Борись за право мечтать, борись за право исполнять мечты

В правом углу аудитории парень бьёт ручкой по парте в такт часам. На первой парте зеленоглазый отбивает ритм ногой. На последней нервно стучат пальцами. Спрятавшись за высокими, кто-то храпит в такт. Стрелки на часах медленно двигаются, растягивая бесполезную пару. Их движение совершенно не ощущается. Глаза закатываются и кажется мучение будет вечным. Тик так. — Эту теорему вам нужно заучить, — строгий взгляд педагога прошёлся по всем сидящим в этой аудитории, — правильно, Тачихара-кун? — сильно толкнув парня, тот наконец перестал храпеть. По всей аудитории разнеслись смешки. Тик так. — На следующей неделе у вас будет устный зачёт по всем конспектам за это полугодие. И вы знаете что бывает за прогулы, — строго поправив очки, она чуть ли не посинела от злости, — Тачихара хватит спать! — и аудитория уже смеётся в голос. — Казалось бы, уже пожилая женщина, почему бы не оставить нас и не уйти восвояси, — шёпотом начал голубоглазый парень, — она будто назло живее всех живых, — ближние ряды прикрылись рукой, чтоб скрыть улыбку. Тик так. — Для выполнения домашнего задания, вы будете должны посетить библиотеку, — бла бла бла. И ещё тысяча неважных слов, упрёков, заданий на и так небольшие каникулы. Мозг кипит и не собирается воспринимать информацию. Аудитория тяжело вздыхает, ожидая конца. У всех в голове отбивает один и тот же бит, еле передвигающихся стрелок на часах. Все, как один, напоминают бомбу замедленного действия. — Я попрошу некоторых из вас остаться после уроков и… — и звонок заглушает отвратительный голос, а бомба взрывается. Лица студентов в секунды расцвели. Улыбки, полные счастья глаза. Кто-то благодарил всевышнего, кто-то просто визжал. Долгожданный перерыв объявляется открытым! Широкие двери распахиваются, впуская запах свободы. Декан что-то кричит в спину, но студенты уже буквально выбегают из аудитории. Голубоглазый, быстро собрав вещи элегантно протискивается между своих однокурсников, выскакивая наружу. На территории школы уже давно гуляют первокурсники, обсуждая новый день или расписание. Считая то, что количество пар у них различается примерно вдвое, старшекурсник с завистью скрипит зубами. Излюбленное «здесь всё по-другому, наконец-то я смогу заниматься тем, что действительно люблю, уродская школа», нет, не сможете. Множество никому ненужных и никак не относящийся к твоему направлению предметов. Пять-шесть пар на дне, плюс дополнительные факультативы, чтоб легче закрывать сессии. Этот абсурд о профессии мечты дурманит голову желторотиков, забывая простую истину. Многих — родители просто пихают в то или иное направление, мол, так будет лучше, у тебя будет определенное будущее, без скитаний и поиска работы без диплома. Или — ты можешь учиться с интересом все курсы, работать на оценки, на красный дипломом. Вот только когда оканчиваешь, получаешь наконец этот кусок картона с твоими слезами, тебе некуда идти работать. Всё это сплошное разочарование, в эпицентре этого — взросление. Предвкушая ближайшие несколько дней без пар, парень, найдя в глубинах рюкзака солнечные очки и собрав непослушные рыжие волосы в пучок, направился на задний двор школы за скейтом. Обычное черное покрытие украшал рыжий феникс, которого сковывали цепи, не давая взлететь. Этот рисунок не столько казался голубоглазому привлекательным, сколько был символикой его самого. На месте излюбленной парковки его не оказалось. Глаза рыжеволосого гневно сверкнули, а уголок губ дёрнулся. Это происходит уже не в первый раз и кажется в следующий парень будет натравливать собак на тех, кто соизволит трогать его собственность. Пройдя на площадку, которая находилась на территории вуза, он увидел хрупкого парня, который точно не рассчитывал на печальный исход. — Эй, ты, светлоголовый, — крикнул старшекурсник, начиная закипать от злости, видя у него под ногами свой скейт. На него сразу обернулась вся компания ребят, а светловолосый парень поежился. — Т... ты мне? — парень от испуга начал заикаться, громко сглатывая. — Ты, наверное, что-то попутал, это моя доска, — голубоглазый демонстративно кивнул под его ноги. — Д... да... прости, я... — уже протягивая скейт, между парнями возникла ярко выкрашенная девушка. — А чем докажешь, что твоя? — нагло усмехаясь, сказала она, — выглядишь ты не особо большим, со второго курса что ли? Думаешь, если старше нас на год можешь командовать, — группа ребят, что находились рядом, да и сам светловолосый парень, пытались оттащить её, но поняв бесполезность своих действий, сдались, наблюдая со страхом за происходящим. При упоминании его роста глаз нервно дёрнулся, а кулаки зачесались от желания раскрошить кому-нибудь лицо. Срывать своё зло на девушке, хоть и очень наглой, никогда не входило в планы, не войдёт и сегодня. Эффектно хрустнув парой пальцев и сжав кулаки, он посмотрел на неё с вызовом. — А ты переверни мой скейт и не вякай лишний раз. Девушка, принимая вызов и нагло улыбнувшись, выхватила у своего друга скейт и перевернула. От неожиданности её глаза распахнулись. Тихо ахнув, она прикрыла рот рукой. Под ярким фениксом, каллиграфическим почерком было выведено — Чуя Накахара. — Т... ты, — теперь уже девушка начала заикаться, — ты ведь тот самый… — Да, да, да, — закатив глаза, протягивая вперёд руку, сказал рыжий, — доску гони. Девушка мигом смутилась и покорно протянула старшекурснику скейт. Её взгляд теперь ни на секунду не отрывался от Накахары, что не могло не раздражать. Уже развернувшись чтоб уйти, его схватили за руку, от чего лицо голубоглазого скривилось. — Прости, что я назвала тебя второкурсником, — виновато улыбнулась девушка, — может сходим как-нибудь… — Спасибо, но нет, — наигранно улыбнувшись, больше искривив линию губ, Чуя наконец-то смог отцепиться и уйти. Накахара является ярким характером. Он всегда участвует в конкурсах, заданиях, обязательные факультативы ему и правда нравятся. Всегда готов выйти на сцену. Его ничего не сковывает и не смущает, а это лучшее для любого артиста. Ежегодно он приносит десятки баллов своему факультету. Но на протяжении всех лет, что он учится здесь, никто его не замечал. Педагоги не хвалили, декан по голове не гладил. Все только оценивающе смотрели, как на мусор, и выдавливали из себя похвалу. И неожиданная слава пришла к нему в лице матери, которая чуть ли не по середине коридора начала скандал. Увидев его в танцевальном зале, она кричала что-то про прогулы, про то, что запретит ему выкладывать видео в сеть, запрёт дома, и это всё на глазах сотни студентов. Все наезды отбивались, но эго матери непробиваемо. После разговора с директором, казалось бы, затишье, но нет, теперь каждый, кому не лень, начали копаться в его жизни, душе. После нескольких лет труда его заметили, вот только не так, как он хотел этого. Для парня «слава» была не более чем грузом или балластом. Эти притворные довольные лица, фальшивая улыбка сразу появились на лицах педагогов, однокурсников, смотря за растущим количеством подписчиков на ютьюб канале рыжеволосого. За спиной каждый говорил разное, но вот в лицо все начали резко хвалить, предлагать помощь в съемке, кто-то даже напрашивался в команду. Сказать, что тошнит от этого, ничего не сказать. Вся женская часть института громко вздыхала, стоило Накахаре зайти через парадный вход. — Ох, смотри это же он, — начала тихо повизгивать какая-то девушка, явно на несколько курсов младше. — Какое у него тело… — поддержала вторая. — А как он двигается. — Он ещё и умный, раз поступил в технический университет, — тут вздыхали уже все, вот только они были не особо умными, ведь говоря это тихо, прямо за спиной Чуи, никак не гарантирует того, что он не услышит, а он слышал всё и вызывало это непередаваемое отвращение. Самое ужасное что за нарисованной картинкой идеального парня никто не видел Чую Накахару. Парня, который после шести пар идёт в танцевальный класс и занимается до боли во всем теле. Который каждый раз как видится с матерью ссорится с ней, борясь за свою мечту. Его воротило от раскрашенных девушек, которые вечно подсаживались, начиная что-то говорить о нём, о нём, о нём, только не зная его совершенно. Воротило от девушек, которые, как будто случайно, падали на него, а после неловко касаясь, смущались. Каким натуралом парень себя не считал, от такого внимания, таких недальновидных особ, только при виде противоположного пола хотелось блевать. В кармане вибрирует телефон, но одним нажатием Чуя ставит его на беззвучный. Встав на скейт и глубоко вдохнув, он отталкивается и едет, не выбирая направления. Солнце окрашивает рыжие кудри в золотой, а глаза отражают безоблачное небо. Они переполнены детской радостью и слезинками, из-за потока ветра на скорости. На душе растекается качественное полусладкое. По ушам бьют мягкие биты, заставляя отвлечься от всего вокруг. Тело, прочувствовав музыку, начинает мелко подрагивать в такт. Плечи расправляются и руки делают что-то на подобии волны. Осторожное вращение шеей и за ней повторяет корпус. От такого умиротворения хочется закрыть глаза, полностью отдаваясь музыке. Его мысли и тело уже не здесь, всё там, в спокойной мелодии. В плейлисте начинает играть любимая песня и Накахара непроизвольно прикрывает глаза. Щелкая обеими руками в такт, плечи тоже начали двигаться. Тут, прямо под носом, раздаётся звук машины, и вырывает парня из мыслей вместе с наушниками, рыжеволосый в ужасе распахивает глаза. Чуя не заехал на дорогу, но проезжающий машинист предотвратил последующее движение. Благодарно кивнув уже уехавшему водителю, он услышал музыку и крики где-то в глубине парка. Завернув туда, он поехал на звук. Вокруг начинает завиваться зелень. На клумбах разноцветными мазками распустились цветы. Небольшой фонтан дарит маленькие капли воды. Музыка становится всё громче, группа парней, двигающихся под музыку, всё отчетливее. Подъехав ближе, получилось рассмотреть лишь макушки парней в центре, другие стояли столбами хороводом. Проклиная свой рост, но благодаря мать за характер, Чуя пропихивается в центр круга, почти никого сильно не задев. Перед ним два парня видимо соревновались кто лучше дергается, потому что по-другому рыжий не мог это назвать, его творческая натура моментально видела изъяны. Явная импровизация под совершенно незнакомую им песню, из-за чего движения смазаны, не доведены до конца. Мягкие биты, но в парнях никакой изящности, утонченности, только мужская грубость, но и её нужно откладывать раз ты зовёшься танцором. Музыка стихла, ей на замену пришли громкие аплодисменты парней и девушек в круге, рассмотрев получше Накахара и правда увидел пару девушек, которых было тяжело опознать, ведь просто широкими плечами они могут выиграть у него. Такая похвала была непонятна, из-за чего лицо скривилось. — Это вы называете танцами? — нагло вкинул рыжий в толпу, на что в ответ лишь изумленное молчание. Сразу видно, что компания эта не просто собравшихся зрителей, желающих потанцевать или посмотреть, это команда, которая, видимо, практикуется здесь. Есть какая-то аура, атмосфера команды, её Чуе никогда не понять, потому что максимум он танцевал в паре, но не целым отрядом людей, у которых совершенно разные взгляды на мир. Лидерские качества часто задевались, а если оставались незамеченными, то происходил взрыв. Мириться старшекурсник не привык, признавать свои ошибки тем более, команда точно не его конёк. — Оу, у нас появился диванный критик? — с наигранным удивление сказал светловолосый парень, что только что танцевал в центре. — Как ты меня назвал? — огонёк вспыхнул в голубых глазах. — Давай, выходи, профессионал, — грубый толчок и рыжеволосый оказывается в центре десятка заинтересованных, нахальных глаз. Глубокий вдох и Накахара закрывает глаза, приготавливаясь. Нужно прислушаться к музыке, включить все свои чувства чтобы понять настроение, отключить мозг и отпустить тело. Первые ноты, это что-то лирическое, нежное, красивое. Я просто мальчик, в теле мужчины, Плавное поднятие руки. Воздушная пощёчина самому себе и голова откидывается, изображая принятие удара. Тело движется за ней, делая плавную волну. Совсем не тот, кем ты меня считаешь. Резкий поворот. Кулак сжимается где-то в районе сердца, сминая рубашку, тянет вверх, пытаясь вырвать орган. Небольшая задержка, а после, тело будто ослабленное, шатаясь, идёт вперёд. Пытаюсь найти следы, указывающие дорогу назад Плавно опускаются кисти, будто это игра на дорогом фортепиано. Так много раз. Руки чертят полукруг, продолжая движения друг друга, ноги податливо сгибаются для большей амплитуды. Кисть тянется вверх, глаза смотрят точно в небо, пытаясь найти помощь, но тело обессиленно падает на колени. Голова в поражении опускается, спина сгибается. Конец, но парень не спешил менять позу. Вместо музыки воцарилась тишина, которая давит на уши. Молчание, бездействие, вот что изначально может напугать артиста, но не его. Рыжеволосый, как только отпустил своего внутреннего актера, наконец смог посмотреть на толпу вокруг. Она молчала, но их глаза, они стали другими, не те нахальные и язвительные, нет, теперь в них восхищение. Пройдясь по всем, он наткнулся на другие, карие, словно гречишный мед, они не восхищены, лицо шатена улыбчиво и нахально, но глаза, они пусты. Хотелось встать и схватить его за ворот рубашки, встряхнуть, лишь бы вытянуть эмоцию, ведь таких глаз не бывает у живых, только у мёртвых. Отойдя от небольшого смятения, толпа начала хлопать, свистеть. Все начали довольно перешёптываться, что-то говорить голубоглазому, но из-за большого количества голосов невозможно было что-либо понять. Встав, стряхнув с себя асфальтную пыль, Чуя немного поклонился и начал глазами поиски скейта. — А ты не плох, — подошедший парень, похлопал его по плечу. — Он потрясающий, не скупись на комплименты, — тёплая улыбка встретила Накахару, и его ледяная глыба вместо сердца дала треск, — я капитан нашей небольшой команды, — протягивая рука сказал светловолосый. — Чуя Накахара, — сжимая руку напротив, проговорил парень. — Ты показал себя просто потрясающе. — Спасибо большое. В сердце приятно закололо. Это говорят совсем с другими эмоциями, не теми, что в институте, здесь похоже на искренность. Голубоглазый словно дикий зверёк, такое отношение ему не знакомо, он прячется от всего неизвестного, подпускать ближе то, в чем не уверен, не в правилах рыжего. Как понять, что эти люди из себя представляют, если ты их совсем не знаешь. — Хей, Чуя, а ты можешь показать этот кусок помедленнее? — выкрикнула темноволосая девушка из толпы. — Могу, но не этот, только если что-то другое. — Этот слишком личный? — шатен что вышел вперёд, нагло ухмылялся, смотря чётко в голубые напротив. Под его взглядом становилось жутко, он как будто видит тебя насквозь, читает словно книгу. — Вовсе нет, он просто не доработан, — но в карих ни капли доверия. — Давайте же приступим, — светловолосый капитан просто искрился от счастья, не замечая напряжение между парнями. Пока компания танцевала, смеялась и болтала, казалось, что время остановилось, и вот именно в такие моменты оно должно растягиваться, но вместо этого тьма ночи постепенно окутывала солнечный день. Капитан так тепло благодарил голубоглазого, что казалось от его объятий хрупкий Чуя сломается. Он попросил его номер телефона, вдруг им ещё понадобится мастер класс, и несмотря на сильное смущение, Накахара всё же согласился, и обменявшись телефонами, он ещё раз широко и искренне улыбнулся, встав на скейт поехал домой, слыша какую-то громкую ругань капитана, уже издалека. — Осаму, придурок, а можно было не так откровенно пялиться? — слышится грохот и смех, и у Накахара в груди разливается тепло, вот что значит команда, наверное. По дороге становилось всё темнее, больше фонарей включались, больше окон в домах гасло. Наконец, пришедший на смену солнцу, прохладный ветер развевал волосы. Подъехав в плотную к дому, в котором горело лишь одно окно, у Чуи немного подкосились коленки, глубоко вдохнув, он уже предвкушал очередной скандал. Осторожно приоткрыв деревянную дверь, которая предательски издала скрип и свет тут же ударил по глазам. — Чуя Накахара, я звонила тридцать пять раз, — уставшая мать стояла в дальнем дверном проёме в ночном халате, — и писала столько же сообщений, — её злой, но настолько уставший взгляд мог задеть совесть. Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла на кухню. Её ночной пучок из рыжих волос, точно таких же как у самого Чуи, растрепался, видимо из-за постоянных движений, подъемов. На столе стоял остывший ужин, но от этого он не становился менее привлекательным, сев за стол, голубоглазый был готов набросится на еду, но серьёзный взгляд матери в мгновение отбил желание, только взяв яблоко он медленно начал его есть. Тишина окутала стол, что было в разы страшнее любой громкой ссоры с битьём посуды. — Ты опять сбежал из школы, — тихо начала мать. — Нет, я ушёл после звонка. — Мне звонили и сказали, что ты должен был остаться помочь. — Никто не остался мам, мы даже её не дослушали. Напряжения, что летало в воздухе над столом, можно было коснуться или даже ухватить рукой. Часы громко оповестили о том, что уже полночь и оба тяжело вздохнули. Рука старшеклассника уже потянулась за столовым предметом, чтоб попробовать впихнуть в себя ужин, но под таким взглядом голубых напротив его рука опустилась. — Ты сорвал урок, это правда? — Нашла к чему привязаться… — всё же накалывая на вилку кусок яичницы, устало сказал Чуя. — Отвечай. — Я всего лишь слушал музыку, а она пристала и в итоге сама сорвала урок. Маленькая ладошка матери горит, удар по деревянному столу раздается по всему дому, треск дерева отдает в ушах, тарелка на нем начинает мелко дрожать. Коё не обладала простым характером, от чего и её сын не обладает таковым. Два вечно горящих сердца одни в большом пустом доме, каждое сражение, это битва за власть, только старшекурснику было невозможно победить в этой войне. Рыжеволосая женщина всегда показывала свою силу, власть, а главное то, что она мать и это аргумент. В их семье, даже при отце, было столько разногласий, не пересчитаешь, самые обычные это: сын не понимал родителей, они не хотели принимать его сторону, вот так и существовали. Вот только если парень понимал эту систему и пытался её выровнять, то мать ни в какую не хотела поддаваться, а значит приходилось отстаивать свои права и интересы. — Чуя Накахара, ты должен готовится к поступлению, — и снова этот разговор. — Но я не хочу, мам, — всё те же фразы, из раза в раз, — меня не интересует физика, математика или информатика, тошно мне от этих точных наук. — Молчать, — ещё один удар по столу, — мне вот раньше никто не подсказал, а у тебя есть я, прислушивайся к материнскому сердцу. Опять двадцать пять. Давай, больше терминов и метафор в стиле «я же мать, я тебя знаю лучше тебя». Этот чёртов аргумент занимает второе место в списке ненависти для Накахары Чуи, с первым местом ему тягаться тяжело, с точными науками, но иногда хочется их поменять. — Ты ведь знаешь, как это было важно для твоего отца. — Его с нами нет, — а для Чуи уже давно не было. Одноклассники ходили с отцами играть в футбол, кто-то семьёй постоянно выбирался на природу, кто-то просто мог выслушивать новые и новые истории отца из его жизни, у парня никогда такого не было. Старший Накахара слишком внезапно, как для матери, так и для малыша, исчез, в один день собрав все вещи. Никогда ещё маленький мальчик не видел свою маму такой разбитой и сломленной, он просто приполз в этот вечер к ней на коленки и только тогда слезы на лице высохли. Для них началась новая жизнь матери и сына, они стали неразлучны. До того момента пока внезапно не появился другой мужчина, если это можно назвать «появился», скорее ворвался. Он все время проводил на работе, это не то, на что можно жаловаться уже взрослому Чуе, но вот ещё ребенком он этого никак не хотел понимать и принимать. А также принимать то, что этот мужчина может точно так же разбить сердце любимой матери. Все их разговоры были помешаны на учебе: поступление, карьера, будущее. Они часто трогали тему философии и политики, а голубоглазому тогда и 16 не было. Да, возможно это помогло рыжему стать тем, кем он является, но этот кусок детства мог пройти совершенно иначе. Каждый раз мать отводила глаза, пряча печаль под челкой. Столько раз видя это выражение лица, на душе всё равно не становилось легче, хоть слова парня и были чистой воды правда, но смотреть на боль матери, которая тут же закрывается маской безразличия, было порой невыносимо. — Это не имеет значения, — она никогда не услышит, — ты готовишься к поступлению в технический вуз. Хотелось, чтоб всё взлетело на воздух. Резко встав, так что стул сзади нервно пошатнулся, парень ударил ладонями по столу. — Да на кой-чёрт мне всё это сдалось? — хотелось кричать, но голос только немного стал громче, — Я не рождён умным, неужели ты не видишь? Я никогда таковым не был, — в глазах напротив стальное спокойствие и это ещё больше выводит, — Я могу творить, создавать что-то прекрасное, но точно не в этой сфере. Не моя это судьба сидеть за написание гребаных программ, — в ответ тишина, и две пары голубых глаз не принимают поражения, а значит, что это конец разговора, конец для рыжеволосого парня. — Завтра ведь праздник и у вас выходной, ты никуда не выходишь. Сидишь дома и учишь материал, потом мне рассказываешь, — спокойствие матери было подорвано, от чего её руки были скреплены в замок, а большие пальцы нервно чертили круги вокруг друг друга. — Но… — Никакой музыки, танцев и прочей ерунды, — она уже не смотрела на сына, только обычным, пустым взглядом на стол. — Но это не… — Никаких но, — резко встав из-за стола, её глаза устало, но зло сверкнули, — а сейчас ты идёшь спать, если я узнаю, что ты опять занимался ерундой, не выйдешь из дома ни разу за все каникулы. Резко встав и с вызовом смотря в глаза матери, парень дошёл до своей комнаты и громко хлопнул дверью. — Да почему, — удар, — всё решают, — ещё удар, — за меня? — сильный замах и по белоснежной стене рассыпаются капельки крови. Пройдя в глубь комнаты, он открыл шкаф, из которого тут же полетели учебники, — Ненавижу, — пиная всё в угол, шипел рыжеволосый, — всё ненавижу. Злость стремительно разливалась по всему телу, заставляя кулаки сжиматься, конечности гореть, а щёки багроветь. Из раза в раз эти ссоры с точностью повторялись, всё те же пары голубых глаз полные слепой уверенности в свою правоту, тот же выдержанный, спокойный тон матери и разбитые костяшки сына. Чуя все детство был с матерью очень близок, после ухода отца их отношения стали ещё теплее: они понимали друг друга с полу слова, имели одинаковые взгляды, даже загорались чем-то только вместе, а потом вдруг появился он. Весь такой из себя бизнесмен, богатый, готовый принять женщину с ребёнком и обещающий тысячу бриллиантов и букетов роз, пф, даже ребёнок не поверит, но мать поверила, её глаза горели по-другому, когда он был рядом. Приходил к ним домой он редко, а потом всё чаще и чаще, каждый раз пытаясь расположить к себе маленького Чую, вот только это было почти невозможно, мальчика больше не проведёшь трюками «мы будем жить долго и счастливо», не смешите. После, мужчина забрал их обоих из маленькой квартирки, и они переехали в двухэтажный дом. Как он и обещал — дарил маме цветы, украшения и постоянно говорил что-то о любви, восьмилетнего рыжика тянуло блевать. Все попытки «нового отца» стать настоящим с треском проваливались. Эта неприязнь появилась, как только мужчина перешагнул порог ещё их двухкомнатной квартиры, в голове мальчика отчетливо были воспоминания разбитой матери. На все предложения о помощи со стороны «отца» голубоглазый огрызался, чуть ли не рычал, каждый раз мать уводила его в комнату, чтоб отругать, так и начались их ссоры. Младший Накахара пытался указать на то, что этот человек фальшивка, ему нельзя доверять, но это всё было сказано устами ребёнка, а значит не имело значения. Мать лишь печально улыбалась, и на маленьком личике светилось непонимание. Один раз отец попытался повысить голос на Чую, после очередной брошенной фразы, из-за чего тот, чуть ли не с кулаками, набросился на него, так долго мама его ещё никогда не отчитывала. Со временем начала вырабатываться привычка, стало ясно, что прежнее общение с матерью не вернёшь, а жить им теперь втроем под одной крышей, пришлось смириться. После школы Чуя спокойно бросал что-то сродни приветствия, если мужчина конечно был дома, потому что тот вечно зависал на работе. Потом это перешло в разговоры, в вечные разговоры про будущее: технологии, искусственный интеллект. Но Чуя рос, а «отец» постепенно начал слишком сильно давить на него, говоря о поступлении, не слушая ничего кроме. Так парень нашёл студию танцев, недалеко от их дома, и после школы предпочитал идти туда, нежели к очередным наездам. Если изначально эти разговоры казались интересными, то потом закрадывалось ощущение, что растят товар, который можно втридорога продать, и это не комплимент. Включив на заднем фоне песню, Чуя закутался с головой в одеяло. Через щель смотря на ненавистные учебники, которые хотелось сжечь. Музыка на миллисекунду прервалась, а телефон завибрировал, оповещая о сообщении. Неизвестный пользователь: Привет, это капитан уличной группы, с которой ты сегодня танцевал. Мы сейчас в клубе, хочешь присоединиться? Злость не утихала и била по самообладанию, осознание того, что сейчас он должен спать, а завтра весь день просидеть за учебниками не давала покоя. Учеба, учеба… Ещё раз взглянув на ненавистные учебники, Чуя накинул на себя широкий чёрный свитер, собрал волосы в пучок и надел маску, оставляя открытым только свои глаза. Собирая рюкзак, как обычно брав его только под ключи и телефон, он закинул туда ещё бутылку воды. Чуя Накахара: Адрес клуба? Настежь открыв окно, смотря вниз со второго этажа стало не по себе. Прохладный ветер забирался под свитер, развивал рыжие кудри. Страх или инстинкт самосохранения отказывался принимать идею парня, который уже с долей удовольствия смотрел на дерево напротив. Присев на самый край голубоглазый начал рассчитывать затрачиваемые силы, чтоб не переломать себе ноги шагнув в пустоту. Вернувшись на несколько минут в дом, парень подошёл к двери в спальню и точно убедившись, что мама спит, вернулся к своему окну. А что мне терять? Не выйдешь из дома ни разу за все каникулы. Плевать. Раскачавшись и успокоившись, словно он просто сдаёт нормативы в школе, голубоглазый выдохнул и прыгнул. Сердце пропустило удар, кажется время вокруг него замедлилось, но глаза оставались широко распахнутыми. Секунда, и он уже на дереве, вот только ползал по ним он в последний раз лет так в шесть. Осторожно спустившись, даже не задев одежду, что к счастью осталась цела, он собрал на свитер все листочки и маленькие веточки. Старшеклассник на это лишь раздраженно шикнул, но быстро отряхнувшись, направился за скейтом. Получив в смс адрес, он почти смог расслабиться. Желтый свет фонарей добавлял что-то теплое в ночную тьму. Тишина вокруг, безлюдье, слышно лишь как маленькие колёса скейта едут по асфальту, периодически собирая маленькие камушки. Прохладный ветер, от которого тело покрывается мурашками. Белоснежные хлопья в черном небе, собирающиеся в созвездия. Издалека виднеется неоновая вывеска с названием клуба и слышатся громкие биты, пьяные крики. Подъехав и прицепив скейт, Чуя подошёл к ближайшей машине, чтоб проверить что у него на голове, он осторожно начал перевязывать хвостик. — Хей, крошка, хочешь повеселиться? — весёлые, пьяные голоса окликнули Накахару, приближаясь. — Как ты меня назвал? — разъяренный рыжий, предварительно сняв маску, развернулся на ублюдков, которые только что перепутали его с дамой. Сжимая кулаки, левый глаз нервно дёрнулся. Уже наступая на пьяных упырей, перед ним выросла фигура какого-то парня намного выше рыжего, закрывая обзор. — Тихо, тихо, тихо, — начал весело шатен, — давайте вы не будете лезть к нашему гостю, — мило улыбнувшись, он продолжил, — или вы забыли, что у меня тяжелая рука? — засуетившись, парни нервно, слишком резко поклонились и убежали. — Я бы и сам справился, — начал рыжий, обходя незваного героя, узнавая в нем знакомые черты и идя впереди, на что услышал, возможно искренний, смех. — Как такой милаш справится с двумя большими дядями? — нагло усмехнувшись, ему тут же прилетает ровно в солнечное сплетение, — Определенно милый, — шёпотом сказал кареглазый и направился за Чуей. Клуб кажется просто огромным, считая то, что внутри очень много людей, разбитых по группкам. Всё подсвечивается неоновыми цветами, которые постоянно меняются. Из колонок играет лютая попса, под которую кто-то слэмится, кто-то сосётся, а кто-то дрыгается, наверно думая, что танцует, но больше похоже на припадок эпилептика, что здесь очень даже вероятно. Столько народу, что тяжело вдохнуть, слишком душно. Проходя немного внутрь, его тут же задевает какой-то потный парень в обжимку с девушкой, даже не обращая на рыжеволосого внимания, от чего кулаки уже чешутся. — Давай я тебя провожу, — снова появившись из ниоткуда, взяв Чую за руку, шатен тут же потянул за собой. — Я сам бы… — но его голос тонет в громких битах. Шатен оборачивается и устремляет свои заинтересованные карие глаза на парня и ухмыляется. Это выражение лица, Накахара уже видел его сегодня. Хитрые, но пустые глаза, вечно наглый тон. Как-то уж слишком осторожно протискиваясь между людьми, даже никого не задев, они добрались к дивану, где Чуя узнал пару парней, с которыми танцевал сегодня. Они перекрикивались, хотя сидели рядом, музыка глушила все слова. Они отчетливо матерились друг на друга, что заставило улыбнуться. Поняв, что он до сих пор держит за руку этого кудрявого придурка, Чуя недовольно посмотрел в карие глаза. — Меня не интересуют парни, — бросил рыжий. Подходя ближе к уличной группе, он крикнул что-то вроде приветствия, привлекая внимание. Наконец в толпе людей на диване он рассмотрел капитана, у которого на коленках сидел парень, который импровизировал днём в кругу. — Хей, рады приветствовать тебя, Чуя, — немного пьяный капитан, предварительно спихнув парня из своей команды с себя, вышел вперед чтоб поздороваться, — спасибо, что довёл его сюда, Дазай, — кивнув шатену, капитан пожал руку рыжему. — И я вас всех, — улыбнулся и пожал руку в ответ голубоглазый, всё также недовольно смотря на, как теперь известно, Дазая. — Ты располагайся, отдыхай, а то вид у тебя измотанный. Неполадки дома? — вернувшись на своё место, парень снова залез на колени капитана. Рыжая бровь в непонимании вскинулась вверх, но спрашивать Чуя не стал. — Можно и так назвать, — улыбнулся Накахара, хотя внутри что-то скреблось. Подойдя ближе к дивану, ища глазами место, где сесть, уже пьяная компания встретила его радостными возгласами и свистками, тут же предлагая место рядом с собой, слишком много внимания для простого смертного. Ему сразу же начали пихать бутылки, стаканы, рюмки с алкоголем, какая-никакая выдержка сломалась под таким напором. Только после четвертой рюмки он вспомнил что за весь вечер съел непозволительно мало, а значит в его желудке практически один алкоголь. Смачно ударив себя по лбу, он понял, что уже поздно. Разум затуманился и от бурчливого парня не осталось и следа. Накахара начал вместе со всеми смеяться, делиться своим историями. — Там ребята уже вовсю танцуют, не хочешь присоединиться? — крикнул Накахаре весёлый капитан. — Конечно хочу, — довольный парень, выпутавшись из цепких лап, направился в центр зала. Переглянувшись, двое парней из команды уже готовы были направиться за ним, но тяжелые руки опустились на их плечи, явно не обнимая. — Если хоть кто-нибудь, — высокий шатен наклонился к паре ушей, чтоб его точно услышали, — кто-нибудь его тронет, — карие глаза сверкнули, — я вам шею сверну, — маленькая улыбка, и он направился за рыжим в толпу. — Чо это с ним? — но парни лишь покачали головами на свой же вопрос и вернулись к алкоголю. Помутневший рассудок заставляет тело размазано двигаться под биты. Потные тела вокруг, за пеленой опьянения, уже не кажутся такими противными. Люди, которые наблюдают за ним из-за барных стоек, только разжигают азарт в груди. Девушки, которые еле держатся на ногах, пытаются начать разговор, хлопая своими длинными накладными ресницами, но их практически в ту же секунду закрывает шатен. — Какое совпадение, Чуя, ты тоже здесь, — наигранно удивившись сказал парень, а после развернулся, — и вам добрый вечер, молодые дамы, — хитро подмигнув, так, что одна девушка чуть на месте не упала, он вернул всё своё внимание рыжему парню. — Тц, какой ты мерзкий, — закатив глаза, парень уже развернулся чтобы уйти. — Давай потанцуем, — хватая руку парня и резко притягивая к себе, сказал шатен. Можно было бы всё спихнуть на толпу людей вокруг, но находились они непозволительно близко. Руки шатена стальной хваткой прижимали к себе, и кажется в клубе стало в разы жарче. Нос рыжеволосого утыкался точно в ключицы Дазая, а подняв глаза можно было утонуть в карих безднах. Быстро отряхнув себя от этой мысли, Накахара постарался выпутаться из этих «объятий», но выходило из вон рук плохо. — Не буду я с тобой танцевать, — всё же поднимая глаза и смотря с вызовом, сказал рыжий, — с какой стати? — их лица слишком близко. — Мы сможем сделать что-то крутое, — на миг показалось, что в карих глазах появился интерес к самому рыжеволосому, а не фальшивая улыбка и флирт, — Мы оба занимаемся танцами, давай, чего ты ломаешься? — от шатена пахло алкоголем, наверное поэтому он так расслаблен и его эмоции хоть немного выражаются на лице, ведь днём это была пуленепробиваемая маска, — пойдём выберем песню, — тело Чуи уже давно не контролировалось самим парнем. Уже подойдя к музыкальной платформе, с ди-джеем во главе, парни начали рассматривать различные варианты песен. Казалось бы, зачем кричать, если музыка глушит все звуки, но этот вопрос точно не к Накахаре, который уже во всю глотку орёт потому, что кусок придурка ни в какую не хочет соглашаться на предложенные им песни. Оказалось, что их вкусы и направления в музыке категорически отличаются, и какими бы они творческими людьми не были, но сойтись ни в чем не получается. — Что ты предлагаешь танцевать? — начал уже уставший Чуя, понимая, что это может продолжаться вечно. — Используем хореографию, которую сегодня ты нам показывал, — Дазая явно забавляла эта ситуация, ещё и взрывающийся парень. — Я ведь не про это, — глаз рыжеволосого нервно начал дёргаться, — хотя знаешь, просто иди нахер, — любому терпению приходит конец, терпению рыжика приходит конец в десять раз быстрее. Пустые карие глаза, они теперь словно насмехаются над ним. Вымораживает это надменное выражение лица, так и хочется разбить, чтоб из носа пошёл фонтан алой крови. Самое отвратительно что есть в людях это отношение к другим людям. То, как надменно они себя подают словно говоря, смотри, я лучше тебя, ты всегда будешь в моих ногах, но это совершенно не так. Кем бы ты блять не был, это не даёт тебе никакого права считать себя выше кого-то другого. Видимо алкоголь слишком сильно ударил в голову, если Чуя смог увидеть в паре карих глаз что-то заинтересованное лично его персоной, да и уже то, что он думает о внимание парня в таком ключе должно было навести на рассуждения. Скинуть можно на то, что он просто хотел увидеть в человеке что-то кроме лживой маски, но оказалось, что это неотъемлемая часть человека, то есть его лицо. — Подожди, — как-то всё-таки догнав злого парня, Дазай ухватился за рукав свитера, но Чуя тут же вырвал и отвернулся чтоб уйти ещё глубже в толпу, а лучше ещё выпить, — прости, слышишь? — и голубоглазый в ожидании обернулся так же надменно, как шатен минуту назад, на него смотря, — Прости, я не хотел, чтоб так вышло, я правда хочу с тобой станцевать, — опять эти глаза, в них опять что-то тёплое, — давай ты выберешь что-то лирическое, а я более динамичное, — и тишина между ними, словно диджей выключил музыку и сейчас весь клуб наблюдает за ответом Накахары. — Ещё раз ты посмотришь на меня с высока, я тебя убью, — уже направившись чтоб назвать свою песню, сказал голубоглазый. — Но ты маленький, я физически не могу по-другому, — тихо прошептал шатен. Выбрав первую песню, они направились в центр зала, но парень, который выполнял роль диджея, сказал чуть-чуть подождать. Музыка оборвалась и на весь клуб раздался звонкий голос в микрофон. — Хей, народ, чо какого? — весело начал диджей, получая радостные пьяные возгласы, — лучше освободите центр зала для этой парочки в чёрном, сейчас будет жарко, — и взрыв, взрыв, взрыв раздаётся из панели управления. Громкие аплодисменты и все замедлились, словно в ожидании танца. Два парня входят в центр толпы, и она расступается, словно красное море перед Моисеем. Пьяная толпа взбодрилась, хотя, казалось бы, куда больше, начиная свистеть, хлопать, топать ногами. Десятки глаз в ожидании смотрят на пару, которые в ожидании музыки о чём-то перешептываются. — Считайте это за медленный танец ребятки, — опять кричит диджей, — разбирайте милых дам и отдавайтесь танцу, а лучше смотрите как танцуют эти два парня, — сделав свет вокруг более блеклым, было тяжело распознать лица, только два силуэта светились в центре. Музыка начинается с красивого перебора на гитаре, и кто-то в толпе свистит, то ли от узнавания песни, то ли от слишком большого опьянения. Толпа быстро шикает на лишний источник звука и обращает всё свое внимание на чёрный дуэт. Плавные, осторожные шаги, точно в такт музыке, они, готовясь, подходят и становятся друг за другом так, чтоб второго не было видно. И меня не парят даже магнитные бури, Широкое движение корпусом по кругу, колонна расслаивается на дух людей. Зеркальная волна с шагом из ровного строя. и то, что за горами горизонта видно не будет. Шаг правой, шаг левой, параллельно с руками. Руки словно обхватывают канат, который опоясывает тело, и грудная клетка делает вдох, а потом резкий выдох. Кисти, словно змеи, ползут по лицу, закрывая глаза. Ещё одна вершина, ещё одна победа, Парни зеркалят движения друг друга. Руки чётко изображают подъем по лестнице, небольшой полукруг и движение словно цепляясь за награду. ещё один привал в моих тропах неизведанных. Парни резко разворачиваются лицом к лицу, подбегая, их руки переплетаются. Они с силой притягиваются и по инерции отталкиваются обратно. А я как заколдованный пялюсь в горизонт — я никогда не видел моря, Снова толчок и они меняются местами, переходя по кругу. Обе руки поочередно опускаются на ремень джинсов, а ноги одна за другой скользят назад. Остановка, небольшая припрыжка, и движение чертит на груди круг. А там на небе только о том и говорят какие там рассветы, какой закат. Волна в бок, они слова одно ДНК. Двигаются как одно целое, но вечно продолжая движения друг за другом. А я как заколдованный пялюсь в горизонт — я никогда не видел моря, Шаг в бок, и они зеркально сгибаются на 90 градусов. Осторожно поднимая голову и смотря в потолок клуба, словно там голубое, безоблачное небо. А там на небе только о том и говорят какие там рассветы, какой закат. Резкое движение. Шаг, шаг, ещё шаг. Корпус следует чётко за руками. И после, уже одинаково, оба парня опускаются на пол, садясь друг к другу спиной. Мелодия замолкает и секундная тишина после. Вот этот момент, когда и у танцора замирает сердце. Непроизвольно подняв глаза, чтобы посмотреть на реакцию зрителей, парни замечают обескураженные лица. Кто-то первый подаёт голос, что-то крича, и его тут же подхватывает толпа. Смесь удивления, непонимания, радость, все эмоции на лицах людей. Кто-то пританцовывает, пытаясь повторить запомненные движения, кто-то отдаёт купюру, видимо за спор «интересно ли будет», и тут же идут спускать эту купюру на алкоголь. — Спасибо парням за танец, это было прекрасно, — звуки взрывов раздаются от пульта диджея, — а теперь давайте немного отвлечемся, эти парни вернутся через пару песен чтоб порадовать вас, — и по новой начинает играть попса. Недовольная толпа пытается возразить, но почти что сразу забывает об этом, начиная двигаться под музыку. Танцоры переместились за барную стойку, чтоб немного перевести дух — Ладно, ты двигался неплохо, — начал рыжеволосый, наблюдая как бармен протирает стаканы, — я это признаю, только перестань так смотреть на меня, — резко развернувшись и встречаясь с карими глазами, Чуя намекает злым взглядом на то, что чувствует и, более того, видит периферийным зрением шатена полностью. Только вот от такого «злого» взгляда, шатен лишь смеется и Накахара готов убить себя на месте, ведь непроизвольно засматривается на эти ровные белоснежные зубы, на маленькие морщинки у глаз, этот дергающийся кадык. Чертовски красивый. — Ну, спасибо что признал, — вроде как искренняя улыбка расцветает новыми красками на лице шатена, — я и не смотрел на тебя вовсе, — игриво водя бровями и облизнув губы, Дазай больно получил кроссовком по голени, — ты ведь редко пьёшь, мне кажется тебе хватит, — потянувшись, чтоб забрать стакан, голубоглазый парень просто отодвинул его дальше, даже не смотря на парня рядом. — А ты попробуй забрать, — облизывая губы, от только что выпитого алкоголя, говорит Накахара, возвращая глаза на длинную фигуру по левую руку. Кареглазый осторожно, словно кошка, встаёт и начинает осторожно подходить. Сидящим на барном стуле Накахара кажется чуть выше, разве что чуть-чуть, его нос находится где-то на уровне верхней губы шатена. — Малыш Чу, хватит пить, так и глупостей наделать можно, — тело под таким напор вздрагивает. Щеки моментально краснеют, а кожа покрывается мурашками, уже готовясь ответить на тупое прозвище, Дазай опаляет чужое ухо своим дыханием, — посмотри, как ты реагируешь на меня. — Это всё алкоголь, — оправдывается рыжеволосый, пряча лицо за челкой. Подходя вплотную, всё внимание шатена сосредоточено на парне напротив. Его щеки стали ещё более алые, ресницы на глазах нервно дергаются, что заметно даже за рыжими прядями, кулаки сжимают длинные рукава свитера. Кисть нежно проводит по скуле, разворачивая лицо к себе и от такого вида сносит крышу. Дазай резко раздвигает своим коленом ноги голубоглазого, а руку опускает на стул прямо около бедра, склоняясь и оставляя жалкие миллиметры между их лицами. — Ты уверен? — голос становится ещё ниже, чем он был до этого, добавляя хрипотцу и Накахары сносит крышу, он тянется к алым губам напротив. Когда между ними остается буквально миллиметр, начни говорить, и вы уже слились в поцелуе, шатен ловко дотягивается до стакана с алкоголем и победно забирает его, ухмыляясь. На него смотрят расширенные зрачки, которые уже закрыли радужку, у обладателя которых вспыхнуло лицо в немом стыде. — Дазай, урод, — Чуя уже встаёт готовый бить лицо, но от резкого движения мутнеет перед глазами. — Смутился, маленький натурал? — усмехается кареглазый, смотря на свое творение, а точнее сотворенное, — Весь вечер меня отшивал, а вот твоя настоящая натура и проявилась, внутри всё, — нагло подмигнув, послышалось рычание, — тигрёнок умеет злиться, арр. — Если не хочешь получить по лицу, — уже кое-как встав, и направляясь прямо к Дазаю, начал парень, — то лучше, — небольшая дрожь в ногах мешает идти, — не трогай меня, — пытаясь угрожать, но голубоглазого тут же покидают силы, и он опирается на барную стойку. — А то что? — как будто и не пивший Дазай смеется в лицо напротив, резко берёт рыжеволосого за руку и подхватив под ягодицы садит к себе на колени, снова склоняясь над ухом, — Что ты мне сделаешь, тигрёнок, расскажи, — громко облизнувшись, шатен слышит судорожный вздох. — Я… Я… Прекрати чёртов Дазай, — пытаясь включить самообладание кричит рыжий, отпихивая руками надоедливого парня, но тот лишь ближе прижимается. — А ты уверен, что этого хочешь? — заглядывая прямо в глаза полные опьянения и безумия, говорит шатен, осторожно убирая прядь с лица, — Мне кажется или твое тело говорит об обратном, — мельком двигая бедрами, ощущается уже напряженный орган, — слишком узкие джинсы, малыш Чу, — уже самообладание Дазая даёт трещину. — Итак, народ, — привлекая внимание толпы, сказал диджей в микрофон, от чего у обоих парней немного прояснилось в голове, — наверное вы соскучились? — всплеск эмоций отрезвил парней и кареглазый осторожно снял Накахару со своих колен, — парни, просим вас в центр зала. — Не налажай, рыжик, — на ухо прошептал Дазай, и подмигнув ушёл в центр зала, приготавливаясь. Мелодия снова забирает свое: твоё сердце, разум, а главное тело. Начинают играть уже не лирические биты и толпу раскачивает, они свистят, кричат, поддерживая парней. Она хочет прокатиться, Правая нога вбок, а за ней и рука, которая словно держит руль. Таз чертит полукруг. Она хочет взлететь, Оба парня одинаково делают волну влево, вправо, и на зрителя, расправляя руки, словно крылья. Поэтому я спрашиваю: «где»? Шаги в разные стороны так, чтобы парни поменялись местами. Ноги накрест, присед и поворот. Проходи внутрь, я изменю твою жизнь, Руки как будто хватаются за нить и тянут на бёдра. Небольшой прыжок вверх. Но тебе лучше подготовиться Скачки на месте, как со скакалкой, направляя корпус немного под наклоном. Оказаться на полотнах эпохи Возрождения: Резкий разворот, для перехода, и Дазай притягивает к себе голубоглазого. Изгибаться придется как гимнастке. Небольшая волна, которую неудобно делать из-за того, что они прижаты к друг другу слишком сильно. Голубые глаза полные желания встречаются с властными карими, сразу прячась. Она спрашивает, чего я хочу? Рука шатена, за подбородок поднимая голову рыжего, заставляет смотреть прямо в глаза. Резкий выдох и он впивается губами на считанные мгновения, успевая столкнуться с податливым жаром чужого рта. Толпа взрывается. Подуй, словно во флейту, Чуя резко отпрыгивает от парня, стараясь двигаться всё так же четко и синхронно, как и прежде, но голова окончательно идёт кругом. Закончив танец оба тяжело дышат, а толпа взрывается эмоциями. Все просят ещё, свистят, не хотят отпускать парней, замыкая круг, но диджей, оповещая о конце выступления, просит всех разойтись, пока что мирно и те, недолго сопротивляясь, всё-таки расходятся по своим кучкам и барным стойкам, как и в прошлый раз. Короткий, но такой жаркий поцелуй заел в голове повторяющимся видео. Даже не из-за духоты клуба горят губы, кончики ушей и всё тело. Не дождавшись конца аплодисментов, рыжеволосый, даже не смотря на людей вокруг, пытается протиснуться за вещами. Забрав рюкзак, он направился к выходу из этого пекла. Нужно просто освежить и выдохнуть, освежиться и выдохнуть. Выходя из клуба его встретил холодный, отрезвляющий ветер. Кто-то из клуба его окликнул, но обернувшись, он бы не смог продолжить идти. Голова кружилась и раскалывалась, сил идти не было, но ехать на скейте было явно не самым умным решением. Не пройдя и пяти метров его схватили за плечо, останавливая. — Я тебя провожу, — запыхавшийся Дазай также болезненно держался за голову. — Есть закурить? — так непринужденно, словно они приятели уже несколько лет и сосаться во время танца для них вообще нормальная тема. Дазай медленно достал сигареты и зажигалку. Однако взять что-либо из этого рыжеволосому не дали, от чего тот недовольно свёл брови. — Жалко сигарету? — недовольно шикнул Накахара, всё же забирая её из рук нового приятеля. — Это была последняя, — мило улыбнувшись, Дазай смял пустую пачку и выкинул в ближайшую урну, а вот голубоглазый чувствовал себя максимально неловко. — Тогда спасибо, — прошептал Чуя, но всё равно был услышан. В большинстве окон уже потух свет, только в единицах горит что-то на подобии настольной лампы. Темнота поглотила город. Холодный ветер обдувал тело, пробираясь под тёплый свитер, но идти просто рядом друг с другом совсем не холодно. Молчание было не нервным, напротив, было чем-то интимным, мягким. Руки парней легонько касались друг друга, из-за чего кончики ушей рыжеволосого краснели, но руки он не убирал, даже не психовал, слишком размягчился под конец ночи. В такой атмосфере ты не замечаешь поток времени, не замечаешь, что вон там уже дом Накахары и скоро придётся прощаться. В голове парня сражаются сотни мыслей, что ему сказать на прощание, попросить ли телефон. Чёрт. Ещё час назад его воротило от этого надменного парня, от его тона и фальшивой маски на лице, а теперь он занял все его мысли. Тут по голове ударяет мысль что он не сможет просто его прогнать, ему придётся прямо при нём залезать сначала на дерево, а потом в окно собственного дома. С каких пор его это стало волновать непонятно, но щеки предательски залились краской. — Дазай… — Зови меня Осаму, — перебил его шатен, улыбнувшись. — Хорошо, Осаму, — ещё более смутившись, начал голубоглазый, — у меня к тебе будет довольная странная просьба, — уже заходя на территорию дома, прошептал Чуя. Видя, как рыжеволосый смущается, шатен нежно улыбнулся. — Какая же? — ответ шепотом. Прицепив скейт, они направились в сторону где находилось окно Чуи, что немного сбило шатена с толку. — Сможешь меня подсадить на то дерево? — указывая на небольшой дуб под окном, сказал Накахара, тут же пряча глаза. Осаму в непонимании смотрел то на дуб, то на парня, а сложив всю картину у себя в голове, рассмеялся в голос, от чего Накахара тут же закрыл его рот ладошкой, прикладывая палец к губам, призывая быть тише. — Не смейся надо мной, придурок, — дождавшись, когда шатен успокоится, сказал Чуя, — хрен с тобой, сам справлюсь, — но его схватили за рукав свитера. — Подожди ты, маленький сорванец, сейчас помогу, — дойдя до дерева, парень в ожидании уставился на шатена, не зная, что сказать. Этот безумный день наполнен слишком большим количеством ярких моментов, которые не описать и за час: начало небольших каникул, танцы с уличной командой, обычная ссора с матерью, пьяные танцы в клубе, и под конец, непонятные отношения между парнями. Карие глаза кажется приобрели смысл, они не мёртвые и не пустые, теперь в них есть нежность, странные ощущения и предположения рыжему легче скинуть на опьянение Дазая. Подпустить человека на столько близко лишь за день, это рекорд для парня. — Можно? — подойдя максимально близко, переводя взгляд с глаз на губы и обратно, сказал шатен, в ожидании наблюдая за закатывающимися голубыми глазами. — Как будто ты хоть раз спрашивал, — цыкнув, притягивая к себе наглого парня, сказал Накахара. Губы мягкие и тёплые. Нет стальной хватки, только осторожное движение кисти шатена на талии Накахары, прижимая горячее тело ближе к себе. Только тонкие запястья на плечах Осаму. Никакой пошлости, только осторожные покусывания и юркий язычок очерчивающий контур чужих губ. Всё так мило и по-домашнему, не хочется выпутываться из этих объятий. — Ты… Дашь мне номер своего телефона? — разорвав поцелуй, прошептал Чуя, не осмелившись смотреть в глаза. — У меня твой уже есть, — самодовольно начала шатен, заглядывая в глаза полные не понимая, — пока ты диктовал свой номер телефона капитану, я тоже записал, — радости на его лице не было придела, — и то сообщение, которое тебе пришло якобы от него, на самом деле от меня, так что у тебя мой номер тоже есть, — секунды молчания немного напрягли кареглазого, но теплое тело тут же прильнуло к нему в объятиях. — Хитрая лиса, — шикнул на него Накахара, но тут же вернул свою голову на чужое плечо, — как ты додумался вообще? — Ну, я хотел познакомиться. — Познакомился блин, — короткий чмок в губы опять размягчает рыжего, — давай помогай мне, шпала. Сложив кисти рук вместе, Дазай сказал наступить на них, чтоб получилось что-то вроде ступеньки, но голубоглазый наотрез отказался от такого предложения со словами, «я тяжелый, я тебя раздавлю нахер», поэтому Осаму просто осторожно его поднял и усадил на дерево. Дождавшись, когда рыжеволосый доберётся до своей комнаты, страхуя прямо под окном, и получив небольшой воздушный поцелуй с красными, как помидор щеками, он направился домой. Дазай Осаму: Доброй ночи, тигрёнок. И Накахара засыпает с телефоном в руках и улыбкой на губах. Яркое солнце, пробравшись в спальню парня, режет глаза, закрывать шторы перед снов всё-таки необходимо. Голова раскалывалась, все казалось слишком: слишком жарко в комнате, слишком громкий телевизор на первом этаже, слишком громко мама стучит столовыми приборами. Несмотря на это, настроение было приподнятое. Спустившись на первый этаж, рыжеволосый увидел уже приготовленный завтрак. — Доброе утро, мам, — спокойно сев напротив, парень принялся за свой завтрак. — Доброе, Чуя, — холодок, проскользнувший в её тоне, был непривычен для солнечного утра, - ничего не хочешь мне рассказать? — А должен? — осторожно улыбнувшись, он направился чтоб набрать воды, лишь бы скрыть переживания в глазах, и тут начала играть музыка. Осторожно выдохнув, разворачиваясь, он спокойно посмотрел на мать, в непонимании поднимая бровь. — А что ты мне скажешь на это? — вытягивая руку на стол, она положила телефон прямо перед ним. На экране играло видео, на котором два парня в чёрном плавно двигались под песню. Кадык нервно дернулся, а пальцы задергались. Не выйдешь из дома ни разу за все каникулы.