и думаю о том, как же боль, образовавшаяся из-за тебя, уродлива. думаю о том, что ты недостойна ни одной чёртовой строчки из всех, которые есть у меня для тебя, про тебя, потому что они никогда не имели значения, даже если я выворачивала себя наизнанку, оставляя ссадины и порезы, шрамы, превращающиеся в чёрные дыры. я ломала себя и собирала заново, но не так, как было изначально, потому что я не могла передать всего из-за того, что была вечно недостаточно-какой-то-там. но что ты сказала мне? во что заставила поверить? почему твоя ложь — единственная, которую я не могла понять так долго? почему на дорогах всегда были не твои витражи? почему умирали те, кто этого не заслуживал, а ты оставалась жива? во что ты меня превратила, а потом бросила? почему вернулась, однако делаешь всё предельно так же, оставляешь таким же; почему они, не заботящиеся о тебе даже на четверть так, как я, гораздо лучше и достаточно хороши? почему каждый раз, слыша твоё обещание, я чувствую себя так, будто зарыта глубоко под землей, или тону в воде, или стою под струями водопада — ни одно слово не касается моих ушей, моей головы, меня самой, и в итоге, когда ты извиняешься, я даже не знаю, за что? и почему ты, блядь, думаешь, что так обращаться со мной — нормально? (я ненавижу то, что любовь к тебе заперта навсегда; то, что её нельзя у меня отобрать, разрушить, сжечь, утопить; то, что ты её не заслуживаешь, а я всё равно её берегу, дарю тебе, наполняю тебя.) я сижу, погребённая под осколками, и мне хочется поговорить с тобой с глазу на глаз, прикасаясь руками, чувствуя твой пульс, твоё тепло, чувствуя тебя саму, злость в твоём голосе, негодование, хочется знать, какой цвет у твоей бесконечной лжи, когда она звучит лично, а не сквозь телефонные провода и электронные пиксели, не сквозь письма, не обо мне написанные, но мне посвящённые. я сижу, ожидая тебя здесь, на острове боли моей жизни, в этих стеклянных руинах, пропитанных дождями из слёз; я хочу, чтобы ты посмотрела, что я создала с помощью твоих уродливых рук, чтобы ты прониклась всей сутью этой атмосферы, рассказала мне правду, а потом ушла надолго и до конца наших дней, забирая собственную вину с собой, освобождая тем самым меня. я хочу не оглядываться на тебя и твои поступки, на те отголоски, которые мешают мне жить. я хочу проснуться и обрести себя без надежды в сердце на твоё скорое возвращение, на тебя саму, на то, что я к тебе чувствую, на то, как это когда-то меня, быть может, и возрождало. потому что ты никогда не спрашивала, когда собиралась меня погубить, а я принимала это как возможность измениться, возродившись; только вот, никто не сказал о несуществующих шансах на счастливый финал. никто не сказал, что я должна быть осторожной, и я знаю, что в этом есть и моя вина тоже. никто не сказал, что я достаточно хороша для себя, ну и пусть. я просто сделаю всё возможное для того, чтобы они поняли, чтобы поняла ты. обставлю всё так, чтобы вина тебя поглотила и превратила в ночные витражи, разбросанные по небу. я сделаю так, чтобы ты была похожа на кровавую луну — трагично прекрасная и проклятая. я сделаю всё возможное, чтобы найти дорогу домой; туда, где ты у меня всё отняла. туда, где я тебе это позволила. туда, где моё сердце всё ещё живо. [но ты всё-таки приходи ко мне в гости на этот остров, я буду ждать твою правду.]

и оттенок твоей лжи гейнсборо, прямо как и цвет твоих чёртовых глаз.