Сквозь тернии

      Прошло два дня, но никаких вестей от Элиаса не было. Тисэ бродила по дому и саду бледная и притихшая, словно привидение. Рут и Силки следили за ней тревожными взглядами, готовые в любую минуту оказаться рядом, помочь, поддержать.       Третий день клонился к закату, поздние летние сумерки сменились ночной темнотой, а Тисэ никак не могла уснуть, она ворочалась в кровати, вглядываясь в скользящие по комнате тени и постоянно задевая то ногой, то рукой мирно дремлющего фамильяра. Первым не выдержал Рут. Ворчливым громким шепотом он заявил:       - Если ты сегодня вместо сна собралась прямо на постели разучивать ирландские танцы – дело твоё, а вот я хочу спать! Пойду в гостиную на диван, там, по крайней мере, никто не будет пихать меня в бок!       Пёс лениво сполз с кровати и выскользнул из комнаты.       Тисэ подняла глаза к потолку и тихо позвала:       - Элиас!       В ответ не раздалось ни звука, только тени в углу комнаты чуть дрогнули. Метнув быстрый взгляд в ту сторону, девушка снова вернулась к созерцанию потолочных балок.       - Элиас, я прекрасно знаю, что ты здесь.       С тихим вздохом темнота обрела плоть и понуро стала в изножье кровати. Девушка села на постели, поджав ноги и подтягивая к себе одеяло, а потом указала рукой на освободившийся край кровати:       - Садись.       Чародей сел, не произнося ни звука. Внешне он выглядел всё так же безупречно, даже костюм не измялся, только плечи непривычно поникли и огоньки в глазницах были какими-то тусклыми. Наконец он приоткрыл клыкастую пасть, голос его был не то, что бесстрастным, как обычно, а каким-то бесцветным:       - Я сказал тогда первое, что пришло мне в голову, а получилось, будто я выгоняю тебя из дома, хотя обещал, что ты сможешь здесь жить. Оставайся, Силки позаботится о тебе, а я уйду, мне лучше держаться подальше от людей. Я не должен был…       - Нет, останься, пожалуйста! – Порывисто перебила его покаянную речь Тисэ. – Тебя так долго не было, я боялась, что ты не вернёшься.       Огоньки в глазницах вспыхнули ярче, если бы череп мог демонстрировать эмоции, то сейчас он был бы удивлённым. Чародей осторожно протянул руку к лицу своей ученицы, но так и не решился коснуться её щеки, только покачал головой:       - Я не могу остаться.       - Можешь! – Как-то слишком громко воскликнула Тисэ, на мгновение смутившись звуков собственного решительного голоса, но потом опять взяла себя в руки. – Можешь! Это же твой дом, а я твоя ученица, как же я без тебя?       - Ты разве меня не боишься? Я не противен тебе, после всего…       Вместо ответа девушка взяла его руку, осторожно, словно боясь поранить, стянула с неё белую перчатку и, поднеся её к своему лицу, на мгновение прижала щёку к его ладони.       - Тёплая, - тихо и задумчиво прошептала Тисэ. В её голосе чувствовалась улыбка, и совсем не было сердитых или обиженных ноток.       - Ты простишь меня когда-нибудь? – Элиас всё ещё не мог поверить, что Тисэ действительно не злится.       - Я тебя уже простила.       - Но у тебя был такой взгляд… Когда я увидел твои глаза, то мне показалось, что я прямо сейчас умру, почему-то это было так больно.       - Понимаешь, меня обидела именно твоя грубость, то, что ты не спросил моего разрешения. Я думала, что у нас это будет как-то иначе. В библиотеке ты был совсем другим.       Обсуждать произошедшее было неловко, но после всего, что случилось, Тисэ решила, что лучше быть откровенной. Хватит недомолвок, ни к чему хорошему они не приводят.       - Думала? – Удивление в голосе Элиаса было почти осязаемым. – То есть ты допускала мысль, что мы можем заняться сексом?       - Всему же есть предел! Не надо произносить это вслух! Может, ты не умеешь смущаться, а вот мне сейчас ужасно неудобно, - девушка чувствовала, что лицо у неё пылает, как огонь в камине под Рождество. – Просто после этого происшествия с поцелуями я наконец поняла, почему ты был такой странный в последнее время. Ну, а раз я тебя люблю, то это должно было однажды случиться.       Эйнсворт молчал, словно не услышал ничего особенного. Тисэ подняла голову и посмотрела на чародея, желая убедиться, что его не поразило молнией или каким-то магическим параличом. Он сидел неподвижно, сосредоточенно глядя куда-то в пространство.       - Знаешь, на признание в любви обычно отвечают ответным признанием или отказом, - теперь, когда самое главное уже было произнесено, Слэй Бэги решила прояснить ситуацию до конца. Назад пути уже не было, но, может, впереди их ещё ждёт что-то хорошее?       - Извини, я так и не разобрался с тем, что это такое. Мне холодно, когда тебя нет рядом, а если ты появляешься, то вдруг становится теплее. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом и всегда смотрела только на меня. Меня злит, если ты уделяешь внимание кому-то другому, а меня игнорируешь. Меня тянет к тебе физически, - тут голос чародея стал виноватым. – Если я пытаюсь представить своё будущее, то в нём обязательно есть ты. Скажи, это можно назвать любовью?       - Не знаю, но для меня этого достаточно.       И снова неловкая пауза. Тисэ поняла, что если она сама ничего не сделает, Элиас не посмеет к ней прикоснуться. И утром всё останется в прошлом: их разговор, её признание, его откровенность. Завтра им гораздо сложнее будет вернуться к этой теме. Они начнут делать вид, что всё нормально, что ничего не изменилось, и жизнь может быть такой же, как раньше. А в это время стена, что выросла между ними, стена, в которой удалось пробить брешь, будет становиться всё толще и выше, сложенная из недомолвок, скрытых желаний и несбывшихся надежд.       Поэтому она выпуталась из одеяла, придвинулась ближе к своему учителю и просто обняла его за шею так крепко, как только могла. Ей было страшно, словно она прыгнула в омут и её вот-вот затащит на дно, но в то же время почему-то ужасно весело. Сейчас или никогда! Сердце взволнованно ускорило ритм, когда она почувствовала, что её обнимают в ответ, нежно, но крепко, а потом подхватывают на руки и несут прочь, куда-то в темноту.