Научи меня любить

Лучи палящего солнца растворяются в медовом шелке длинных волос, завораживая взгляд. Гааре странно, он не может перестать смотреть на золотистые локоны, испытывая желание провести ладонью, почувствовать огрубевшими пальцами их мягкость, погрузив пальцы в густую шевелюру куноичи. Последнее время некоторые вещи, о которых он и не думал, теперь занимали его мысли, а присутствие солнечной подруги лишь подстегивает интерес, потакая неуместным мечтам. Наруто что-то весело щебечет, украдкой скользя взглядом по контурам лица, пока Песчаный куда-то задумчиво вглядывается, чувствуя непреодолимую тягу коснуться светлой кожи, узнать вызовет ли прикосновение какие-либо эмоции, сможет ли она стереть своими пальцами, нежно поглаживая острые скулы эту непроницаемую маску? Или же, если подарив невесомый поцелуй, быстро, почти неуловимо мазнув губами по щеке? Но Собаку замечает пристальное внимание блондинки, кожей ощущая жгучее любопытсво в его сторону, перехватывая мимолетные взгляд, видя в светлых голубых глазах искорки интереса и чего-то другого, неизведанного, и это что-то вводит в заблуждение. Ему не расшифровать эти темно-синие нотки в кристальной голубизне. Потребность узнать что же в нем зашифровано возросла на несколько градусов, до ломоты в костях хочется разгадать то, что таится в глубине, что это за чувства такие. Узумаки отводит взгляд, резко и порывисто, с ярым интересом разглядывая свои ногти, будто бы видит впервые, щеки стремительно заалели. Осознание, что Гаара её застукал за наглым рассматриванием его лица неожиданно вызывало стыд, кровь назло так и приливала к щекам, делая румянец ярче и четче, что вызывало дикий дискомфорт. — Почему ты покраснела? — Он сделал пару шагов вперед, склоняясь над ней, изучающе рассматривая алые щеки, легко касаясь пальцами красных следов смущения. Аловолосый улавливает то, что ее кожа мягкая, на ощупь как дорогой бархат или нежнейший шелк. — Я… Я… Покраснела? — Запинаясь, натянуто непринужденно улыбнулась девушка, погружая пальцы в жидкое золото волос, растрепав прическу. Касание чужих пальцев приносит с собой тепло, пронизывающие тело насквозь. Выставить из себя полную дурочку отмахнувшись тем, что ему показалось явно не выйдет. Даже на бронзовой от загара коже этот предательский румянец цветет и пахнет. Гаара ловит себя на мысли, что такой он видел у Темари, когда Канкуро ехидно шутит про нее и Шикамару. Сначала Песчаный думал, что сестра злится, но нет, это было что-то другое, непонятное для его узкого спектра эмоций, который он старается расширить. — Почему люди краснеют? — Такой простой вопрос слетает с тонких губ, а пальцы помимо воли задерживаются на несколько секунд дольше, чем положено, впитывая тепло чужого тела, невзначай мазнув по щеке, вдоль одной из черных полос, убирая руку от лица краснючей как помидор Узумаки. Та в свою очередь отшатнулась, пряча лицо за завесой длинной челки. — Ну… Смущаются… — блондинка призадумалась, стараясь отмахнуться от теплых ощущений подаренных пальцами Песчаного. Касание длинных, немного грубых пальцев намертво въелись под кожу, оседая сладким осадком в самом сердце. — Когда тот, кто тебе нравится, и этот кто-то стоит рядом или смотрит в твою сторону, — ничего умней в голову не пришло, чем описать поведение Сакуры, когда та бегала за Саске, вспоминая как розовласая краснела, стоило Учиха посмотреть на нее или оказаться ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. — А ещё, если он касается, — дополнила свой пример голубоглазая и осознание лавиной обрушилось на голову. Да она только что себя скомпрометировала, вот же дура непроходимая. Надо же было подобрать такое неудачное сравнение! Захотелось сбежать, зарыться с головой в песок, лишь бы спрятаться от пристального взгляда напротив, благо того добра было тут много. Нет, не выход, из него Гаара точно ее достанет, так что просто сбежать. Но упрямая смелость прибила к месту, блондинка лишь втянула голову в плечи, зажмурив глаза, стараясь хоть как-то стать менее заметной. Девушка надеялась, мало ли бывший джинчуурики все же не примет это на свой счёт. Внутри все замерло в томительном ожидании, даже сердце высказывало поддержку, замирая на секунд десять. — Хм, — Казекаге задумался, не сводя пронзительных бирюзовых глаз с напряженной девушки, проводя параллели с ее сейчашним поведением. Сердце почему-то учащенно забилось в груди, вызывая странное волнение, расцветающее ярким цветком в районе живота. Кажется, никогда прежде этот орган не отбивал такой ритм. Это было в новинку. Чтобы перепроверить свои догадки и не делать поспешных выводов, шатен сделал пару шагов вперёд, вновь подойдя к Наруто почти вплотную. Узумаки почувствовав кожей близкое присутствие парня, вновь отшатнулась, ускользая в сторону. Нет, она ещё сама не смирилась со своими чувствами к другу. Нет, не так, она не хотела быть ему другом, и видела в его лице возлюбленного, а признаваться так скоро боялась. Морально не готова. Эх, угораздило же влюбится в Казекаге, а по совместительству друга и парня, у которого с понятием чувств и эмоций был большой напряг. — Наруто, я тебе нравлюсь? — Голос как всегда спокоен, привычно холодный, без какой-либо эмоциональной окраски. Узумаки искренне позавидовала его непоколебимости титаническому спокойствию, ей бы сейчас такое, ведь его вопрос не то что врасплох застал, хоть и был ожидаем, но ещё и чуть с ног не свалил. — Эм… — растерялась девушка, стараясь не дергаться от испытываемого нервного напряжения, стараясь как можно более удачно подобрать слова, чтобы и себя не раскрыть, и Гаару невзначай не обидеть. — Ну… Как с-с-сказать, — тянула биджу за хвост блондинка, мертвой хваткой вцепившись в края куртки, стискивая бедную ткань в железных тисках, что та аж захрустела, готовая вот-вот порваться. Нет, она не готова, и слова нужные не подбираются на зло, а юлить она совсем не умеет, прямолинейная слишком. Нет, все же пора бежать. — П-п-прости, я… я пожалуй пойду, — подняв голову, она виновато улыбнулась, желая ретироваться как можно скорей. Горели красным пламенем не только щеки, но и лицо полностью. Взгляд бегал из стороны в сторону, смотреть на ожидающего ответ Гаару она не могла, потому что было просто тупо страшно увидеть осуждение или же намек на отказ от ее, почти что очевидных чувств. Лишь недальновидность суновца в делах любовных позволяла ещё стоять ровно, не улепетывая со всех ног, лишь бы не показаться полной дурой и трусихой. Не дожидаясь реакции Гаары, она сделала пару нетвердых шагов вперёд, обходя стороной Казекаге. Собаку-но не удовлетворил свое любопытство, а странное поведение Наруто лишь усилило подозрения и интерес. Нет, пока не услышит ответа, не отпустит. Перехватив ту за руку, ощущая кожей ладони, сомкнувшейся на хрупком запястье, как пульсирует кровь в венах, считывая быстрый пульс девичьего сердца. — Говори прямо, — безэмоциональный голос лишь сильнее бьёт по нервам, хоть это и просьба, но звучит почти как приказ. Его холод отрезвляет лишь на короткий миг, заставив Узумаки посмотреть прямо в его несомненно красивые глаза с некоторым возмущением, даже краснота с лица спадать начала. — Я не обязана тебе отчитываться, — голос полный недовольства. — Мои чувства касаются только меня! — попытка вырвать руку из стальной хватки не заканчивается успехом. Гаара так же непреклонен и решителен, смотрит выжидающе. Для надёжности, чтобы сбежать было трудней, но-Собаку тянет девушку на себя, обхватив второй рукой за талию. От неожиданности, она чуть не теряет равновесие, вновь захлебнувшись в своих чувствах к Песчаному с головой. По спине пробегает стадо мурашек, заставив содрогнуться всем телом от той волны тепла, что шла следом. Такая близость не только пугала, но и будоражила сознание, принося лишь больше волнения. — Я тебя пугаю? — он почувствовал ее дрожь, истолковав превратно, приняв за страх перед ним и его напором, но отпускать не торопился. Это напрягает. Неужели он смог ее испугать, оказывая давление? Но ещё было опять странно, от ее близости внутри так хорошо и тепло, и сердце сладко сжалось. Однозначно, он испытывал удовольствие, когда Наруто чуть ли не всем телом вжалась в его. Это было эгоистично, держать вот так крепко, не отпускать, хотя хотела вырваться; требовать ответов, когда блондинка дала ясно понять, что отвечать не намерена. Ему необходимо знать, что она испытывает к нему. — Нет! — только этого ей не хватало, чтобы он ещё и подумал, что испугал. Это может плохо кончится, вдруг он захочет отдалиться? Эта мысль напугала. — Приятно, — срывается с губ помимо воли состояние тела. Захотелось прикусить себе язык. Опять за словами не следит! Тепло, в которое он хоть и насильно, но окунул ее тело, пьянило лучше любого вина. Опять смуглая кожа покрылась красными пятнами стыда. Узумаки обреченно вздохнув, уткнулась лицом в грудь парня, пряча пунцовое лицо в складках его белой мантии Каге. — А так? — напряжение спало, хотя его он никак не выказывал, сохраняя привычную маску. Спустя мгновение, когда он полностью осознал сказанные ею слова, Гаара поспешил сделать то, о чем думал ранее, разжав хватку на запястье, распустив и так растрепанные хвосты, чувствуя как девушка замерла. Волосы золотистым водопадом ниспадали на спину и плечи, более не стягиваемые тугими заколками. Если бы она не утыкалась носом в его грудь, закрыв глаза, то мир бы перед глазами поплыл ровно в тот момент, когда его рука скользнула по волосам, пальцами зарываясь в медовый шелк. Опять по телу волной прошлась дрожь, а кончики пальцев пощипывало от волнения, ощущения целиком и полностью были сфокусированный на действиях Собаку-но. Наруто прикусила губу, чтобы не заурчать от удовольствия как кошка, пока длинные пальцы неумело-ласково перебирают светлые прядки. Внутри тягучей сладостью растекалось блаженство. Девушка напрочь забыла о том, что хотела сбежать, спасовав не только перед объектом воздыхания, но и перед собой. Этих новых чувств она боялась, так же как и боялась признаться в них Гааре. Рука парня уже поглаживала затылок, мучительно медленно огладила шею, скользнула к подбородку, аккуратно сжав его, приподнимая ее лицо, внимательно вглядываясь в изящные черты, подмечая все ещё красные щеки, прикрытые глаза, подрагивающие ресницы. Взгляд бирюзовых глаз изучающе осматривает плавные линиям лица, впитывая информацию, запоминая этот восхитительный образ раскрасневшейся и умиротворённой Узумаки. Голубоглазая судорожно вздохнула, когда пальцы парня невесомо заскользили вторя траектории взгляда, стараясь не давить на мягкую кожу. Такая Наруто не то что завораживала, она проникала под кожу, всасывалась в кровь, растворяясь в теле. Появилось желание видеть ее такой всегда подле себя. Это было сильней дружеской привязанности, гораздо мощнее и чувствительней. Блондинка ухватилась обеими руками за Гаару, обняв его торс, вжимаясь уже всем телом боясь потерять равновесие от переизбытка чувств. Кажется, то с какой аккуратностью он гладил пальцами её лицо, полноценно могло называться нежностью. И эта самая нежность сбивала с ног лучше любого дзюцу. Но-Собаку нравилась Наруто, очень нравилась. Хоть и была полной его противоположностью, иногда показывая феерическую наивность, граничащую с глупостью, но он восхищался ею, её непосредсвенностью. А теперь эта привязанность и восхищение выливались в нечто большее, непонятное, но до ужаса приятное. И как это ужасно не звучало, он хотел обладать ею всей, без остатка. Он все еще эгоист. Чтобы эта изящная блондинка принадлежала только ему, и даже готов был доказать свои права на нее, особенно сейчас, в данный момент, когда Наруто доверчиво жмется к его телу, расслабившись в сильных руках, блаженно прикрыв глаза, впитывая кожей неумелые ласки. Он просто поставит её перед фактом, ведь нутром чует, что желание взаимно. Да, однозначно, она нравилась ему не как друг, а как девушка, а Канкуро как-то объяснял, что нужно делать с девушками, если они нравятся. Гаара был смелым, даже немного безумным и напористым, сразу же переходя границы дозволенного, подушечками пальцев исследуя губы, с которых тут же срывается тихий стон. Наруто готова умереть от удовольствия, растворяясь в ощущениях, ноги подкашиваются, коленки трясутся, голова идёт кругом, а на губах приятная тяжесть от более смелых касаний. Во рту мгновенно пересохло, тело будто бы током пронзило, а чужие пальцы несмотря ни на что терзают приоткрытые девичьи губы, из раза в раз обводя соблазнительно-мягкий контур. Джинчуурики девятихвостого дышит прерывисто и тяжело, впитывая каждое касание, боясь открыть глаза. Гаара самозабвенно продолжает изучать чужие губы, жадно смотря на приоткрытые уста, желание попробовать их на вкус появляется неожиданно и на размышление он времени не тратит. Мгновение, и пальцы исчезают с нежнейшей кожи, и становится так зябко и холодно, даже посреди пустыни. Но разочаровываться и дальше ей не позволили. Хрупкие пальцы до боли впиваются в ребра, чтобы удержаться, не упасть в водоворот чувств, но Гааре плевать на это, ему сейчас важны только Узумаковские губы и он будет их пробовать на вкус, пока не устанет, потому что они приторно сладкие, с нотками гречишного меда. Он вкушает их со всей присущей ему жадностью, упиваясь их податливой мягкостью. Но-Собаку собственник до мозга костей, она его, только его! Хочет Наруто этого или нет, но целовать ее он будет столько, сколько захочет и где захочет, потому что это умопомрачительно. Это заставляет сходить с ума, желать больше, глубже, влажней чтобы утолить внезапно настигшую жажду. Его собственные, потрескавшиеся от ветра и зноя пустыни губы уже дерзко терзают ее рот, даря не только первый поцелуй, но и целую палитру наслаждения. Узумаки отвечает неумело, с присущей ей эмоциональностью, отдавая в ответ всю себя, как того просит Гаара, понимая его без слов, задыхаясь от сладости и страсти, а в груди щемит от переполняющей нежности и любви. Она теряет себя в нем, растворяясь под его диким напором, сгорая от счастья. — Научи меня любить, — сказано в припухшие от поцелуя губы голосом на сотню градусов теплей, опаляя рваным дыханием кожу. Ему больше не требуется ответ на ранее поставленный вопрос, и так все понятно, без слов. И сам он догадывается, что испытывает что-то такое, больше похожее на любовь, но ни черта не понимает как показать это, действуя интуитивно, возможно резко. — Несомненно, — сиплый шепот в ответ, хотя она сама мало что смыслит в любви, но Наруто с радостью готова познавать новый неизведанный мир вместе с ним, ведь это так чертовски приятно.