Поглощённые страстью

      Если бы кто-то год назад спросил меня, кто такой Джоэл Томас, то я бы, не раздумывая ни секунды ответил так: «Он лучшее, что было в моей жизни. Он моя настоящая любовь. Он тот, кто спас меня. Он тот, кто всегда был рядом. Он лучший парень на всём белом свете. И я не знаю, что сделала, чтобы заслужить его. И не знаю, как получилось так, чтобы он обратил на меня внимание».       Но так бы я сказала год назад, когда была влюблённой, бездомной и без работной, а он пустил меня к себе пожить. Тогда между нами были милые, тёплые отношения, а я думала, что он всё, о чём можно мечтать. Но шло время, в которое мы становились ближе и узнали друг друга лучше. И я всё чаще ловила себя на вопросе «А это действительно любовь?». Но каждый раз я старалась его отбросить. Думала, что просто цепляюсь к мелочам, как идиотка. Никто не идеален, а я должна перестать расстраиваться из-за того, что он никогда не моет посуду, разбрасывает грязные вещи, не опускает крышку унитаза и рыгает, когда мы ужинаем вдвоём.       Но в тот момент, когда я вернулась с работы раньше и застала его в нашей кровати, трахающего свою лучшую подругу, я поняла, что не люблю его. Потому что в этот момент мне не было больно или обидно. Нет, обида разумеется была, но она была из разряда твою-мать-он-посмел-изменить-мне-моя-гордость-задета. Это совершенно точно не было из разряда он-был-моей-истинной-любовь-как-он-смел-пойду-резать-вены. — Тайлер, постой! Умоляю тебя! — Кричал он, пока я шла в сторону гардеробной, чтобы достать свою небольшую сумку, с которой сюда и приехала, и начать собирать тот минимум вещей, что у меня был. Возможно я никогда и не чувствовала, что это мой дом, а он мой человек, поэтому так и начала заполнять это место своими вещами. За этот год у меня появились всего джинсы, платье, да пара футболок с распродажи. — Мне так жаль, — плакала Дженни, сидя на кровати и прикрываясь одеялом. — Мне так жаль, прости меня. Пожалуйста, прости.       Я должна была её успокаиваться? В смысле, она переспала с моим парнем, я должна злиться на неё и кричать, но в этот момент мне так хотелось убедить её, что всё хорошо, я не злюсь, а она не должна так убиваться. — Тай, пожалуйста, — попросил меня Джоэл, а потом попытался забрать у меня сумку из рук, но это было его ошибкой. Он был выше меня на добрых пятнадцать сантиметров, но он был хиленьким и слабым. Во мне сказывалось таскание тяжестей и карате, на которое отдал меня отец. Джоэл же всегда считал, что насилие ничем иным, как варварством, которое портит наше общество. Смешно. Там, где росла я, насилие было единственным способом выживание и главным языком для общения.       Я просто продолжала собирать вещи. — Тай, давай успокоимся и обо всём поговорим. Я уверен, мы всё сможем решить, — говорил он, когда я начала впихивать в сумку обувь. На глаза мне попались туфли Дженни, которые валялись у кровати. Чёрные босоножки на высоком каблуке. Я посмотрела на свои кеды, кроссовки и армейские ботинки. Может это было то, чего мне не доставало? Больше женственности? Я всё та же пацанка, какой была в школе. Я совсем не изменилась. — Тут не о чем говорить, — сказала я, вставая на ноги и закидывая сумку на плечо. — Если тебе нужно больше ясности, то мы расстаёмся, а я ухожу от тебя. На этом конец истории. — Тай, пожалуйста, не дай одной ошибки встать между нами, — умолял он, а я так и видела слёзы в его глазах. Фу, ненавижу мужчин, которые плачут. Он же мужик. Так почему он так полон противоречий? Джоэл говорил, что я женщина, а значит обязана следить за домом, готовить, пополнять запасы продуктов и ухаживать за ним. Но в то же время он не мог быть настоящим мужиком, который соберёт своё дерьмо и научится уже нести ответственность. — Это я виновата! — Плакала Дженни на кровати, прикрываясь одеялом. Я закатила глаза. Сцена напоминала эпизод из дешёвой мелодрамы, только я должна была тоже плакать и говорить что-то «Как ты мог?! Я тебе верила, любила тебя, была готова на всё ради тебя, а ты так подло меня предал!». Слишком скучно. А еще у меня начинала болеть голова от абсурда всей этой сцены. — Никто не виноват, — сказал я им и обвела взглядом каждого, а потом посмотрела в глаза Джоэла. — Джоэл, ты должен понять, что в наших отношениях уже давно было что-то не так. И именно потому, что у нас было что-то не так, ты изменил мне. Я не злюсь на тебя, в этом-то и проблема. Ты должен понять, что никаких «Нас» больше нет. Мы разные. Слишком, блять, разные. И тебе нужна девушка… вроде Дженни! — Я кивнула на Дженни, которая теперь не рыдала, а просто иногда всхлипывала. — Тай… — жалобно сказал он, но я остановила его. — Тео! — Крикнула я, а потом услышала тяжёлый стук лап моей немецкой овчарки. После отца, Тео был единственным мужчиной в моей жизни, в ком я была уверена на все сто процентов. — Пойдём мальчик. — Сказала я и пошла к выходу из нашей… из квартиры Джоэла. Ух ты, а я же снова бездомная. — Я понимаю, что сейчас ты расстроена и твоя гордость ущемлена. — Кричал мне в след Джоэл. — Я позвоню тебе, чтобы поговорить, когда ты остынешь. Только сбрось сообщение о том, куда поедешь, чтобы я не волновался. А если это гостиница, то я могу дать тебе денег. — Тактичный намёк на то, что у меня не было друзей и я была нищенкой. Я показала ему фак, а потом захлопнула дверь и пошла к моему старенькому пикапу.       Как только я села в машину, испытала сильное колебании. Куда мне ехать? Что мне делать? У меня всего тридцать два бакса на счёте, у меня не было друзей, у меня не было место, куда я могла приткнуться. Но потом я поняла, что главное сейчас просто уехать отсюда, а по дороге я уже что-то придумаю. Я же Беннет. А мы всегда выживаем. С трудом, но выживаем.       Пока я ехала по Чавесу, в голове крутилось воспоминания о том, как я оказалась здесь год назад. Помню то, как проезжала мимо и на обочине увидела высокого симпатичного парня, который стоял возле машины и не понимал, как завести её, потому что она заглохла. Мои навыки в автомеханике дали о себе знать, ведь папа владел своей собственной мастерской больше, чем я была у него, и приучал меня помогать ему чинить машины раньше, чем у меня начались месячные.       Тогда я остановилась и помогла этому парню, а в благодарность он накормил меня ужином. Даже не помню, как у нас всё закрутилось. Но в следующую минуту я стою в его спальне и раскладываю свои немногочисленные вещи в его шкафу, а он сидит на кровати и улыбается. В тот момент я впервые перестала чувствовать себя дерьмом и поняла, что достояна чего-то большего. Все шестнадцать колледжей, куда я отправила заявления, кинули меня, а Джоэл появился в тот момент, когда я нуждалась в его появлении, и поддержал меня.       Теперь я понимаю, что скорее была благодарна ему за поддержку, понимание и помощь. Но уж точно никогда не была влюблена в него. Нам была уютно вместе. Но это был просто уют и спокойствие, как у пары, которая уже пятьдесят лет вместе и прошла этап всепоглощающей страсти, которая уже доказала друг другу свою любовь, и они просто доживали свой век. Между нами никогда не было огня. Между нами с самого начала был комфорт, но никогда ничего больше.       Я посмотрела на Тео, который пытался улечься на сидении и вытащил язык, чтобы подышать. Специально для него я открыла окно, и он сразу потянул к нему морду. — Не волнуйся, парень, — сказала я и погладила его по голове. — Мы не в таком уж плохом положении.       Ошибочка. Я была в полном дерьме.       Не то что бы мне привыкать. Год назад, когда я окончила школу, я подала документы во все колледжи, где были самые заниженные требования и куда брали абсолютно всех. Но и туда меня не взяли. Я так и не смогла признаться папе, что вновь облажалась, поэтому взяла свою сумку, Тео и просто поехала, куда глаза глядят. Тогда-то я и встретила Джоэла, с которым у нас вроде как что-то завязалось. Он позвал меня жить к себе, а я решила использовать это и для папы, сказав, что у меня всё замечательно, что я учусь и встретила хорошего парня, что у меня много друзей, я пробую что-то новое. Что я просто живу, как он того хотел от меня.       Я знала, что если сейчас поеду к нему, то папа не секунды не думая, откроет для меня свои объятия и впустит настолько, насколько мне это нужно. Но я так не хотела признавать перед ним свои ошибки, так не хотела приползать и говорить, что я в очередной раз ничего не добилась. Это было последнее, чего я хотела. Но других выборов у меня всё равно не было.       Поэтому я повернула к выезду из города, приготовившись как минимум к тринадцати часам за рулём по дороге в Вегас.