Месть жестока

Как только у меня родился младший брат, я сразу возненавидел его детской ненавистью, которая, казалось, заняла всё моё сердце. Ревновал к родителям ужасно. Всё внимание ему, а мне только одно: «Не мешайся под ногами, Стасу то, Стасу другое!» Мы выросли. Стас превратился в роскошного красавца, к своим 18 перепробовал кучу девок. Мне 23, брату я не уступаю в красоте, но различие в том, что его красота живая, моя же холодная, неживая, аристократическая, к которой мало кто подойдёт. Опять завидую. Завидев его на дорожке к дому с улыбкой на губах, понял, что безумно хочу увидеть его у своих ног поверженным, с гримасой боли и страха, а в глазах чтобы стояли слёзы. Только подумал, как и придумал, что делать. Подкараулив Стаса у входной двери, оглушаю так кстати подвернувшейся под руку вазой. Еле дотащил бессознательное тело в подвал и привязал к какому-то штырю в стене. Тяжёлый, гад. Поза неудобная, вроде не должен выкрутиться. Не успев подумать получше над этим, я услышал слабый стон очухавшегося брата. — Ты что творишь? – быстро же оценивает обстановку. — Ты мне мешал всю мою жизнь, поэтому я хочу унизить тебя так, чтобы навсегда растоптать твою гордость. — И что же ты собрался делать? – кривая усмешка. Ха, он думает, что я ничего ему не сделаю. Наивный… — Самое мерзкое, грязное и пошлое, что только смог придумать, — видимо, он заметил блеснувшую сумасшедшинку в моих глазах, потому что побелел, и в глазах наконец-то появилось какое-то подобие страха. — Но ты же этого не сделаешь? – безумная, но такая напрасная надежда в голосе. — Но ты же не думаешь, что я остановлюсь, — сам в это время оглядываюсь в поисках чего-нибудь. Глаза выхватили древнюю бутылку из-под пива, блеснувшую в углу и не понятно как там оказавшуюся. Недолго думая, я подошёл к ней, наклонился и взял в руки. Чуть поиграв с ней, подошёл обратно к брату. — Ну, что чувствуешь, братишка? — Отвращение к тебе, — отвернулся, скотина, не захотел смотреть в глаза. — Не хочешь смотреть в глаза, ну и не надо. Стянув штаны с почти не сопротивляющегося Стаса, видимо, решившего вообще не обращать на меня внимания, я немного полюбовался на открывшуюся картину: всё-таки успел заметить следы страха на лице брата. Снова поиграв в руке бутылкой, я решил начать действовать. Сам не поняв каким образом, но я связал брата так, что он теперь вообще не мог пошевелиться, а значит, не мог мне помешать творить грязные дела. Бутылочка, как же я тебя люблю! Приставил горлышко к аналу Стаса и с приличной силой стал вводить его, через некоторое время я услышал его тихий стон. ДА! Я ждал его, поэтому не только не остановился, но и усилил свои действия. Тихий стон перерос в громкий, а потом уже в крик. Я почувствовал, что бутылка стала двигаться легче, а значит, я порвал его. Но это уже неважно, в штанах мне стало тесно, и я стал орудовать бутылкой усерднее. Туда-обратно, туда-обратно. Бутылка уже входила наполовину, а крик всё стоит в ушах, отдаётся от стен, усиливается от эха и всё не прекращается. Но ни времени, ни желания, ни возможности обращать внимания на него нет. Я занят своими ощущениями и действиями, которые начинают мне нравиться всё больше и больше. Минут через 15 экзекуции брат отрубается, видимо, заработал болевой шок, но ничего. Пришлось вытащить бутылку, ставшую бесполезной. Пошарив глазами по подвалу, я нашёл нечто вроде верёвки, которую собрал в несколько рядов. Похлопав по щекам Стаса, тем самым приведя его в чувство, продолжил свою месть за все годы отравленного существования. Импровизированной плёткой стеганул братца по заднице, вызвав у него лишь тихое мычание. Наверняка голос сорвал от долгого и громкого крика. Чёрт, как же это заводит. Продолжив хлестать, я ощутил, что терпеть больше нет сил и кончил себе в штаны. Да, противно, но Стас не должен видеть, что мне доставило наслаждение его наказывать. Оглядев «место преступления», я увидел связанного братца с разодранной в мясо жопой и сочащейся из анала кровью, валяющейся неподалёку бутылку в крови же и плётку в своей руке. Всё увиденное вызвало во мне лишь усмешку. Развязал Стаса и оставил его там лежать. Если понадобится, сам разберётся со всем. — И только пикни об этом, убью сразу. С тех пор живая красота Стаса как-то потускнела, а потом и вовсе его звезда закатилась, а на первый план вышла моя. Да и вообще, везде, где раньше блистал брат, стал первым я. Месть свершилась. И неважно, что я сломал жизнь собственному родному брату.