Your soul-mate

Впервые Юнги встретил своего альфу, когда тому было только девять лет. Юнги было "уже" 14, и он считал себя вполне взрослым и достаточно крутым, чтобы выкраситься в вызывающе-рыжий, в тайне от родителей курить тяжёлые сигареты и люто ненавидеть детей. Поэтому, когда его друг - Хосок - приводит за гаражи своего младшего брата, Юнги недовольно кривится и тушит бычок о подошву массивных берцев. - Прости, хён, родители сказали, что я должен чаще гулять с братом, - оправдывается Хосок, разглядывая грязные носки своих кед и не замечая, как его брат подозрительно щурится и принюхивается. Зато Юнги замечает и даже понимает причину. - Ну, блять, мелочь будет только под ногами путаться, - сплёвывает Юнги, вкладывая в слова как можно больше презрения и тайного (для Хосока) смысла "иди нахуй". Не хватало ещё, чтобы к нему лип какой-то мелкий альфа, и плевать, что они истинные. Юнги вообще альфа не нужен, он сам себе альфа. А вот Чонгук, как его представил Хосок, кажется что-то смекнул и подозрительно мило заулыбался, не стараясь скрыть чертей в огромных чёрных глазах: - Очень приятно, Юнги-хён. Прошу, позаботься обо мне, - даже голову склонил, не отрывая хитрющего взгляда от глаз рыжего. Юнги моргнул пару раз, придерживаясь своего имиджа "морда кирпичом" и довольно резко ответил: - Нет. - Ну, Юнги-хёооон, это всего на один раз, я больше его не приведу, честно, - Хосок старательно строит жалобные глазки, и не то, чтобы Мин купился на это, но выбора тут, похоже, нет. Правда, сомнительно, что всё это теперь ограничится лишь одним разом, но пиздюка Юнги решил держать от себя как можно дальше.

***

К 19 годам Юнги стал похож на настоящего омегу хотя бы внешне: волосы, выкрашенные в мятный цвет, больше не стремились торчать в разные стороны, а лежали мягкими прядями, лисьи глаза умело подчёркнуты чёрной подводкой, а рост перестал меняться лет с 15, когда ещё парень был выше многих альф своего класса и мог смело гордиться этим. Теперь же Юнги был ниже даже Хоупа, над которым когда-то подшучивал. И его это несказанно злило, особенно на баскетбольной площадке, где вместо восхищённых возгласов сверстников слышались лишь пошлые комментарии альф. Площадку и любимый баскетбол пришлось оставить хотя бы потому, что играть нормально теперь не получится, даже если начистить рожи всем мудакам. На смену баскетболу пришла музыка, а вместе с ней бунтарский настрой, стремление к свободе, андеграунд рэп и псевдоним "Агуст Ди". Жизнь практически наладилась, если бы не пара "НО". Одно из этих "НО" началось как раз утром, заставило парня метаться по кровати, комкая влажные простыни, и ненавидеть свою сущность. Первая течка. Второе "НО" имело огромные чёрные глаза, наглый характер и отчаянно долбилось в дверь, то рыча, то скуля, иногда даже выдавая какие-то фразы на человеческом языке, хотя Юнги было пофиг, пусть хоть кукарекает. Чтобы суровый Агуст Ди лёг под какую-то малолетку, которая даже животных инстинктов сдержать не может? Да, пфф, никогда. Чон Чонгук так и не отстал от мятноволосого, везде бегал хвостиком и пытался выглядеть "мужиком", но безуспешно. Юнги первое время бесился страшно, порывался даже Хосока кидануть, но всё же понял, что это лишь распаляет "дух завоевателя" мелкого альфы и забил. Ну, и в итоге он имеет то, что имеет - мелкого пиздюка под дверью в свою первую течку. Мин уже выкурил целую пачку сигарет в перерывах между приступами, пару раз сменил постельное бельё, задумываясь даже постирать после очередной "ломки", потому что запасы сухого и чистого не бесконечны, и даже приготовил себе какие-то бутерброды на перекус. Словом, справлялся не плохо, даже не пытаясь совать пальцы в жопу или, ещё хуже, пустить пиздюка. В конце концов, страдает он в последний раз, потому что после первой течки можно смело сидеть на подавителях. А с ними хоть до конца жизни. Думал Юнги.

***

Номер Хоупа (в оригинале Хосока) у Юнги в быстром наборе, потому что сигналы "сос" отправлять больше некому. Наглость Чон Чонгука росла в геометрической прогрессии вместе с ним самим, что было большой проблемой для многих людей его окружения. Юнги уже студент и давно живёт отдельно от родителей, а однокурсники лишь ставки делают, что же произойдёт раньше: Юнги сдастся или Чонгук возьмёт его силой. Оба варианта Юнги не нравились вообще, хоть и время достаточно сильно изменило взгляды на жизнь. Однако сейчас этот спор был наиболее актуален, ибо у Юнги течка началась на день раньше положенного, а добрые ребята (самоубийцы и смертники) тут же поспешили сообщить об этом Чонгуку. "Злобный кролик" (как называет его омега в приступах особой нежности) бродит по универу, а Юнги забился в самую тёмную кладовку вуза (дожили, да) и сразу же набрал номер единственного своего шанса на спасение. Хоупу, конечно, не очень нравилось поведение хёна, ибо то, что Юнги давно уже по уши в его младшего брата - известный факт, и подставить бы его разок, чтобы прекратил уже выёбываться, но предавать друга всё-таки не хотелось. - Юнги-хён, какого хрена? - возмущённо шепчут в трубке. Ах да, у Хоупа же сейчас пара. - Скажи, тебе жизнь твоего хёна важнее какого-то там правоведения? - так же шёпотом отвечает Юнги, прислушиваясь к посторонним звукам. - Ну, допустим, а что произошло? - Пиздюк припёрся в мой универ.., - Юнги осторожно приоткрыл дверь и выглянул, проверяя всё ли "чисто". - Так, что дальше? - голос в трубке звучит громче. "Молодец, умный мальчик" - думает Юнги, понимая, что Хоуп вероятнее всего уже спешит на помощь. - А у меня течка, - продолжает омега, вновь прячась. - План, в общем-то, предельно прост: я сейчас в мед.кабинет, а ты на всех парах гонишь за мной. - Да, уже еду, - Хосок обречённо вздохнул, сбрасывая вызов и ловя такси. Морально он уже готов вновь получить в морду от брата во время этого "спасения". Только вот волновала одна деталь... И какого чёрта Чонгук ещё не в аэропорту? Чон Чонгук далеко не дурак, нет. Хотя со стороны это, вероятно, выглядит иначе. Он прекрасно понимает Юнги, и его нежелание связываться с альфой, который ещё даже школу не окончил. И не то чтобы самого Гука возраст как-то напрягал, но видеть метания хёна, у которого на лбу написано, что всё взаимно, а в глазах читается "да какого чёрта мой альфа сопливая малолетка?!", очень даже больно и чуточку обидно. Как и чувствовать, что в тебе нуждаются, но отталкивают, задевая гордость альфы, подтекстом говоря, что он не достоин, не готов. Чонгук не раз пытался решить эту проблему сам, с Хоупом, даже с Юнги, но всё было бесполезно. И неизвестно на кой чёрт он вновь попёрся к этому упёртому омеге в универ, но видно это последняя попытка. Во дворе ждёт такси, где в багажнике его, Гука, чемодан с вещами, а ещё билет в Америку. Это было лучшее, что он смог придумать, хоть и не самое мудрое. Найти Юнги не составило огромного труда, глупо прятаться от истинного в течку. В кладовке. Шёпотом прося Хосока его забрать. В груди снова неприятно кольнуло, заставляя парня глубоко вздохнуть, развернуться и уйти прочь. Он ещё вернётся, и тогда Юнги уже не спрячется.

***

Юнги сложно. С того дня, как он узнал, что Чонгук уехал учиться в Америку. И не то, чтобы он не понимал, почему парень так поступил, но чувство одиночества вечно дышало в затылок, будто издеваясь "он найдёт там себе кого-то получше, если уже не нашёл", "всё потому, что ты сам его отталкивал". А в данный момент Юнги особенно сложно. Последние дни перед экзаменами и защитой работы парень пашет круглосуточно, совершенно забыв как про сон, так и про еду, поглощая лишь горький кофе. Пару раз к нему, вроде бы, приходил Хосок, что-то делал, говорил, но в памяти Юнги это не отпечатывалось. Главной задачей было: сдать экзамены так, чтобы уехать в Америку. К Чонгуку. Юнги не помнит как сдавал экзамены, как отвечал на вопросы профессоров. Всё это проходило на чистом автоматизме, по давно заданной схеме, конечным пунктом которой была кровать. Просыпаться было приятно. Брюнету, вроде, даже снился Чонгук. Чонгук, который обнимает, крепко прижимая к себе и что-то ласково шепчет. Хотя, ощущение крепких объятий присутствует даже сейчас. Погодите-ка. Юнги резко разпахивает глаза, тут же морщась от яркого света из незашторенного окна, а руками ощупывает чужие руки на своей талии. Поворачивать голову страшно. Вдруг Чонгук ему мерещился, и сейчас рядом с ним, например, Хосок? Хотя омега понимает, что друг бы так обнимать не стал, скорее молча бы приготовил поесть и свалил. Но всё-таки... - Проснулся? - знакомый голос заставляет сердце Юнги сделать сальто, а самого брюнета, наконец-то, повернуть голову, максимально широко распахнув от природы узкие глаза. - Я приехал уже неделю назад, но Хосок не пускал к тебе, говорил, что ты очень занят. Ты как? Юнги на самом деле никак. Вот сейчас вообще никак. Ему не хочется слушать что-то там про Хосока, отвечать на вопросы и вообще использовать рот в целях разговора. Поэтому омега лишь прижимается к губам Чонгука своими, поворачиваясь в кольце сильных рук и в довершение обнимает всеми конечностями. Он скучал. Он очень скучал. И Чонгук тоже.