Liebe ist mit vorgehaltener Waffe

***

      — Какая же ты сука, Евстигнеев. Я уже больше не могу. Давай же... — чуть слышно шептал Андрей. Из его губ вырывается громкий стон, когда чужой член без смазки и подготовки грубо входит в его узкую дырку. Движения сильные и мощные, партнёр ни капли его не жалеет.       — Л-легче, прошу... — шепчет Замай, уже не в силах терпеть эту боль. Шёпот получается очень нежным и умоляющим. Глаза наполняются слезами боли и Ваня всё же жалеет его.       Он немного меняет угол проникновения и двигается чуть медленнее и мягче. Из чужих уст вырывается уже довольный и блаженный стон. Теперь Андрею нравится. Спустя пару минут он уже сам насаживается на чужой орган, попутно громко и нетерпеливо стоная.       Евстигнеев на это лишь усмехается. Ему чертовски нравилось долбить эту, пускай не особо красивую и довольно старую бету. Он испытывал просто незабываемые ощущения рядом с ним. Ни с одним омегой ему не было так хорошо и приятно. Хотя Ваня перепробовал довольно много омежек. Красивые, молодые, высокие. Только с такими он спал, но это было раньше. Сейчас он хранит верность и спит только с одним человеком.       Ваня и сам не знал почему с таким энтузиазмом и желанием трахает этого бету. Он не имел своего особого запаха, от него обычно пахло либо Мэром, с которым он проводил большую часть времени, либо собственно самим Ваней.       У Евстигнеева был крепкий стойкий аромат, он пах сосновым лесом после дождя. Приятный, обволакивающий запах. Ваня не понимал, что он нашёл в этом мужчине. Может, это было дикое желание отомстить за лучшего друга, а может и просто длительное воздержание. Но в любом случае он исправно драл его, оставлял на нём свои метки. Ему не хотелось, чтобы кто-то другой прикасался к Андрею. Хоть он и прекрасно понимал, что никому кроме него тот не был нужен.       — Ммм, ох.. — несдержанно вырвалось из уст Замая. — Ва-анечка, ну пожа-алуйста...       — Чего хочет моя любимая сучка? — с насмешкой спрашивает Ваня. Он не останавливается ни на секунду, заставляя тем самым Андрея разрываться от жарких и глубоких толчков. Тот получал адовое удовольствие от всего этого.       — Дай мне уже кончить, я просто не могу. — чуть не хныча просит Замай. Кто бы знал, что великая и ужасная правая рука самого Мэра, на самом деле простая шлюшка, которая просто хочет, чтобы её выебали по-сильней.       — Как ты со мной говоришь? — грубо шепчет Иван и без лишней жалости бьёт своей ладонью по пухлой и мягкой заднице. Из чужих губ вырывается громкий вскрик.       Евстигнееву нравилось это упитанное тело, такое мягкое и тёплое. Он любил ласкать его или мять в своих руках. Этот парень был чертовски аппетитен и сладок.       — Папочка, можно мне кончить? Пожалуйста, я очень-очень этого хочу... — жалобно умоляет Андрей. Ему уже плевать на гордость и самоуважение, он просто хочет кончить и всё.       В его голове быстро мелькает мысль, что вообще-то он старше Вани. Парню было всего двадцать восемь лет, в то время как ему самому было уже тридцать шесть. Но он быстро забывал об этом, когда оказывался в этой мягкой кровати. И сейчас точно также забывает об этом, полностью погружаясь в ощущения.       — Ладно, я дам тебе это. — снисходительно проговорил Ваня и резко ускорился. Из губ Замая вырываются громкие стоны и уже через минуту, он кончает на грубые чистые простыни.       Евстигнеев выходит из уже опухшей, чуть красноватой дырочки и немного подрочив свой член, изливается на его спину.       Теперь Замай потный и грязный, ему было плохо и обидно. Впервые в жизни он по-настоящему полюбил человека, а тот так с ним обращался.       Он перевернулся на спину и увидел крайне неприятную картину. Ваня курил около окна и совершенно не обращал на него внимание.       — Что смотришь? Что-то не нравится? — грубо бросил Евстигнеев, туша сигарету. Он выкинул бычок и быстро направился в сторону Андрея.       — Нет, всё нормально. Но только, почему ты так говоришь со мной? Неужели ты совсем меня не любишь? — с печалью спрашивает Замай. Ему было обидно и тошно от самого себя. Так унизительно он себя никогда не чувствовал.       — Нет, ни капли тебя не люблю. — с ухмылкой сказал Ваня. Сердце Андрея пропустило удар, оно за секунду разбилось вдребезги.       — За что ты так со мной? Я же люблю тебя. Мы с тобой уже почти четыре месяца вместе, зачем нужно было так долго меня обманывать? — истерично прокричал Замай. Ему было очень больно. Его сердце, словно порезали на тысячу маленьких кусочков, потоптали ногами, смешали с грязью и засунул обратно через задницу.       — Зачем? Это месть за лучшего друга. Мирон Фёдоров, не знаешь такого?       — Что? Откуда ты... — ошарашенно пробормотал Андрей.       — Откуда я знаю? Сам догадался. Я пока не слепой и прекрасно вижу Мирона. Он сильно изменился за эти четыре месяца. На его лице почти никогда не играет улыбка, он постоянно чем-то опечален. Потом я заметил, что ты его куда-то увозишь. А куда может вести человека правая рука Мэра? Только к Мэру. Не трудно было догадаться. — с лёгкой полуулыбкой сказал Иван.       — Да, ты прав. Но Карелин любит Мирона и никогда его не обидит. У них там любовь, блять! Не сегодня—завтра он ему предложение сделает и они будут вместе уже официально. — проорал Замай. Он хотел бы уйти отсюда и больше никогда не возвращаться сюда. Но чертова задница ныла и не давала ему спокойно уйти.       — Ага, знаю я этого Мэра. Сегодня любит, а завтра пристрелит! — прокричал Ваня чем сильно напугал Андрея. Оказаться на улице голышом с ноющей дыркой ему не хотелось.       Увидев это, Евстигнеев постарался немного успокоиться. Всё-таки Андрей лишь выполнял приказы Мэра и сам по-сути не был виноват.       — Ладно, извини. Я люблю тебя и ты правда мне очень нравишься, но всё же мне обидно за Мирона. Он мой друг с детства, я никогда не давал его в обиду.       — Я понимаю. — тихо сказал Замай и потянулся к Ване за поцелуем. Тот сразу взял всю инициативу на себя. Повалил чужое крупное тело и подмял под себя. Ему очень нравился Андрей. Он не думал, что так сильно полюбит его за эти четыре месяца. Но у этого парня всё же вышло влезть в его сердце и похоже, что выходить отсюда он не собирается.       — Я люблю тебя... — вместе прошептали они, когда оторвались друг от друга. На их лицах появилась одна и та же мягкая полуулыбка. Они понимали, что счастливы. Ведь они любили и были любимы.