Оставь её, тебе нужен я.

Темноволосый обернулся на знакомый голос. Он хотел улыбнуться, но не смог. — Ты искал меня? — произнёс Натаниэль. — Да… Но мне кажется уже незачем. Куффен искал его до выступления. Хотел поговорить. Потом уже хотел спросить кому посвящена картина, так как был практически уверен, что именно Маринетт. М: «Если любишь скажи сразу»…При всех… Ты же намекал на Мари? Как посмел после этого появляться мне на глаза?! — Лука… Скажи… Что происходит? — А я обязан? Куртцберг взял парня за руку и повёл в укромное место. — Объяснись сейчас же! — воскликнул Натаниэль. — Не буду. — Объяснись! Темноволосый вздохнул. Он не знал как объяснить другу его состояние рядом с ним. Парень до этого не чувствовал подобное. — Я жду…- с некой печалью произнёс красноволосый. — Я не могу… — Понятно… Кстати, если хочешь знать… Я посвятил эту картину тебе… Твои песни и твоё отношение ко мне натолкнуло на её написание… Но… Я думал, что нравлюсь тебе… А сейчас ты подтвердил мои опасения, что я безразличен, пустое место для тебя. Лука, ты принёс мне безграничное счастье…и такую же безграничную боль… Прощай мон ами… Натаниэль, подняв гордо носик, направился к выходу. Дикая боль рвала его изнутри, но он шёл. Несколько дней без сна, плохого питания и стресса как никогда сказались на парне. Он упал в обморок. — Натан! — Лука подхватил друга на руки и понёс домой. — Прости, но я не мог… Не мог сказать насколько ты дорог мне… Дома у Куртцберга не было родителей. Оба были на работе. М: И где они, когда так нужны своему сыну? Уложив друга на кровать, Куффен умчался на кухню. Он быстро приготовил бутербродов, чтобы красноволосый мог подкрепиться. Вдруг в дверь постучались. М: Неужели пришла его мать? Открыв дверь, темноволосый увидел Нино. Он держал картину в руках. — Лука? В общем, неважно. Натаниэль забыл свою картину. Передай. — Спасибо, Нино. Попрощавшись с другом, Куффен вошёл в комнату, где спал красноволосый. М: Что мне сказать когда он очнётся? И почему я так себя веду? Натан не виноват в том, что… Я люблю его. Но он не любит меня! Он любит Мари. Но она не любит его, Маринетт любит Адриана. По крайней мере, мне так показалось. Эх, чего же ты хочешь, рыжик? Лука нежно провёл ладонью по щеке Куртцберга. Спустя полчаса парень очнулся. Он увидел рядом с собой спящего на полу друга. Куффен держал его за руку. Сначала Натаниэль ничего не понял. Последним его воспоминанием была ссора. Дальше темнота и слова музыканта: «Прости». Красноволосый съел один бутерброд, так как был сильно голоден. — Лука…- прошептал Натан. Темноволосый проснулся. Он потёр глаза, а затем крепко обнял друга. — Прости меня… Я должен был сказать раньше… В общем, я… — Люблю тебя… — Люб… Что ты сказал?! — Я люблю тебя, Лука… — И я люблю тебя… Сильно-сильно… Раньше я этого не понимал. Необъяснимое чувство терзало меня, поэтому я пытался избегать тебя, но чувство не покидало меня. Ещё нехватка появилась… Нехватка тебя. Натаниэль приподнялся и крепко обнял парня. — Значит…мы теперь пара? — тихо проговорил Куртцберг. — Конечно! Темноволосый впился в губы красноволосого.