Sugar, we're goin' down swinging

Они договариваются о времени и сменах, а Лухан объясняет свое очень запутанное расписание занятий. Сехун записывает это все своим чрезвычайно аккуратным почерком в маленькую колонку на листочке бумаги, прикрепленному к планшетке с зажимами. Лухан думает, что справится с работой. Это не такое уж и тяжкое преступление. А определенный любовный интерес наверняка повысит качество его учебы. Затем Сехун проводит для него экскурсию по магазину. Лухан задает вопросы о цветах, а Сехун заваливает его кучей названий, которые парень никогда не вспомнит, но возможно найдет в сносках какого-нибудь романа о языке цветов или о ритуалах ухаживания в викторианскую эпоху. Интересно, если он спросит у Сехуна про различие в значениях между фиолетовым цветом и розовым, поможет ли это определить, предпочитает Сехун мальчиков или девочек? «Не обязательно притворяться, что тебе это все интересно». Лухан фыркает. «У меня такое ощущение, что у тебя сложилось ошибочное представление о том, что я тупой». У Сехуна хватает вежливости на то, чтобы хотя бы выглядеть удивленным. «Оу, извини. Я что, настолько очевиден?» Не найдя в своей голове ничего для ответа, Лухан решает быть выше этого и проигнорировать подкол. «Так что означает название магазина?» Тупица, так и говорит взгляд Сехуна. « О – это фамилия моей семьи, а «цветы» - это то, что мы продаем». «Оу, - отвечает Лухан, чувствуя себя очень глупо, - понятно». Сехун показывает Лухану книги. «Так ты ходишь в колледж?» «Ну да. Я знаю, что выгляжу на двенадцать лет, но на самом деле полностью совершеннолетний». «Я всегда считал, что ходить в колледж – это круто», - говорит Сехун с грустью в голосе, указывая на камеры хранения, налоговые отчеты и кабинет с запасными принадлежностями. «Я сдал выпускные экзамены в средней школе. И даже не закончил старшую». Лухан вскидывает голову: «А почему нет?» «Мы не могли себе этого позволить. Моим родителям нужна была помощь с магазином. И, ну что ж. Мне понравилось здесь. Тут спокойно». «Тебе нравится все спокойное?» «Я люблю, - Сехун делает паузу и поднимает голову, - предсказуемость. Я люблю, когда в чем-то есть смысл. И никаких сюрпризов». Лухан любит засовывать руки в карманы и находить там клочок бумаги, который он оставил там недели три назад, который уже побывал в стирке (и даже дважды, если Лухан был достаточно прилежен), например, заметку самому себе о том, что он видел; или чек от пачки чипсов по завышенной цене, которую он купил в магазинчике для студентов на кампусе. Он не уверен, подтверждает ли этот факт то, что он любит непредсказуемость, но было бы мило быть таким контрастом к Сехуну, и--- Лухан вспоминает про их отправную точку, про свой счет, и кашляет. «Тогда, не думаю, что понравлюсь тебе. Я обычно поступаю неожиданно». Сехун пожимает плечами. «Главное, чтобы ты вовремя приходил на смену». «Ты уверен, что все, что мне нужно будет делать – это считать? И записывать цифры в столбик?» «Честно? Я не думаю, что могу доверить тебе что-то большее». Лухан с трудом подавляет желание больно пнуть Сехуна по ноге. *** Лухану нравится, когда посетители заходят в магазин, потому что это означает, что у него появится шанс поглазеть на движения рук и рта Сехуна, когда тот разговаривает. У Сехуна есть привычка улыбаться немного слабо, чуть лениво, как будто он слишком устал, чтобы его это заботило (но делает он это в ужасно милой и невероятно привлекательной манере, заверяет Лу). Он популярен как у девушек, так и у дам постарше, которые просят у него советы насчет букетов, потому что сами абсолютные дальтоники. Даже Лухан может сказать, что не нужно впихивать каждый цвет чертовой радуги в букет и надеяться, что из этого что-то выйдет. Милая девушка с длинными косичками и россыпью веснушек на аккуратном носике слишком сильно прижимается к руке Сехуна, по чрезвычайно благоразумному и рациональному мнению Лухана. Сехун очень милым способом отделывается от нее, предлагая несколько разноцветных лент на выбор. Девушка выглядит расстроенной. Лухан украдкой забирает у Сехуна тот единственный балл в пользу гетеросексуальности, которым он наградил его ранее. «По идее, ты должен работать, - говорит Сехун, когда заходит к нему, чтобы забрать ножницы, - Тебе вообще-то платят за это». «Я просто хочу убедиться, что не должен спасать тебя от твоих же собственных покупателей», - говорит Лухан серьезно, кивая в сторону очередной кучки помешанных дамочек, спорящих насчет каких-то уродливых ваз. В течение нескольких секунд Сехун в упор смотрит на парня. Лухан чувствует, как жар поднимается к его щекам, и совсем не понимает, что же он сделал, чтобы заслужить такой взгляд, полный смущения и вопросов, взгляд, который заставляет внутренности Лухана танцевать макарену. Он уверен, что даже его почки решили присоединиться к веселью, и в данный момент развлекаются с маракасами. Кто-то нажимает на кнопку вызова персонала на прилавке. Сехун встает и выходит из комнаты, перед этим хриплым голосом предупреждая Лухана, что лучше бы ему закончить со всеми этими чеками к концу дня. Лухан смотрит на посетителя. Его рост более ста восьмидесяти сантиметров (и плюсом к этому - шляпа; зачем вообще высокие люди носят шляпы. Это же так грубо по отношению к вертикально несостоявшимся членам общества). Локоны падают ему на глаза, полностью закрывая брови. Этот идиот слишком красив, чтобы позволить Сехуну остаться с ним наедине (особенно теперь, при нуле баллов по гетеросексуальной шкале). Несколько минут Лухан наблюдает из-за занавесок, и вдруг слышит звук сигнала своего телефона. Если ты не закончишь работу, то клянусь, я уволю тебя, убью и продам твои внутренние органы, гласит сообщение. Лухан возвращается к своему столу, еле-еле волоча ноги, и опускается на свой ну очень неудобный стул. В ответ он отправляет картинку с мордочкой печального кролика и надеется, что это разрушит Сехуну остаток дня. Но конечно, этого не происходит. Мистер Прекрасный задерживается еще на полчаса, и к этому моменту Лухан успевает полностью закончить свою работу, магазин начинает пустеть, а небо потихоньку темнеет. Сехун предлагает поделиться ужином в обмен на рассказы об университете. «У меня есть друг, его зовут Хван Цзытао» - говорит Лухан, перегибаясь через стол, опускает вилку в пластиковый контейнер Сехуна, наполненный фруктами, и подцепляет кусочки манго и киви. «Мы оба учимся на отделении Древних языков и литературы». Сехун нагибается вперед, его глаза наполнены блеском и чрезмерным интересом. «Древних языков и литературы?» Лухан никогда в своей жизни не встречал такого человека, который бы с таким желанием слушал рассказы о падении Трои, или о том, как Ясон достиг границ мира, чтобы восстановить контроль над королевством. И это даже не смотря на то, что Лухан рассказывал, не придавая содержанию особого значения.