Ты так строг к себе

Иваизуми просто хочет сделать Ойкаву счастливым. Они знакомы чёрт знает сколько лет: глупо вести годовой отсчёт, если на момент знакомства никто из них, наверное, даже и слова сказать не мог. Просто так сложилось. Одна ли песочница, случайная ли встреча на празднике или общие знакомые родителей — никто не помнит. Они считают, что знакомы всю жизнь, и обоих это устраивает. Тоору скрашивает скучные будни своей извечно переполняющей тело энергией, глупыми фактами из передач на самые разные темы, идущими по телевизору, и звонким смехом. Хаджиме прерывает на корню пугающие затеи друга, поддерживает обсуждение однообразных (и как Ойкаве ещё не надоело это смотреть?) выпусков «Теории заговоров» и покупает две молочные булочки по дороге домой. Так у них заведено, они привыкли друг к другу, и, опять же, обоих это устраивает. Ойкава вспыльчивый, но умеет быстро подавлять эмоции — научился (пришлось научиться). У него в голове миллионы идей, реализацию некоторых он откладывает на будущее, а некоторыми приходится жертвовать уже сейчас. Ойкава реалист, и как никто другой понимает, на что способен. У его спортивной игры есть точное определение: в здоровом теле — здоровый дух. Когда он собран физически и духовно — ему нет равных, но малейший просчёт в собственном самочувствии ведёт, как ему кажется, к необратимым последствиям: упавший настрой команды, проигрыш и ненависть. В отношении к себе Ойкава не видит границ. Спутник Земли — Луна, а наигранная самовлюблённость и самоуничтожение — верные спутники Ойкавы Тоору, сменяющие друг друга с молниеносной скоростью. Иваизуми рационален, знает меру всем своим (и не только своим) действиям, умеет слушать и слышать друга. У него в запасе имеются советы на любой возможный случай, его жизненный опыт кажется далёким от парня восемнадцати лет, возможно, тому причиной является жуткая личность киномана — Хаджиме знает толк в фильмах, он пересмотрел, должно быть, тысячи. Он по-настоящему хороший друг, на которого мечтает положиться каждый. Ему хочется доверять и отдаваться полностью, ведь ты знаешь: он не подведёт. Иваизуми целеустремлённый, но никогда не станет слепо следовать к цели: всему своё время, а до тех пор он сделает всё, что в его силах. «Усердие — мать удачи», — родители в шутку описывают его этой фразой, и Хаджиме с ними согласен, но от себя всегда добавляет: «Усидчивость и бескорыстные намерения ей сопутствуют». Иваизуми чётко видит свои положительные и отрицательные стороны, он исправляется и старается слепить лучшую версию себя, ведь в нём нуждается человек, который боится в этом признаться, и задача Хаджиме, как, в первую очередь, друга — помочь принять это. — ...и тогда я не смог даже перебросить мяч через сетку, представляешь! Руки как будто чужие, пальцы ватные, а под ногами словно земля разъехалась. Ух, и тяжело мне пришлось, но это ничего! — Ойкава улыбается, вскинув подбородок, как гордая птица, которую застали уже после омовения своих перьев: она хорошо постаралась, выглядит идеально и хочет, чтобы люди замечали её. Хаджиме замечает, но ничего не говорит. Ойкава никогда не рассказывает подобных историй ему: знает же, что Ива-чан будет злиться и грузно вздыхать. Ойкава чувствует, что его поведение причиняет другу боль. Такую, на подсознательном уровне, её не вырвешь с корнем, если уж поселилась, то навсегда. Ойкава также чувствует, что не может доверить всего себя в руки Хаджиме, ведь это обуза, непосильная ноша, которую не заслуживает никто. И тем более Ива-чан. Ему Тоору хочет дать только самое лучшее, хочет отблагодарить за все старания и заботу, за поддержку и опеку, которую с возрастом в полной мере перестали давать родители. Тоору хочет показать лишь правильную версию себя, ведь Ива-чану не нужно знать ни о чрезмерно завышенных представлениях об идеале, ни об отсутствии чувства удовлетворения собственными успехами, ни о затяжных депрессиях, ни о ночных кошмарах, от которых спасают лишь снотворные матери. Ойкава уже давно не может смириться с тем, что спортивные навыки не улучшаются, чтение книг и научных статей не помогают саморазвитию, общение с людьми не приносит былого чувства лёгкости. Из него будто удалили все важные функции для социализации, и единственное, что остается — пахать, как проклятый. Ойкава не чувствует, что может дать миру что-то хорошее. Ойкава не чувствует, что может дать Ива-чану хоть что-то. Хаджиме это понимает. Он видит больше, чем показывает, и анализирует поведение друга так, как не делают даже самые лучшие сыщики его любимых фильмов, когда ищут преступника. Иваизуми всеми силами желает помочь Ойкаве, ведь тот действительно этого заслуживает. Он хочет вбить ему в голову простую истину: ты уже правильная версия себя. Тебе не нужно притворяться, не нужно строить из себя несмышлёного ребёнка. Не делай вид, будто тебе интересны лишь девушки, поступление в колледж и волейбол, пожалуйста, Ойкава, не делай. Ты стоишь больше, чем можешь себе представить. Твоя личность — это что-то прекрасное, состоящее из миллиона — миллиарда! — мелочей. Я вижу, как ты пытаешься делать слишком много вещей одновременно, беспокоишься о решениях, которые принимал. Ты так строг к себе. Но ты удивительный и достоин быть признанным. Ты просто должен позволить себе поверить в это. Ты невероятен, Тоору, как ты можешь этого не замечать? — Я просто хочу быть рядом с ним на пути принятия себя, — Иваизуми выдыхает это почти шёпотом, но Ойкава слышит. Он смотрел прямо на него, в упор, уже много минут подряд, пока Ива-чан, облокотив голову на сцепленные руки, лежащие на подоконнике, разговаривал с Ханамаки. — Я боюсь, что разочарую тебя, — так же выдыхает Тоору, чувствуя, что внутри всё леденеет: он впервые сказал об этом вслух. Хаджиме резко вскидывает голову, выпрямляясь, и смотрит снизу вверх — всего лишь пять сантиметров! — в наполненные волнением глаза. Ему казалось, подобное Ойкава не осмелился бы сказать даже под страхом смертной казни. Он только что открыл себя. Сказал Хаджиме то, в чём изредка признавался лишь себе. Буквально наступив на горло своему страху, он произнёс пугающие собственное сердце слова. Иваизуми считает это огромной победой. Пусть Ойкава не смог выиграть их последний совместный матч в старшей школе, пусть его баллов едва хватает на поступление в колледж его мечты, пусть его волейбольная карьера уже не будет такой, какую предвещали, из-за вконец ослабевшего колена, пусть, чёрт возьми! Главное, что сейчас он сказал то, что ломало его много месяцев. Это самое главное. Иваизуми уверен: в дальнейшем им станет легче рядом друг с другом, ведь прямо сейчас Ойкава осознал, что Хаджиме невероятно горд им. А какое Ойкава имеет право не поддержать его мнение?