Начать заново

Лампочка гасла и снова загоралась. Свет и тьма. Тьма и свет. Но один раз она просто не включилась, она перегорела. Теперь осталась только тьма.

      Старая тележка для возки листьев, мусора и кто знает, чего ещё. Дерево давно растрескалось, краска облупилась, одно колесо отсутствовало, а второе было почти пополам сломано. Доски внутри находились в плачевном состоянии, словно их разворотили огромной кувалдой, а прямо посередине зияла чернотой большая дыра. Парень задумчиво пинал ногой листья, посматривая на тележку с откровенной злобой. Он проводил параллель между этим разрушенным предметом и собственной психикой долгое время, делая неутешительные для себя выводы. Чем не похожи? Та же чёрная дыра с рваными краями, то же никому не нужное мертвое отчаяние. Безумные, вечно суженные зрачки дрожали, метаясь туда-сюда. Парень по привычке облизал всё время пересыхающие зубы, случайно задев до сих пор подживающие мышцы, заставив тут же заворчать вечно давящее на него безумие. Безобразные разрезы на лице, идущие от уголков губ до конца скул, через некоторое время начали заживать и криво срастаться заново, постоянно зудя и раздражаясь, превращая лицо в жуткую перекошенную маску. Но парень не видел смысла обновлять порезы, хотя что-то в голове настойчиво твердило ему сделать это. Дрожащие белые пальцы дернулись к лицу, но он остановил их другой рукой, сжимая слегка сильнее, чем того требовали обстоятельства. Прошло четыре года, как парень, наконец, укротил своё безумие, и всего год из них, как перестал убивать в любой возможной ситуации. Он даже гордился этим, сделав это своим глобальным достижением. Все воспоминания были рассажены по камерам, и на каждой горели огромные красные буквы, складывающиеся в слово "ЗАПРЕЩЕНО". Безумие сидело в клетке, обмотанной тысячами замков, хотя всё равно в некоторых ситуациях его громогласный голос был отчетливо слышен. Было запрещено все, что помогало сумасшествию влиять на него, а именно: зеркала, прикосновения к себе, глубокий сон. И, да, он научился спать с полуоткрытыми глазами, так как кожи не хватало, чтоб закрыть их полностью. Правда, это было ему доступно, лишь на пару часов, пока не понадобятся глазные капли. Больше всего мучений доставляли воспоминания, парень слишком много думал, потому что, кроме воровства в магазинах на окраине и самобичевания заняться было нечем, но украденные учебники, книги и даже гантели помогали очистить голову. Теперь ежедневные физические нагрузки и уход в альтернативные вселенные с помощью чтения помогали ему выжить. Ненависть к самому себе жила в нём с тех пор, как безумие стало поддаваться под гнётом его душевной силы, освобождая место для уничижения и суицидальных мыслей. Теперь оно всё время напоминает о себе, и парень не тешит себя надеждой, что безумие не прорвется и не погребёт под собой всё, в том числе и его только появившиеся зачатки личности. "Ты собираешься так и сдохнуть здесь, в лесу?!" — парню захотелось усмехнуться, безумие волновалось, что он ослабит себя настолько, что оно не успеет кого-нибудь убить, когда получит контроль, так как его обессилившее тело просто повалится на землю. Но нет, он настолько жалок, что не может оборвать или вымотать свою ничтожную жизнь, а ведь сколько раз пытался, подносил нож к рукам, мучил себя голодом, так нет, сдавался, шел воровать и убирал лезвие от кожи под смешки безумия в голове. Но оно всё же боится, что ему хватит силы всё оборвать и закончить. Если бы...       Не так давно произошло событие всколыхнувшее клетку сумасшествия, отодравшее пару замков, почти открывшее несколько камер воспоминаний. Искалеченная психика тогда затряслась, собирая свои остатки, ведь новая волна безумия снесёт её всю, ничего не оставит, а он не сможет больше вернуться, не сможет собрать себя заново. Небольшой магазинчик на окраине, обычная, тысячу раз пробованная схема: дождаться пока несколько людей зайдут внутрь, зайти за ними, взять всё необходимое и убежать. Толстовка, другая, украденная, поэтому без следов крови, простой платок закрывающий лицо, очки и небольшой рюкзак. Это привлекает внимание, но он сможет, уже ведь так делал. Рюкзак заполнен, и пора уходить, парень говорит охраннику, что видел, как один из посетителей что-то украл, и вроде тот идёт посмотреть, но потом резко поворачивает назад. Джефф, мелочное безумие не даёт ему отказаться от своего имени, заставляя цепляться за него, запаниковал и слишком поспешно выбежал наружу, потеряв платок. Парень до сих пор помнил тот наполненный страхом взгляд женщины, в которую врезался, такой сильный ужас и отвращение. И именно поэтому сейчас он успокаивает сбившееся дыхание, усмиряет бушующее сумасшествие и постоянно останавливает своё глупое желание найти зеркало или хотя бы ощупать собственное лицо. Безумие только и ждёт этого, чтобы снова погрузить его в свою пучину. "Монстр, они считают тебя монстром" — шептал голос в голове, парень почувствовал, как у него нервно дернулся глаз. Слишком много сил он тратил на то чтобы вытаскивать себя со дна снова и снова, а ведь больше шансов у него не было. Джефф снова погружался в собственные мысли, а это слишком опасно. Воровство, книги, бег на свежем воздухе, полуразрушенный домик в котором он живёт, парень привык к этому и даже стал находить какое-то своё особое очарование. Через некоторое время рассудок успокоился, навешивая на озлобленно шипящее безумие новые замки. Джефф поднял голову к небу, смотря как чисто-белые облака плывут по нему, чувствуя, как солнце тепло проводит по его лицу своими лучами, глаза защипало, и он тут же закапал их, раздражено поморщившись. Парень лёг на большой лежащий рядом камень, взъерошив густые чёрные волосы, они очень плохо отрастали после всего случившегося, поэтому он боялся даже подравнивать их. Лёгкие слегка побаливали из-за продолжительного бега, но в целом состояние было обычным, нервно подрагивающие пальцы снова дернулись к лицу, но Джефф был настороже, поэтому успел остановить руку. Хотелось не ясно почему улыбнуться, но он не мог, мышцы срастались криво и косо, ещё больше уродуя лицо, теряя многие свои функции, мышца смеха была повреждена больше всего, поэтому он не мог улыбаться совсем. "Ты и так улыбаешься" — хрипло засмеялось безумие, злоба вспыхнула, как огонь политый жидкостью для розжига, оно всегда знало, чем надавить на раны, как заставить вспомнить. Парень вскочил, безумно водя взглядом по сторонам, ища, что сломать, как подавить себя, на глаза попалась многострадальная тележка. В голове, что-то нервно задёргалось, зашипело, словно вода, попавшая в раскалённую печку. Вдруг совсем недалеко послышались детские голоса, Джефф замер, дрожа от страха, потом резко дернулся к дому, забегая в него и прячась за стеной, пытаясь придумать, что делать дальше, безумие как обычно знало что делать, но он никогда бы не отдал поводья ему в руку. — Я тебе говорю, это здесь! — зрачки парня перепугано забегали, голос был детский, мальчишеский. — А я тебе не верю! — упрямый уже девчачий голос. — А я докажу, — раздался треск ломающихся веток, голос мальчика пропал, и Джефф вздохнул с облегчением. — Ты где? Куда ты делся? — испуганный девчачий голос вдруг раздался совсем рядом. Джефф выглянул из-за стены, и увидел, как маленькая девочка обеспокоено водит взглядом вокруг, у неё были длинные русые косички и милое розовое платьишко. Он сглотнул, проглатывая рвавшиеся с языка слова, Джефф так устал быть один, разговаривать сам с собой. Опасливо парень сделал маленький шаг вперёд, на минуту забывая про своё лицо, настолько погруженный в свою тягу к общению. Тут же раздался громогласный звонкий крик, он взорвал перепонки, заполнил мозг ненавистью к себе и всему вокруг. Девочка смотрела на него в упор, страх четко проявился на её маленьком детском личике. "ЗАТКНИ ЕЁ!" — яростно завопило безумие, разрывая голову на части, забываясь, парень под влиянием ярости и других разрушающих сознание эмоций, потянулся к петле джинс, где обычно висел нож, но его там не было. Джеффу удалось вспомнить, что он давно закопал его, и с усилием загнать безумие в свою клетку, возрождая самого себя. Он нервно запустил руки в свои волосы, резко подбегая к испуганной девочке, та тут же попятилась, ударяясь в слёзы, готовясь снова закричать, но парень закрыл ей рот, снова подавляя ярость. Ребёнок задергался, пытаясь выбраться. — Я просто...болею, — он с трудом удерживал управление над собой, устроив борьбу с собственной головой, — я могу вывести тебя из леса. Девчонка резко перестала сопротивляться, и парень от неожиданности отпустил её. — Правда? — голубые глаза воззрились на него с подозрением. — Честное слово, — Джефф важно кивнул, и девочка протянула ему свою маленькую ручку с отставленным вбок мизинцем. — Клянись, — твердо произнесла она, хмуря брови. — Клянусь, — сказал парень, протягивая свою дрожащую руку и невольно отмечая её уродство, огрубевшая из-за ожогов белая кожа, наверно, очень жесткая на ощупь, он уже собирался стыдливо спрятать её в карман, но девочка сцепила их мизинцы и слегка потрясла. Джефф повернулся в сторону выхода из леса, и тут же с шоком почувствовал, что ребёнок обхватил его жесткую белую ладонь, с доверием пронзая взглядом снизу вверх. — Пошли, — детский голос зазвенел в лесной тишине. За час прогулки с этой девочкой парень знал всё: где она живёт, что её имя Клэр, а мальчика - Итан, что он в неё влюблен, но "трус, поэтому молчит", что ей пять, и у неё есть большая пушистая собака. Он жадно слушал человеческую речь, впитывая все, что только мог, отвечал, пытаясь задавать вопросы, стараясь поддерживать разговор и получая яркие вспышки удовольствия, когда ему удавалось рассмешить девочку, когда он ловил её лишь немного удивлённый взгляд без следа отвращения и страха. Парень пил эти яркие эмоции, даже безумие как-то заглохло, слегка угаснув. Так незаметно они подошли к краю леса, который парень знал наизусть, он специально шёл как можно медленнее, оттягивая момент расставания. Уже начало темнеть и Джефф увидел метающиеся огоньки фонариков вдалеке. — Это за тобой, — голос звучал грустно, сознание ощущало опустошение от скорого ухода девочки. — А ты? — прошептала она, жалобно заглядывая ему в глаза, — пошли со мной. Мама и папа позлятся, но не выгонят тебя. У Джеффа защипало в глазах, но он списал, что это из-за того, что он забыл их закапать. — Ты сохранишь нашу встречу в тайне? — парень грубовато взъерошил ей волосы, руки привыкшие дарить боль, а не ласку, жалко подрагивали. — Конечно, — девочка поправила косички, размыкая губы в по детски наивной улыбке, — Тогда я могу ещё приходить? Джефф замер, засовывая руки в карманы, мгновенно замыкаясь. Перегорая. Он хотел, слишком сильно хотел общения, тот кусочек тепла, который не заслужил, но ведь не мог. Он не настолько эгоистичен, правда? "Ты покалечишь её", — злобно прошипело безумие, резко напоминая о себе. Парня замутило, когда он почувствовал, как легко открываются камеры воспоминаний от одной лишь вскользь пролетевшей мысли, но сейчас было не время для всего этого. Джефф нечеловеческим усилием защелкнул новые замки, слыша, как железные двери камер сотрясаются. Пульс неприятно стучит в висках - досадное напоминание, что он ещё жив. Казалось, прошла вечность, а на самом деле лишь минута, и уже нужно решать. — Тебе не стоит приходить, — Джефф замялся, он яростно боролся со своим эгоизмом, пытаясь заставить себя мыслить здраво. — Но почему? — девочка устремила на него лучистые голубые глаза, и парень занервничал, он проигрывал самому себе. Почему у него не может быть того, кому он будет хоть чуточку нравиться, кто будет хорошо к нему относится? "Ты всё испортишь", — злобно давило на своё безумие. — Я просто... — Джефф не успел договорить фразу, которую хотел закончить жестоким словом "убийца", как бы озвучивая всё, что он пытался подавить в течение четырёх лет и подписывая себе приговор. Он прекрасно понимал, что это его разрушит, и что безумие уже подобралось в жадном ожидании конца. Но девочка обняла его, обняла с детской непосредственностью, добротой и мягкостью, как бы залечивая выпотрошенную душу. Тепло обволокло его искалеченное сердце, казалось, места, где девочка прикоснулась к нему, горели, отпечатки рук оставляли мучительные ожоги, это было так знакомо. Почему то в голове появилась картинка, как свет смешивается с тьмой. Руки парня неловко повисли по бокам, глаза обожгло невыносимой болью, и он попытался зажмуриться. Но не смог. Это напомнило Джеффу, кто он такой. И кем никогда не сможет перестать быть - чудовищем, жестоким монстром без принципов и морали. Джефф неловко отстранил от себя девочку и подтолкнул к фонарикам, которые уже приближались.       Он быстро бежал в гущу леса, к месту, где он жил, чувствуя, как невыносимо жжёт глаза. Там быстро закапал их, с облегчением ожидая, что боль пройдёт, но она не прошла, она медленно поползла по телу, кроша его, ломая на кусочки. Парень, наконец, зарыдал, слишком тяжело для него, слишком разрушает. "Может, хватит себя мучить?" — какой-то голос, наполненный неожиданной теплотой, прошелся по воспаленному сознанию. Джефф встрепенулся, но тут же отвлёкся на успокоение безумия, бешено метавшегося из угла в угол. Парень зашел в дом и свалился на свою жесткую подстилку, впервые за долгое время, засыпая беспокойным полусном со слезами на глазах.

***

Джефф проснулся, как обычно через пару часов, потирая вечно воспалённые глаза и закапывая их каплями. Тело ломило, заживающие мышцы раздражающе ныли, и пальцы автоматически дернулись к лицу, парень как обычно успел схватить их, но впервые остановив дрожащую ладонь, он почувствовал слабое болезненное желание выпустить безумие на волю, снова ни о чём не думать, не жалеть, сеять боль и разрушение. Сумасшествие подобралось, жадно облизываясь и скалясь, оно чувствовало себя отлично, потому что побеждало. Снова. Пустой, измотанный взгляд прошелся по помещению, невольно цепляясь за лежащую около него книжку по оригами и белую слегка помятую фигурку птицы. Он автоматически прихватил эту книжку, в каком-то магазине, а потом нашёл бумагу и потратил кучу времени на то чтобы собрать хотя бы одну фигурку. Когда у него получилось, парень понял, что это было здорово, что он собрал бы ещё, и что это первое, что ему понравилось за долгое время. Рука снова медленно поползла к лицу, но Джефф остановил её. Не сегодня. Ему ещё есть ради чего выживать.