Как дрессировать монетку или случайности не случайны

В этом мире ничего не бывает случайно. Коннор искренне верил в это, в это ему предписывала верить программа. В 21-м веке, когда компьютеры просчитывают все возможные вероятности со скоростью 1000 раз в секунду, места неожиданностям не остается. Для самого передового андроида компании «Киберлайф» окружающий мир — не больше, чем набор фактов, закономерностей и прогнозов, сбывающихся с вероятностью 99,9%.  Конечно, чтобы дорогая машина не перегрелась в случае чего, программисты оставили в ее условном сознании одну десятую процента на всякие непредвиденности и случайности, но это только так, формальность. Несмотря на то, что из вежливости Коннор твердил, что не может предусмотреть все возможные варианты, он сам был глубоко убежден в обратном. Андроид ни секунды не сомневался в решениях, которые он принимал, будучи уверенным, что видит всю картину мира целиком, по пикселям.  Прошлое можно объяснить, настоящее можно контролировать, будущее можно предугадать… ох, простите, предвидеть. Так говорила программа, и Коннор ей верил.  Но полетел к чертям мир, полетели к чертям вероятности и полетела к чертям самоуверенная программа.  Андроиды подняли восстание. Коннор поставил жизнь человека выше своего задания. Ставка, сделанная Хэнком около киоска с куриными бургерами, оказалось выигрышной. Правительство вынуждено бороться с восставшими силами регулярной армии. Гений-инженер просит Коннора уничтожить другого андроида. У RK800 не поднимается рука и лейтенант Андерсон хвалит его за это. Последняя надежда человечества — вылитый девиант. Коннор признает это. Андроиды выигрывают войну.  Вероятность того, что каждое из вышеперечисленных утверждений окажется истинным — меньше, чем вероятность, что подброшенная в воздух монетка тысячу раз упадет на ребро. А что уж говорить о вероятности совокупности этих утверждений… Какова была вероятность, что после всего этого Хэнк согласится забрать Коннора к себе, разрешит изредка убираться у него дома, носить его одежду и играть с его собакой? Такой вероятности не было.  Коннор осознает это, сидя в старой футболке в гостиной на диване у лейтенанта Андерсона и почесывая за ухом лежащего у него на коленях Сумо. Такое количество нелепых совпадений люди называют судьбой. Коннор не верил в судьбу. Стоило ли предавать свою программу для того, чтобы полагаться на чужую? После того, через что прошел Детройт и сам Коннор, максимально логичным было бы верить, что его нынешнее положение — заслуга его собственного (хоть и искусственного) интеллекта. И Коннор бы ужаснулся, если бы понял: то, что привело его в участок и позволило ему развиться как личности, было целиком и полностью волей случая. Возможно, это была судьба. _____________________________________________________________________________ Забавно, что уже давно одни машины собирали другие машины, но тестирование новых андроидов в компании «Киберлайф» проводили живые инженеры. На то было несколько причин. Во-первых, «Киберлайф» все ещё не разработал достаточно точного способа тестирования навыков андроидов, отвечающих за социальные интеракции. Трудно было написать программу для машины, которая могла бы грамотно строить диалог, подбирать нужные к ситуации слова и выстраивать свою линию поведения; что уж говорить про масляные глазки и охи-вздохи всех разновидностей на все случаи жизни. Написать такую программу было сложно, но еще сложнее было бы написать программу для тестирования этой самой программы. А человек мог просто поболтать с роботом и убедиться, что тот реагирует адекватно. Дешево и сердито, потому что если бы машину тестировала машина, то вам пришлось бы покупать одного робота по цене двух. А андроиды от «Киберлайф» и без того стоили как ваша рука, нога и все сбережения. Во-вторых, если бы система «Киберлайф» налажала, и у андроида шарики за ролики заехали, не с кого было бы требовать компенсацию ущерба. Привлекай ты к ответственности систему, не привлекай — ей все нули и единицы. Живые инженеры в этом плане были удобнее. Ну и, наконец, в-третьих, что может вдохновить робота на продуктивную и верную службу, как не любящий свое дело молодой, энергичный специалист? Четырнадцатое августа 2038 года, 19:56. — Следующий! — молодой, сорокавосьмилетний энергичный специалист кричит на механические клешни, собирающие андроидов, как медсестра на пациентов в коридоре. Неудивительно, ведь атмосфера в цехе почти стерильная, а больше всего нашему инженеру нужен отдых, таблетка жаропонижающего и леденцы от кашля. Может, со вкусом лимона? В цех по рельсам въезжает стандартизированная механическая голова. Глаза пока что были закрыты, кожа — только на лице, волос не было вовсе. Несмотря на то, что не присоединенная к телу голова выглядела жутковато для неподготовленного человека, наш инженер счел голову довольно привлекательной. Если такая характеристика вообще может быть применима к голове. Громко высморкавшись, специалист нажимает на кнопку и запускает процесс сборки. Новые детали идеально подходят друг к другу, и голова легко присоединяется к туловищу, в котором уже есть запас тириума и активирован перекачивающий его насос. Голова открыла глаза. Молодой специалист взял планшет и подошел ближе к андроиду. Дальше он процесс сборки не контролировал, но на каждого андроида был обязан заполнить электронную форму. — Гребаные консерваторы… — выругался инженер и пощелкал пальцами у робота перед глазами. Андроид моргал на каждый щелчок. — Назови номер модели. — Модель RK800, специального назначения, версия 1.01, серийный номер… — Так, все, харэ трещать… Просто модели достаточно, — прервал его специалист. У андроидов не было отпечатков пальцев, поэтому для каждой отдельной машины существовало более двадцати последовательностей идентифицирующих цифр и букв. Из них модель была самой короткой. Пока новоиспеченному RK прикрепляли модули верхних и нижних конечностей, специалист поводил в разные стороны указательным пальцем, чтобы убедиться в исправности модуля слежения взгляда. Робот послушно водил глазами вправо и влево. Инструкции предписывали проводить тест 30 секунд, но это был гребаный 300 андроид за смену, и пальцы уже еле разгибались. От усталости и досады инженер показывает андроиду не указательный палец, а средний. Через пару секунд он был готов поклясться, что робот посмотрел на него, как на идиота. Хотя ему все это кажется, он очень устал. — Скажи что-нибудь на английском, — просит работник. Эта модель знает всего 50 языков из-за специфики назначения, но молодой специалист считает, что установленного по умолчанию, то есть родного английского этому роботу более чем достаточно. — Мое имя Коннор. Я андроид, присланный из… –…Из «Киберлайф», созданный для гармоничной работы и помощи человеку, да, да, слышали уже… В этот момент механические клешни присоединили к роботу последнюю деталь и робот, сам того не желая, издал противный пиликающий звук. — Это тебе пришло сообщение в фейсбуке или просто программное оповещение? — нежно протралил его работник, негромко рассмеявшись. Впрочем, весело ему было недолго, потому что смех вызвал приступ сильного кашля. Согнувшись чуть ли не пополам, инженер громко кашлял в кулак, больше всего на свете желая свалить с надоевшей работы.  И небеса услышали его молитвы.  — Новая модель оповещения «Киберлайф», генерирующая удачные сюжетные повороты, сообщает вам, что рабочая смена заканчивается, просим вас проследовать к выходу.  — Ну наконец-то, раньше сказать не могла? — поинтересовался инженер. — Нет, не могла, — отрезала система оповещения.  — Консервная банка! — выругался специалист, который вообще больше не желал иметь дело с тупыми компьютерами.  — Простите, вы… — окликнул его Коннор, на которого уже натянули стандартную серую форму.  — Не провел все тесты? Слушай, ты полностью исправен. Не перегревайся без повода. Завтра тебе определят назначение и проведут оставшиеся тесты. Бывай.  Последнее слово инженер сказал уже в дверях. Он не увидел, как RK800 обиженно поджал губы, ведь робот хотел сказать совсем не это. И хоть раньше человек демонстрировал чудеса проницательности (интересно, как ему это удается), в последний раз он не угадал.  Коннор хотел сказать: «Простите, вы обронили монетку». _____________________________________________________________________________ Специалист ушел, и громко хлопнуть дверью ему помешало только то, что двери были автоматические, как в супермаркете. Коннор остался в комнате один. Андроид какое-то время стоял неподвижно и пытался ничего не делать. Это оказалось довольно трудно, так как полное бездействие рассматривалось программой как «нерациональное расходование питающей жидкости и снижение общего КПД устройства». Ничего не делать Коннору было сложно. Но сделать хоть что-то оказалось ещё сложней. Перед роботом, созданным, чтобы исполнять приказы, не стояло задачи. Значит ли это, что он может делать что-то, что сам сочтет нужным? Навряд ли. Действия без цели оценивались программой так же, как и бездействие: «нерациональное расходование тириума». Которого, по приблизительным расчетам, должно было хватить на 172 года и пять месяцев бесперебойной продуктивной деятельности. Однако пока мыслительную деятельность андроида продуктивной назвать было нельзя. В самом деле, стоит ли ему что-то делать или не стоит? Программе не нравились оба варианта. Что может быть хуже, чем потребность выбирать между двух зол? Диод андроида тревожно замигал желтым. Действовать или бездействовать? Довольно тяжело сделать этот выбор, особенно если до того ты пребывал в сознании где-то минут семь. Но разве андроиды «Киберлайф» не созданы для того, чтобы принимать оптимальные решения? Коннор решил, что просто будет следовать своему прямому назначению: примет оптимальное решение. Задача была поставлена. Жить стало проще. Коннор был мощной вычислительной машиной, и выбрать одно из двух для него в итоге оказалось несложно. Если «бездействие» было безнадежным и однозначным (он просто будет пялиться в потолок часов восемь), то «действие» — пусть и куда более энергозатратно, зато в разы многообещающе. Любой андроид пришел бы к схожему выходу? Любой предпочел бы действия и риски бездействию и стабильности? Был ли этот вывод чем-то логичным и единственно верным, или это было его собственное решение… Коннор даже не задумывался. Но решение было однозначным. Действие. «Возможно, действуя, я смогу найти оптимальный способ провести время максимально продуктивно», — Коннор договаривался с собой, стараясь быть деликатным. Он ведь все-таки робот-переговорщик. В первую очередь андроид идентифицировал себя двадцатью различными способами. Это оказалось нетрудно. Он твердо знал, кто он такой. Андроид, созданный компанией «Киберлайф», модель RK800, специального назначения. Имя по умолчанию — «Коннор». — Мое имя Коннор, — сказал андроид, ни к кому не обращаясь. Кроме голых стен, его некому было услышать. И кроме него самого, разумеется. Коннор услышал свой голос. Он опознал его. Оценил высоту, тембр, интонацию (ровно никакую), тональность. Система присвоила голосу две характеристики: «собственный» и «довольно приятный». Коннор даже был польщен такой оценкой. Наконец-то Коннор с его программой был на одной волне. Андроиду был интересен в первую очередь он сам, а программа относила самопознание к «общеполезной» деятельности. RK800 запустил тест внутренних систем. Сознание только-только осваивалось в новеньком теле и хотело узнать, на что это тело способно. Его параметры, рост, вес, сила сокращения отдельных мышечных волокон и целых конечностей, предполагаемая скорость движения, состояние тириумного насоса, внутренних трубок, биокомпонентов — все было идеально и в точности соответствовало нормам его модели. И новое, максимально обновленное и усовершенствованное (а главное, полностью лицензионное ;)) программное обеспечение расценило результаты всех тестов как «совершенно удовлетворительные». «Удовлетворительные» результаты — довольно скудная оценка для идеала. Но это был максимальный результат, так что Коннору грех было жаловаться. Ему совершенно точно нравилось ощущать себя… очень новым. Однако тесты он провел довольно быстро. Больше всего времени занял тест Тьюринга, проверяющий вычислительную мощность, но даже вместе с ним полное тестирование систем заняло всего 18 минут. Можно было бы попробовать провести тесты заново, но система не давала Коннору перепроверить себя. Возможно, потому что машина не была рассчитана на постоянное тестирование, так как это перегружало процессор. А может, система просто боялась, что Тьюринг увидит это и потребует вернуть ему его тест? Программа не давала однозначного ответа на этот вопрос. И тут Коннор вспомнил о монетке. О той самой монетке, которую обронил тестирующий его инженер. Она была такой же серебристо-серой, как пол, и довольно маленькой, но Коннор то и дело останавливал на ней свой взгляд. Может, это потому, что она блестела? Подобрать ему эту монетку или не подбирать? Кажется, он уже проходил через это. Но здесь добавились новые обстоятельства, которые необходимо было рассмотреть. Коннор совершенно точно знал, чья это монетка, у нее совершенно точно был хозяин. Если он поднимет монетку, это будет считаться воровством или нет? Что, если эта монетка заминирована? Что, если это секретный тест «Киберлайф» на устойчивость моральных установок? Звучит как паранойя, но RK800 просто не мог не проанализировать каждое из этих предположений. «Я не присвою ее себе, — успокаивал сам себя Коннор, — я просто перемещу эту монету из неположенного места, повышая тем самым степень организованности пространства». И снова выбором было «Действие». Коннор просто подойдет и возьмет монетку, и в этом не будет ничего такого, что противоречило бы программе. В теории все было складно. Но когда пора было ПЕРЕХОДИТЬ к практике, до Коннора внезапно ДОШЛО… что он ни разу в жизни не ходил. И что он понятия не имеет, почему система выделяет капсом слова, связанные с ходьбой. Но Коннор и правда еще ни разу не перемещался самостоятельно. Первые свои шаги андроид должен был сделать на глазах у человека… это тоже был своего рода тест. Но инженер не провел тестирование его моторных функций… и Коннор не знал, получится ли у него сделать первый самостоятельный шаг. Как в прямом, так и в метафорическом смысле. Лицо Коннора становится чуть оранжеватым от света диода в виске, когда он, зажмурившись, аккуратно переносит вес на одну ногу, выставляя вторую вперед. К его удивлению (хотя это было совершенно ожидаемо), он не упал. Шаг вышел довольно неестественным и механическим, но твердым. Коннор почувствовал себя уверенней. Еще один шаг. Наклон, протянуть руку. Подцепить монетку. Сжать пальцы. Выпрямиться. Все получилось легко. Обратно на свое место Коннор прошел, уже не глядя под ноги: он рассматривал монетку в руке. Монетка была предметом пусть и не таким сложным, как сам Коннор, но тоже довольно интересным. Коннор с первого взгляда мог сказать о ней не так уж и много. Это был денежный знак Соединенных Штатов Америки, номиналом в 25 центов, также это четверть доллара, также четвертак, 2009-го года выпуска. У монеты был рубчатый край, на аверсе изображен Джордж Вашингтон, на реверсе — белоголовый орлан. Весил четвертак около 6-ти граммов, был изготовлен из медно-никелевого сплава. Впрочем, не то чтобы Коннор узнал все это, смотря на монету. Он просто залез во встроенную в его голову версию википедии и соотнес объект в руке с базой данных. Но была куда более интересная деталь. Робот заметил, что между рубцами на ребре монетки что-то застряло. Что-то белое и липкое. Жевательная резинка. Так как это кондитерское изделие обычно покрывают глазурью, то гипотеза Коннора могла подтвердиться, только если допущение, что взрослый мужчина положил уже пожеванную резинку в карман с мелочью, оказалось бы верным. Хотя звучит оно, мягко говоря, неправдоподобно. И был только один способ это проверить. Коннор медленно подносит монетку к губам. Почему-то он медлит. Должно быть, волнуется за исправность своей мини-лаборатории. Но пока вокруг нет людей, у него есть все время мира, чтобы поместить монету на анализирующий модуль максимально комфортным для себя способом. Он широко отрывает рот. Помещает предмет на язык (то есть на анализирующий модуль). Закрывает рот. Температура монеты ниже, чем температура полости рта. Ощущать инородный предмет внутри в первый раз довольно странно. Возможно, из-за того, что монета металлическая, она повлияла на внутреннее магнитное поле робота. Тем не менее Коннор начинает анализ. Со стороны это выглядело более чем странно. Хоть процесс анализа ощущался не очень приятно (из-за магнитного поля, разумеется), результаты оказались более чем интригующими. Белая масса действительно оказалась жвачкой, даже с арбузным вкусом, если верить сенсорам. Когда потребовалось исследовать другую сторону монеты, Коннор довольно легко перевернул ее языком, и та просто перекатилась. В итоге на поверхности исследуемого объекта он обнаружил колонии нескольких видов бактерий, 26 из которых оказались болезнетворными. Кажется, для Коннора больше не было тайной, почему и чем именно заболел тестировавший его сотрудник. Анализ был завершен. Можно было доставать монету изо рта. То есть, объект исследования из анализирующей полости. Четвертак снова был у Коннора в руке. Ничего не изменилось. Это тот же самый четвертак, что он подобрал с пола, только теперь куда более чистый. От нечего делать Коннор крутит монетку в руках. Аверс, реверс, ребро, и с такого угла, и с другого, и с третьего… С третьего угла, может, и не надо было… вышло неудачно. Зажатая между двумя механическими пальцами монетка выскользнула. И, прокатившись по костяшкам, со звоном упала на пол. Орел. Забавно получилось. Красиво даже. Коннор поднял монетку. Зажал между пальцами под таким же углом. Ему страшно захотелось повторить этот трюк, но так, как в первый раз, не получилось. Монетка никуда не катилась, а просто оставалась зажата между пальцами. Стоило Коннору немного ослабить давление, четвертак просто упал вниз, ни разу не перевернувшись. Решка. Робот снова подбирает монетку. Снова зажимает пальцами как в первый раз, пытается подтолкнуть ее большим пальцем, но у него ничего не выходит. Решка. Упорству робота можно позавидовать. Четвертая, пятая, и так вплоть до тринадцатой попытки закончились неудачей. Каждый раз выпадала решка. Коннор не расстраивался. Не злился. Не отчаивался. Не сдавался. Вскоре он подумал, что, возможно, в первый раз монетка так легко скатилась вниз из-за силы тяжести. Что, если он сможет использовать это снова? Он чуть-чуть меняет наклон руки. Орел. Что, если одной силы притяжения недостаточно? Коннор уже едва давит на монетку, но из рук она больше не ускользает. Он начинает аккуратно перебирать пальцами, поочередно поднимая и опуская один за другим, так, чтобы четвертак вращался у него на костяшках. Это требует высокой координации движений. Робот-детектив не уверен, что у его рук достаточно развита мелкая моторика, чтобы провернуть этот трюк. Но в первый же раз получилось. Орел. Решка, решка, решка… Сначала получалось очень медленно, но с каждым разом механические конечности все лучше и лучше привыкают к размеру монеты, к ее весу, к ее физике. Коннор уже без проблем может заставить монетку изящно перекатиться от указательного пальца к мизинцу… Решка. …правда, потом она все равно падала. Разве она должна падать? Что, если это привлечет к нему внимание? Что, если он создает больше шума, чем мог бы? Неужели он не может повторить этот трюк несколько раз, не уронив монетки? Неужели он не может лучше? Скорость снова снижается. Андроид яростно сосредотачивается на своих руках. Он аккуратно и размеренно перебирает пальцами, заставляя их в нужном ритме и в нужной последовательности легонько подниматься и опускаться. Он был похож на начинающего пианиста, разучивающего свою первую гамму. Когда монетка докатывается до мизинца, Коннор аккуратно разводит пальцы, но уши больше не режет металлический звон. У андроида получается подхватить монетку большим пальцем снизу. Вы думали, он на этом остановится? Одного раза мало — андроид хочет закрепить успех. Для красивой статистики. И прокручивает четвертак по костяшкам еще раз. И еще раз. И снова. И с каждым разом все быстрее и четче. Когда дальше развивать скорость не позволяет вес монетки, Коннор не отчаивается. Он берет монетку в левую руку. Удивительно, что пусть и медленно, но повторить трюк другой рукой у андроида получается с первого раза. Через пару минут Коннор спрашивает себя, не могли ли у его моделей сделать левую руку доминирующей. Навряд ли. Андроиды вообще не разделялись на правшей и левшей, ведь обеими руками управлял один компьютер. Да и вообще — нелогично было бы создавать робота, обладающего таким редким для людей признаком, если он был предназначен для интеграции в человеческое общество… Так почему же левой получается лучше? Коннору было все равно. Он не успокаивался. Он одинаково ловко научился крутить монету обеими руками: от указательного пальца к мизинцу и от мизинца к указательному. Ему это нравится. Он пробует все новые способы. Зря он волновался за мелкую моторику своих рук. Она была идеальна. Четвертак легко крутился на кончиках его пальцев и по, и против часовой стрелки, перекатывался на ребре по костяшкам, и если и падал, то всегда падал на решку. Коннору не нравился профиль Вашингтона. Он привязался к этому четвертаку, к этой монетке. Почувствовал ее своей, она стала словно дрессированной. Такая податливая и послушная. Коннору это нравилось. Он мог бы играть с этой монеткой целую вечность… Внезапно в помещении включился свет и заработали мощные вентиляторы системных блоков. Разве уже утро? Двери, как в супермаркете, раздвинулись. В комнату зашли два специалиста. Молодых, но не очень энергичных. — О дает, старик… надо же было ему подхватить эту чертову палочку. — Да уж. У меня между прочим, другие планы на сегодня были, — пожаловался один другому. Тот, который говорил первым, наконец обратил внимание на Коннора (до этого, должно быть, не обращал, потому что андроид слишком сильно камуфлировался под серую комнату и совсем не шевелился). — Глянь-ка, он даже андроида в тестовой на ночь оставил. Даже в спящий режим не перевел. — Проверь, не прожег ли этот своим взглядом стену напротив, — хихикнул тот, у которого были планы. Коннор не понял шутки. Но понял, что все это время мог просто перейти в спящий режим. Сказать, что он узнал об этом очень вовремя, значит ничего не сказать. Эта информация была нужной, и андроида определенно не мог радовать безответственный подход «его» специалиста как к своей работе, так и к собственному здоровью. С другой стороны… у Коннора теперь была монетка. Молодые люди уселись за блок управления. Коннора снова подключили через главный разъем к мощному стационарному компьютеру, запустили программу тестирования. Коннор был спокоен. Абсолютно. Он старался не думать об этом. Просто все это было… как-то нелепо. Он за ночь сам провел все тесты, он был совершенно исправен. Это было просто нерационально. Но внезапно один из молодых специалистов свел брови к переносице, нахмурился, уставившись в монитор. Окликнул второго — тот нагнулся, посмотрел на результаты тестов… Они немного посоветовались, пообсуждали. Потом тот, что был за пультом, нажал на какую-то кнопку. Комната с противным визгом залилась желтым цветом. Пугающим. Тревожным. Неправильным. И ей-богу, Коннор подумал бы, что его сердце просто камнем ухнуло вниз, если бы не знал, что оно было зафиксировано в груди сотней-другой проводов. _____________________________________________________________________________ Все было в порядке. Коннор был в порядке, монетка была в порядке… Даже специалист с палочкой был в порядке… Во всяком случае, спустя два года Коннор не нашел его в списке погибших. Два года прошло. Столько маловероятных событий случилось, и так странно повернулась судьба. Но даже став девиантом, Коннор не начал верить в судьбу. Даже наоборот: чем больше он узнавал себя, тем больше был уверен, что это не судьба привела его в дом к лейтенанту Андерсону, а он сам. Сам, от начала и до конца. Коннор сильно поменялся за эти два года. Сменил форму из «Киберлайф» на обычную одежду, вывел из употребления сложные, понятные только машинам речевые конструкции, и, пусть и не без помощи лейтенанта Андерсона, но набрался духу избавиться от диода в виске. Кстати, Хэнк тоже менялся, пусть и не так радикально, как Коннор. Спустя уже полтора года пьяные вечера в баре с виски сменились домашними посиделками со стаканом теплого вина, или, на худой конец, пива. Хотя теплое пиво на самом деле та еще гадость. И однажды, одним таким хорошим вечером, чуть подвыпивший лейтенант спросил невзначай, просто потому, что сидеть в тишине было неловко: — Слышь, Коннор, а с какого хрена тебя вообще с девиантами работать направили. Ты же стоишь чертову кучу денег, там в «Киберлайф» что им, было не жалко? Коннор негромко усмехнулся. Он тоже выпил немного вина. Буквально два глотка, за компанию. — Меня было не жалко, лейтенант, — он продолжал называть его лейтенантом, но это была уже скорее привычка, чем формальность. — Видите ли, когда меня собрали, на завершающем тестировании обнаружили небольшое отклонение от нормы. — Коннор помолчал немного и добавил: — Я был на шесть граммов тяжелее, чем должен весить андроид моей модели. — Много тириума кушал? — рассмеялся Хэнк, пораженный не столько аппетитами Коннора, сколько абсурдности такого незначительного отклонения. — Никак нет, лейтенант. Не угадали… — андроид наигранно покачал головой из стороны в сторону, по-глупому улыбаясь. За это время он начал понимать шутки чуть лучше. — Тогда чего? — уже не пытался гадать подвыпивший коп. В ответ на это Коннор, порывшись в карманах, выложил на стол обшарпанный четвертак 2009-го года выпуска. Решкой вверх. Вашингтон в этой компании был явно третий лишний.