Не с начала.
18 июня 2018 г., 10:20
***
— Эх, Санька-Санька. Ну как же ты так, а? — с наигранной нежностью в голосе проговорил высокий голубоглазый шатен. — Такие гадости про наш прекрасный город в своей книге написал. Ну как же тебе не стыдно? — Слава, я чес... — не успевает договорить крепкий молодой парень, как получает удар пистолетом прямо по лицу. Он скривился от боли и задрожал. Из его носа хлынула ярко-алая кровь, пачкая тем самым его и без того грязную рубашку. Карелин никогда не бил понарошку. — Для тебя я - Карелин. Понимаешь? — спокойно проговорил мужчина лет тридцати, игриво постукивая пистолетом об чужой висок. Парень сидел неподвижно, стараясь не делать лишних движений. — Хорошо-хорошо, Карелин. Клянусь, я не это имел ввиду. Я бы никогда не стал оскорблять наш город и вас. — умоляюще вторил Степанов. На его глаза начали наворачиваться слёзы, ему было чертовски страшно. Ибо Вячеслав Валерьевич никогда не позволял писать о себе или своём городе плохо. Тех, кто так делали, сразу же отвозили к нему, а оттуда они уже живыми не возвращались. В лучшем случае их изуродованные тела находили в реке. — Ладно, я верю тебе. — мягко проговорил Карелин. — Но только ты же не будешь против одного небольшого теста? — Да-да, конечно. Я пройду его, что нужно будет сделать? — воодушевился Александр. В его глазах промелькнул лучик надежды. Она всегда умерла последней. — Кто самый важный человек в Горгороде? — тихо, с ухмылкой на губах спросил Вячеслав. Его глаза опасно сверкали. Все понимали, чем кончится встреча представителя оппозиции и безжалостного Мэра, для которого не составляло труда убить какого-то там писателя. О нём никто и не вспомнит. — В-вы? — чуть заикаясь, сказал Саша. Его лицо побледнело, а губы посинели от неконтролируемого страха и ужаса. Надежда окончательно погибает под гнётом реальности. Он уже понял, что не жилец. Слёзы медленно текли из его голубых глаз. Парень не знал, что творчество приведёт его в могилу. Гуру не предупреждал его об этом. — Надо же, всё правильно. Какой молодец! — похвалил молодого писателя Карелин и прострелил ему ногу. Бедный парень истошно закричал от боли и упал на грязный асфальт. Он сразу потянул руки к ране, чтобы остановить кровь. Но безжалостный Мэр выстрелил второй раз, попадая ему прямо по ладоням. Саша кричал и плакал от ужасной боли. Он сжался в клубок от ужаса и понимания, что сейчас ему настанет конец. Ему было обидно, парень ведь старался быть максимально осторожным. На всех его книгах не было даже намека на его настоящее имя. Чёртов Гуру, мужчина нагло солгал ему, сказав о том, что с ним всё будет хорошо. Но ничего, они ещё встретятся в аду. Для таких как он там подготовлен отдельный котел. — Запомни кое-что перед смертью, жалкий графоман. Я - царь и бог в Горгороде. Поэтому никто не смеет мне не подчиняться. Тем более, такие низкие шавки, как ты. — с безумной улыбкой сказал Карелин. — Убить его. Мэр с нескрываемым удовольствием наблюдал, как со всех сторон в несчастного парня летят десятки пуль. Вячеслав блаженно прикрыл глаза и вдохнул запах пороха и свежей крови. Он с жадностью наблюдал, как тело молодого человека превращается в один большой кровавый кусок мяса. Для него это было самое настоящее счастье. Наблюдать, как тела врагов превращаются в серый прах. — Замай, сколько экземпляров его книги вы нашли? — спросил Карелин, садясь в дорогую чёрную машину. Его глаза были блаженно прикрыты. Он был доволен тем, как прошёл этот день. Мужчина потянулся к карману пиджака за любимыми сигарами. — Нам повезло, их оказалось мало. Около тридцати, больше они не успели напечатать. Мы прикрыли их довольно быстро. — безучастно проговорил Андрей, заводя автомобиль. Ему, в отличии от Мэра, не особо нравился вид крови и таких жутких смертей. Но он ничего не мог с этим сделать. Зверский характер мужчины уже ничего не исправит. — Надо же, так мало? Обычно их число доходит до сотни, а иногда и больше. — с усмешкой сказал Вячеслав. — А как там поживает мой любимый писатель? Ничего новенького не написал? А то "Полигон" мне уж слишком понравился. Очень жду продолжения. — Окси? Он вроде пока ничего не выпускал. — спокойно ответил Замай. — Вы видимо его в прошлый раз так запугали, что он забыл, как в руке ручку держать. — Очень в этом сомневаюсь. Он у нас вольная пташка. Закон ей не писан. Наверное, готовит просто что-то масштабное. — довольно проговорил Карелин. — Обожаю читать новые главы его книг, а потом сжигать их в своём камине и смотреть как его труды горят красным пламенем. — Кстати, сегодня в девять у вас встреча с дилером из другого города. Он хотел купить десять килограммов гора. На неделю. — вдруг вспомнил Андрей. Если бы он не помнил о подобных вещах, то его бы без лишних слов снизили. Поэтому ему нужно было помнить всё. Всё-таки должность правой руки самого Мэра была очень трудна. — Отлично. Встречаемся как обычно, у меня в клубе? — спросил альфа со скукой разглядывая серые дома. Он не любил этот город, хоть и сам сделал его таким, какой он есть. Хотя до него это были совсем трущобы. Люди умирали от голода пачками. А сейчас они умирают от передозировки наркотиков. Их последние секунды были наполнены яркими галлюцинациями и весельем. Это был явный прогресс на лицо. — Да. И ещё он обещал привести новых омежек. — чуть улыбаясь проговорил Андрей. — Может, хотя бы это поднимет вам настроение, а то вы такой напряженный всё время ходите. Я знаю, как вы это любите. — Это да, омежек я очень люблю. Это точно. — с хитрой улыбкой сказал Карелин. — Езжай, пожалуйста, не домой, а в Мэрию. У меня там ещё куча дел. — Слава, ну хватит уже так себя насиловать. Всю ночь проторчал, потом пол дня искал этого гандона и теперь на работу. Отдохни хоть чуть-чуть. — с лёгким укором проговорил Замай. Ему было неприятно смотреть, как его любимый друг губил собственное здоровье так быстро. — Андрей, я сам это прекрасно понимаю, но сделать с собой ничего не могу. — обречённо сказал Слава, закуривая сигару. — И кстати, не надо со мной больше на вы, прошу. Из твоих уст это звучит, как издевательство. — Ах-ах, ну ладно. Не буду больше. Но ты всё равно как-нибудь устрой себе нормальный выходной, а не "алкоголь, шлюхи, трава и опять алкоголь". Хорошо? — Хорошо. — тихо ответил ему Карелин.***
Мирон быстро шагал по мокрому и грязному асфальту, иногда переходя на бег. Он стал мысленно считать секунды до начала комендантского часа и понял, что не успеет добраться до дома вовремя. А за нарушение комендантского часа нужно было платить и платить очень много. У него таких денег не было, поэтому он старался приходить домой вовремя. Но сегодня Фёдоров засиделся в конторе. Было очень много бумажной работы. Всё-таки работа рядового бухгалтера была не так проста. Каждый день расчёты, отчёты и много-много бумаг и цифр. Он упахивался до нельзя и получал при этом довольно среднюю зарплату для этого района. Вообще Яновичу было грех жаловаться на своё положение. У него, по сравнению с другими омегами, была более-менее престижная работа. По крайней мере он не продавал себя, как делали многие другие. И у него была хоть маленькая и старая, но своя квартира. Единственное на что ему можно было жаловаться так это на район в котором он жил. Самый крайний и самый опасный район во всём Горгороде. Здесь расцветала преступность и насилие. Каждый день кого-то убивали, кого-то грабили или насиловали. Но это всё, естественно, было после семи часов вечера. Ибо любое преступление совершенное после семи считалось недействительным. Конечно, не считая терроризма и убийств детей. Мэр города очень серьёзно относился к детям. Если кто-то убил ребёнка или беременную омегу, то его без всякого суда расстреливали. Точно также с врачами, которые делали аборт. Эта процедура была полностью запрещёна, но это конечно не означало, что её не делали. Мирон искренне не понимал этот закон. Ведь, практически каждый богатый и более-менее влиятельный альфа заказывал себе шлюх и те, естественно, залетали. Но почему-то Фёдоров ни разу не видел беременную проститутку. — Чёрт, придётся идти к Ване. — прошептал Янович и побежал в другую сторону. Быстро пробежав мимо какого-то дешёвого борделя, который официально являлся баром. Он помчался в сторону старого сломанного подъезда, забежал туда и немного отдышавшись, пошёл вверх по лестнице. — Так, сорок пятая... Сорок пятая, вот! — радостно прошептал Мирон. Ему искренне не хотелось попасться кому-нибудь из Ваниных соседей на глаза. Ибо они точно позвонили бы кому надо и ему бы точно не поздоровилось. Он быстро постучал в немного старую, местами потёртую дверь и с волнением ждал, когда ему откроют. Вообще, Фёдоров был безумно благодарен Евстигнееву. Тот не раз вытаскивал его из проблем и не просил ничего взамен. Он был единственным человеком, который относился к нему с заботой и пониманием. И благодаря которому у него всё ещё осталась капля веры в то, что хорошие люди действительно существуют. Что они где-то ходят и помогают другим, даруя им тем самым надежду на лучшее. На то, что город ещё не потерян. — Мирон, боже. Что ты здесь делаешь так поздно? Тебя же поймают. Заходи быстрее. — ошарашенно говорит Ваня и быстро затягивает Яновича в квартиру. Он закрыл дверь на все замки и строго посмотрел на своего друга. — Я просто немного задержался на работе. — попытался оправдаться Мирон. — И не заметил, как время пролетело. — Не делай так больше, ладно? Ты же знаешь правила. Хорошо будет если тебя поймает патруль. А если кто-нибудь из банды тебя заметит и решит что-нибудь с тобой сделать? Вчера вон двух омег убили. А перед тем, как убить их пустили по кругу. Я не хочу для тебя такой судьбы. Друг, я же очень волнуюсь за тебя. — спокойно, с небольшой ноткой грусти проговорил Ваня. — Эх, я всё понимаю. Но ничего не могу сделать с работой. Валерий Васильевич как с цепи сорвался в последнее время. Совсем работать стало невозможно. Еле выполняю его план. — пожаловался Мирон. Его начальник выжимал из него последние соки. И увы, другую работу ему было не найти. Будучи обычным омегой, он мог пойти только шлюхой в бордель или официантом в какой-нибудь бар. Поэтому Янович был вынужден терпеть босса тирана. Хотя, если так разобраться, то не такого уж и тирана. Он хотя бы исправно платил и не приставал к нему. — Но ты всё равно не задерживайся там. Хорошо? — обеспокоенно спрашивает Ваня. Ему искренне не хотелось, чтобы кто-то надругался над его лучшим и единственным другом. Парень всегда старался защищать Фёдорова от наглых и очень грубых альф, которые порой осознанно переходили за грань. — Хорошо. — тихо отвечает ему Мирон и чуть улыбается. Он подходит к Евстигнееву и крепко его обнимает. Фёдорову было очень тепло от осознания того, что хотя бы одному человеку в этом мире не наплевать на него. Ваня лучезарно улыбается своему другу и обнимает в ответ. — Пойдём на кухню. Выпьем чаю и нормально поговорим. А то мы с тобой не так часто видимся. — сказал альфа и повёл Яновича в сторону кухни.***
— Слав, всё нормально? — взволнованно спросил Замай, чуть поглаживая друга по плечу. Тот выглядел чертовски злым и недовольным. Мужчина очень за него переживал. Мэр в гневе - это, пожалуй, самое худшее, что он видел в своей жизни. Поэтому всегда старался лишний раз не раздражать чересчур вспыльчивого Вячеслава. — Всё просто охуительно, Андрей. Это гребаный Окси пишет про меня такую хуйню. Ты читал "Колыбельная"? Если хоть кто-нибудь это прочитает, то в городе пойдут не те слухи. — чуть ли не прокричал Карелин, вытаскивая из домашнего бара бутылку дорогого коньяка. Он намертво присосался к горлышку и безжалостно вливал в себя крепкий алкоголь. Ему искренне хотелось, чтобы хотя бы что-то отвлекло его от неприятных мыслей о Горгороде. Он просто хотел забыться. — Да, не переживай ты так, Слав. Подумаешь, жалкий писателишка опять написал какую-то чушь про тебя в своей не менее жалкой книжке. Про тебя много хуйни пишут. — пытался успокоить друга Андрей. Надежда на лучший исход всё не покидала его. Мужчина мог буквально всё в таком шатком состоянии. — Так в том то и дело. Не знаю, как он это делает, но его книжкам все верят. С выходом каждой число моих недоброжелателей растёт и число людей Гуру, к слову, тоже. — серьёзно сказал Вячеслав, нехотя отрываясь от бутылки. — Раньше он меня не особо задевал. Так, всего лишь писал про проблемы нашего города. Вот я и закрывал на него глаза. Зря не воспринимал его всерьёз. Теперь он почувствовал свободу и окончательно охуел. — Так поступи с ним также, как с Саней и всё. Нет автора - нет проблем. Проще некуда. Адрес его у нас есть. — предложил Андрей. Резко вырвав бутылку с янтарной жидкостью из чужих рук, он положил её подальше на стол. Алкоголь мужчине сейчас явно не лучший помощник. — Не получается у меня так. Он же всё-таки омежка. Как-то неправильно. Наверное, ещё раз побеседую с ним, объясню что да как. — чуть спокойнее вздохнул Карелин. Ему очень не хотелось обижать омег. Ибо они, чаще всего, были такими слабыми и беззащитными. Их нужно защищать и любить, а не казнить и убивать. Да и к тому же, отпор, в большинстве случаев, дать они не могли. А это уже совсем неприлично и крайне не честно. Мужчина привык наказывать альф, но не омег. — Раньше тебя это не останавливало. Неужто наконец-то влюбился? — с доброй ухмылкой проговорил Замай, наливая две кружки ароматного зелёного чая и протягивая одну Славе. — Ага, конечно. — с сарказмом сказал Карелин и закатил глаза. Ах, как же его раздражала эта тема. Он не был ни в кого влюблён. У него попросту не было на это времени. Из Мэрии в клуб, из клуба в бордель, а оттуда опять в Мэрию. Так проходили его будние дни. И никая "влюбленность" не вписывалась в его башенный график. — Ну серьёзно. Ты уже три беседы с ним провёл. А ему всё равно, продолжает писать свои "оппозиционные" книжки. Ты даже охрану попросил его не трогать. Ну вот с кем в последний раз ты так нежничал? — всё не успокаивался Замай. Он любил давить на это. Ему было понятно, что Карелину до ужаса нравился этот простой и малоизвестный писатель. Вот только, самому мужчине это было увы не ясно. — С мамкой твоей. — тихо дерзит Вячеслав. Его дико бесили подколки Андрея насчёт Окси. Ну да, он был с ним относительно нежным, не заставлял охрану его бить и сам даже пальцем к нему не притронулся. Но это ещё не означало, что он был в него влюблён. — А если серьёзно? — Ну, просто он ещё такой молодой и наивный. Хочет что-то изменить, сделать этот мир лучше. Эх, ведь когда-то я тоже был таким. — слегка грустно выдал Карелин и отпил немного чая. — Жаль только, что он связался с Гуру. Пропадёт бедняга. Сожрёт его дядя с потрохами. — Так измени это. — широко улыбаясь сказал Андрей. — Вы же с этим Гуру друганы прям пиздец. — Не могу. У нас с ним договор. Я не трогаю его людей, а он моих. И если я его нарушу, то придётся его и всех его людей пришить. А это почти пятнадцать процентов нашего города. Стольких убить я не могу. — Мда, а я ведь тебе говорил. Надо было его сразу валить. А ты... — укоризненно проговорил Замай. Как вдруг, послышался громкий стук в дверь. Они оба повернули головы в сторону двери и переглянулись. — Заходите. — немного настороженно проговорил Карелин и сжал в руке пистолет. Когда ты Мэр целого города, всегда нужно было быть на готове. Оппозиционеры не дремлют. Никогда. — Здравствуйте, Карелин. — проговорил стильно одетый омега лет сорока. Он вальяжно зашёл в комнату и быстро подошёл к двум альфам. — А-а, Сашенька. Ну здравствуй, чем меня сегодня порадуешь? — Привели новых омежек. Только наилучшие, красивые, умелые, молодые и стройные. Всё, как вы любите. — с ухмылкой проговорил Александр. Он уже много лет занимался подобными делами и поэтому прославился, как лучший сутенёр в городе. Каждый более-менее богатый и влиятельный альфа должен был сначала обратиться к нему, заплатить и только потом получать удовольствие. Таковыми были правила в местных публичных домах. Но это, естественно, только в престижных и дорогих. В дешёвых вообще никто не заморачивался. Хочешь эту омегу? Бери, потом расплатишься. Потом не расплатился? Значит омега плохо удовлетворила, а это означает, что ей будут платить меньше. — Привезешь мне какую-нибудь горячую детку через часик, м? — нежно спросил Карелин и подмигнул омеге. Ему нравился Сашенька. Тот был уже взрослым и умелым омегой. Всегда знал, что делать и умел удовлетворять. — Ради бога, Слав. Но только будь так добр, не рви его. А то после тебя мои лучшие работники не могут работать ещё неделю, лечатся. А у них, между прочим, каждый час чего-то стоит. — с лёгким недовольством проговорил мужчина. — Ничего не могу обещать. Твои шлюшки такие красивые, но при этом такие тупые и капризные. Иногда пристрелить хочется. — попытался оправдать себя Карелин. И в чём-то он был полностью прав. За внешностью шлюх практически всегда ничего не стояло. Просто яркая картинка, не более. — Ох, ладно. Но, пожалуйста, ты хотя бы лечение им оплати. А то оно сейчас дорогое, просто ужас. Умереть дешевле. — попросил Саша, потирая переносицу. Было видно, что он был очень уставшим. — Хорошо, я сегодня в приподнятом настроении. Тебе повезло. — довольно сказал Карелин и ушёл в другую комнату. Спустя пять минут он вернулся с несколькими мешочками с белым порошком. — Держи, крошка, и не благодари меня. — с ухмылкой проговорил Карелин и отдал мешочки омеге. Тот заметно воодушевился, а в его глазах заиграли весёлые огоньки. — Ого, Славочка. Ты сегодня такой щедрый. Можешь оставить омежку себе на всю ночь и делать с ней, что хочешь. — промурлыкал Саша. — Оревуар, молодые люди. — сказал омежка и ушёл, захлопнув дверь.
Примечания:
Возможно, у меня как и у Окси биполярочка. Ибо вчера и позавчера мне хотелось удалить свой аккаунт и все фики. А сегодня мне наоборот хочется писать, писать и ещё раз писать. Хуй знает, но в любом случае у меня сейчас всё относительно нормально.
