Место в мире

Так я и стояла с открытым ртом, пока человек не поравнялся со мной. Это был молодой мужчина в светлых штанах и широкой рубашке. — А ты не отсюда! — заметил он, едва приблизившись ко мне. — Я… я… — Не трудись, — усмехнулся мужчина. — Я вижу, что ты иномирянка. Звуки наотрез отказались складываться в слова, и я, благоразумно захлопнув пасть, во все глаза уставилась на своего собеседника. — Хорошо, что ты встретила меня. Я могу помочь тебе вернуться назад. А то ты, судя по всему, сама не справишься. Он слегка закатал рукава и начал медленно поднимать руки. — Стойте! — завопила я. Потом смутилась и уже гораздо тише добавила: — Подождите, пожалуйста! — Жду! — мужчина засмеялся. — А… можете меня не отправлять назад? Пожалуйста! Можно мне остаться? Я изобразила на своём лице самое жалостливое выражение, на которое только была способна, и жалела только о том, что я сейчас слишком рада для того, чтобы пустить слезу. — Ладно, оставайся пока, а там разберёмся. Я, кстати, Иш, — он протянул мне руку. — Элли. Имя сорвалось с языка так легко, словно оно всегда было моим. Но я даже удивиться не успела, потому что Иш, не отпустив мою кисть после рукопожатия, развернулся и решительно зашагал в сторону горы. Я так и не вспомнила бы про туфли, сиротливо лежащие у воды, если бы не… — Ай, да жёваный крот, чтоб тебя, африканская макака! Кончится сегодня эта зефирня уже или нет?! Причиной столь бурных возмущений послужила очередная острая ракушка, впившаяся в мизинец моей правой ноги. Я уселась на песок и начала выуживать из пальца проклятый осколок. — Ай-ай-ай! — покачал головой Иш. — Нельзя так бросаться словами, особенно в нашем мире! Будь ты чуть опытнее… Да и к тому же, кто ходит босиком по дикому пляжу? — Я хожу! — проворчала я, выковыряв наконец инородный предмет из раны. — Вот именно! Надень-ка свои туфли, иначе мы так никогда с этого пляжа не уйдём, — он развернулся и неторопливо пошёл дальше. Я хотела было возразить, что пока я дойду до туфлей, успею ещё тысячу раз пораниться, но обнаружила свою обувь возле правой руки. Удивляться было уже некогда, поэтому я, наскоро обувшись, побежала догонять Иша. По узким улочкам между невысокими светлыми домиками мы шли около десяти минут. После пятого поворота я окончательно отказалась от попыток запомнить дорогу и принялась глядеть по сторонам. Удивительно, но нам не встретился ни один прохожий. Раньше меня бы это насторожило, но тогда моего внимания просто не хватило на такую мелочь. В основном, дома были двухэтажные, но от количества форм и размеров просто захватывало дух. Основной популярностью пользовались дома, похожие на перевёрнутую трапецию. Вторые этажи в них были гораздо шире первых. На пути нам встретилось несколько шарообразных одноэтажных домиков с круглыми дверями. Я сразу вспомнила про хоббитов, полуросликов из книг Толкиена, живших в похожих домиках. Но мои мысли прервал Иш, резко затормозив возле белого трапециевидного дома и объявив: — Пришли! За кованой оградой с низенькой калиткой был небольшой садик с каменной дорожкой и клумбами. Сам дом стоял на возвышении, и три окна верхнего этажа смотрели на море. Приглядевшись, я заметила, что возле одного из окон нарисован оранжевый цветок. Иш легонько подтолкнул меня в спину, и мы подошли к дому. Пока я оглядывалась, он уже успел открыть дверь. Войдя внутрь, я ожидала увидеть что угодно, но на деле всё оказалось до безобразия скучно. Светлый пушистый ковёр, стол, два кресла, обитых бордовой тканью. В углу небольшой шкаф, чуть дальше — лестница наверх. Я даже слегка расстроилась. Иш, видимо заметив выражение моего лица, хмыкнул, но ничего не сказал. Он сел в одно из кресел, жестом предложив мне сесть в другое. — Молкишби сэнтэ соо кликма сво соо мэжа*, — тоном посетителя дорогого ресторана вдруг произнёс Иш. Я уже успела испугаться, что перестала понимать человеческую речь, приготовилась переспрашивать, как на столе возникли два высоких стакана и две небольшие булочки. Надо понимать, лицо у меня было до ужаса ошарашенное. — Поешь! — посоветовал Иш. — А потом можешь задавать вопросы. Тут я поняла, что уже успела порядком проголодаться. А ведь я вчера не ужинала! Вчера… а кажется, будто это было лет сто назад! Я с радостью набросилась на булочку. Вкус у неё был необычным, но я была просто в восторге! Она не была похожа ни на что, и в то же время что-то напоминала, только я никак не могла вспомнить, что. Расправившись с булкой, я принялась за напиток. Это было что-то вроде молочного коктейля, но по вкусу он скорее напоминал лимонный сок с добавлением чего-то более густого и сладкого. Напиток был в меру прохладным. Я выпила его и поняла, что наелась. Устав удивляться, я просто решила, что сыта ещё и многочисленными впечатлениями, и откинулась на спинку кресла. — Ну что, созрела для вопросов? — спросил Иш. — Угу, — я кивнула и задумалась. До завтрака в моей голове роились тысячи вопросов. А теперь их осталось всего два. — А что вы такое сказали перед тем, как на столе появилась еда? — Я попросил две булочки и два Мэжа. И, кстати, в нашем мире все обращаются друг к другу на ты. — У кого попросили? То есть, попросил… — Это так в двух словах не объяснить, — улыбнулся Иш. — Есть вопросы попроще? — Не думаю, что этот вопрос будет проще, — буркнула я. — А всё-таки? — Можно мне остаться? Чёрт, кажется я снова собралась реветь. Да что же это такое? Стиснув зубы, что есть мочи, я собралась с духом и посмотрела Ишу прямо в глаза. — Я смотрю, ты совсем не хочешь возвращаться в свой мир. Давай, Элли, выкладывай, что случилось. И я выложила. Выложила как на духу всё. Ещё даже часа не прошло, как я знакома с этим человеком, а я уже рассказала ему даже то, что не знала Маринка — единственный человек, который хоть как-то меня поддерживал. Наконец я замолчала. В комнате повисла звенящая тишина. В голове было пусто, а на душе легко. Иш шумно выдохнул, встал и подошёл к окну. Я тоже вскочила, сама не зная, зачем, и встала у него за спиной. Он смотрел в окно, а я смотрела на его спину и ждала. Ждала как приговора. — Элли… — Иш медленно повернулся ко мне. Я посмотрела в его глаза, пытаясь понять, что он сейчас скажет. Сердце колотилось как бешеное. — Вопрос действительно непростой. Но я думаю, ты можешь остаться. Радостный вопль, второй за это утро, пронёсся над побережьем Лазурного моря.