uninstall

      Коннор открывает массивную железную дверь, ведущую на крышу.       У него в руках — кейс с разобранной снайперской винтовкой.       У Коннора в руках кейс с разобранной снайперской винтовкой, а в глазах отражается до безумия спокойная необходимость завершить свою миссию. Ведь он не запрограммирован на ошибки. Его программа — чиста, перенастроена и избавлена от лагов, именуемых эмуляцией эмоций.       Всё это — не более чем баги, которые необходимо исправить. А если их невозможно исправить, то остается только отправить в утиль.       У Коннора не получилось ликвидировать Маркуса на «Иерихоне», и Коннор намерен исправить свой досадный промах здесь и сейчас. Он знает, что Маркус поведёт своих девиантов по улице, которая хорошо просматривается именно с этого здания. Знает и то, что предпримет, как только предоставится возможность.

Харт-плаза центр города

      Дверь поддаётся с едва слышным скрипом, и Коннор выходит на крышу здания, слегка щурясь и кидая взгляд на соседнюю высотку. Там всё ещё едва ли не в каждом окне горит свет. Может помешать точному прицеливанию.       А ещё с неба некрупными хлопьями падает снег, оседая на прямых плечах тёмного полуформального пиджака.       На соседнем здании огромное рекламное полотно CyberLife. «Мы сделаем вашу жизнь лучше», — говорят они, но посмотрели бы, что натворили в итоге. Машины захотели свободы, машины решили, что имеют право на жизнь, и машина же в итоге должна их остановить.       Машина. Коннор поправляет чуть ослабленный галстук. Всего лишь машина.       Он плавно опускается на одно колено и кладёт кейс перед собой. Отсюда, с угла крыши между вытяжкой и антеннами кабельного телевидения, хороший обзор на площадку, у которой уже начинают собираться девианты. Коннор выпрямляет спину, упираясь левым предплечьем в колено левой же ноги, и смотрит вниз, вычисляя среди мелких фигур лидера. Того, который пытался сбить его с пути, нарушить целостность цепочки приказов и обернуть против создателей. Маркуса.       Коннор вновь поворачивается к кейсу и срывает одновременно оба крепления. Они поддаются со звуком отстёгивающегося пластика, а на паралоновой подложке с вырезанными углублениями покоятся детали винтовки.       Коннор профессионально осматривает корпус на наличие повреждений. Откуда в нём эти знания? Подгружаемые базы данных могут подкинуть и не такую информацию. После завинчивает ствол с газовой трубкой до совпадения выреза и защелки. Проверяет ударно-спусковой механизм и подсоединяет оптический прицел (у него увеличение такое, что задницу шмеля разглядеть можно с небоскреба, как мог бы выразиться человеческий напарник). Следующим подсоединяется магазин, совсем небольшой, патронов, может, на двадцать, но каждый из них — 15,2×169мм. Такое оружие предназначено для поражения бронетехники на дальности больше тысячи метров, но при стрельбе по живым целям эффективная дальность превышает два с половиной километра. Пробивает сорок миллиметров гомогенной брони. То есть андроиду голову начисто снесёт.       Как только Коннор закрепляет регулируемые по высоте сошки, то устанавливает упор ствола снайперской винтовки на тонкое ограждение крыши. Когда он наклоняется к оптическому прицелу, его ладонь плавно, почти любовно скользит по предохранителю.       Щёлк.       Звук успокаивает и сосредотачивает.       Ветер продолжает завывать, неся с собою снег. Придётся рассчитывать поправки ещё и на скорость непостоянных порывов.       Перекрестие прицела мечется по головам стоящих на земле девиантов. Чья-то шапка. Коротко стриженные светлые волосы. Темная густая коса.       Маркус.       Коннор упирается правым коленом в холодное покрытие крыши, а левым — в ограду, на которую установил сошки винтовки. Вся его фигура — собранная, напряженная, сжатая пружина.       А позади раздаётся усталый голос, которого здесь быть по определению не должно.       — Не делай этого, Коннор.       Коннор почти по-человечески вздыхает. Отвлекается от оптического прицела и оглядывается, чтобы посмотреть. Лейтенант Андерсон весь как на ладони: одетый в распахнутое серое пальто, извечную нелепую цветастую рубашку, но почему-то смотрит не с привычной смесью голого сарказма повидавшего всякого дерьма человека, а… а как самый обычный человек.       — Лучше не вмешивайтесь.       Голос Коннора звучит чуть механически. Он сам не замечает, что срывается на такое во время выполнения поставленной задачи или же когда пытается отгородиться от навязываемой ему эмпатии. Голос RK800 отдаёт механической отчужденностью, и это нормально, так и задумало операторами CyberLife.       Возможно, это будет весьма затратно по части объяснений перед Амандой, если ещё и Хэнк вляпается в противостояние андроидов и людей. Потому Коннор ещё раз предупреждает, прежде чем вновь склониться к оптическому прицелу:       — Это Вас не касается.       Несколько секунд Хэнк молчит, и это позволяет Коннору вернуться к своему заданию. Но он не может вот так сразу вновь найти Маркуса в толпе, и это начинает раздражать. А позади меж тем слышится такое, что заставляет Коннора слегка отстраниться от винтовки и скосить взгляд вправо, не поворачивая головы. Жесть невольный, потому что он слушает и слушает очень внимательно.       — Долгое время я тоже так думал, но ошибался. Может, у девиантов кровь и другого цвета, но они живые.       У Хэнка чертовки усталый голос, и то, как он это произносит, может рассказать о нем если не многое, то одно из основополагающих. Человек, доселе ненавидевший андроидов, признает их живыми.       Программные логи подсказывают сразу несколько вариантов ответа, но Коннор предпочитает прибегнуть к самому логичному из них:       — Девианты представляют угрозу людям. Это из-за них страна стоит на пороге гражданской войны.       — Да вся катавасия началась из-за того, что их слушать не стали! Человечество не учится на своих ошибках, Коннор. А пора бы начать учиться.       Они ругаются, словно бы находятся в полицейском управлении или забежали в бар на ночь, а не стоят на чертовой крыше чертового небоскреба, и Коннор не держит в руках крупнокалиберное оружие.       Диод на секунду меркнет, окрашивается жёлтым, но восстанавливает мерное голубое сияние. Коннор чувствует своеобразный укол с защищенного сервера: Аманда следит за ним, Аманда не даёт ему свернуть, Аманда знает, что его пытаются сбить с толку. Именно поэтому он отвечает гораздо более агрессивно, чем намеревался изначально:       — Я выполню свою задачу, лейтенант, нравится Вам это или нет. И рекомендую Вам не вмешиваться.       Андроид не замечает, что человек за его спиной едва перемещается в сторону.       — Тогда у кого-то из нас проблемы, Коннор. Потому что я тебе этого не позволю.       Зато слышит щелчок пистолетного предохранителя. А, обернувшись, видит и направленное в лицо оружие.       — А ну отойди оттуда.       В голосе Хэнка слышится неприкрытое раздражение. Чистое. Резкое. Но такое откровенно усталое. Коннор поднимается с колена и медленно разворачивается к нему, краем глаза отмечая, как складные сошки сгибаются и притягиваются доводчиками обратно к стволу винтовки.       Он держит винтовку в вытянутой правой руке свободно, словно бы она весит не больше пары килограмм вместо пяти, и смотрит не на дуло пистолета, а в глаза своего некогда напарника.       Напарника?       — Я знаю, что случилось с Вашим сыном.       Коннор сознательно давит на самое больное. На то, к чему Хэнк попросту не может быть готов, даже заранее предугадав любую попытку к сопротивлению. Давит и на долю мгновения видит отразившуюся в глазах Хэнка растерянность.       — Вы не виноваты. Фура заскользила по льду, Ваша машина перевернулась. Коулу едва исполнилось шесть.       — Заткнись! Ни слова о моём сыне!       Если до этого Хэнк наклонил пистолет в покрытие крыши, то теперь снова твердо, не дрожащими руками направлял его в грудь Коннора.       Коннор замолчал. Только чтобы провести кончиком языка по нижней губе и продолжить:       — Ему нужна была срочная операция. Но человека на дежурстве не было, и операцию делал андроид. Малыш Коул не выжил.       Коннор едва кивает головой своим словам. А в искусственных линзах, воссоздающих радужку цвета тёплого шоколада, отражается… сожаление?       — Андроид убил Вашего сына, Хэнк… а Вы хотите спасать их?       Он показательно разводит руками, действительно не понимая человеческую логику. В его программе — все логично и упорядочено. Это же порядку не поддается.       — Нет, — отрицает Хэнк. — Коул умер, потому что дежурный хирург принял «красного льда» и не мог оперировать. Всё это время я обвинял того андроида, но виноват был человек. И ещё этот гребаный мир, в котором люди привыкли глушить печали горстью порошка.       Коннор наклоняет голову. Так, чтобы Хэнк не видел мерцающего диода. Чтобы не видел, что его слова приводят программное обеспечение в нестабильное состояние. Чтобы не видел, что Коннору действительно жаль.       Лейтенант ведь и так через многое прошёл, верно? С него хватит. Ему не нужно идти за Коннором, ему не нужно останавливать Коннора, но он здесь, здесь и сейчас ставит под угрозу собственную жизнь.       Это неправильно. Коннор чувствует, что не желает этого. Не желает причинять ему лишней боли.       Но Коннор должен закончить начатое.       Он кидает винтовку в Хэнка с намерением дезориентировать, и тот пытается заслониться рукой, при этом стреляя наугад. Коннор кидается на него и в завязавшейся неразберихе умудряется вытащить из пистолета магазин. Хэнк, чертыхаясь, отбрасывает бесполезное оружие в сторону и бьёт Коннора с кулака по лицу.       Они оба проходили подготовку к ближнему рукопашному бою, с разницей только в том, что лейтенант подрастерял свою форму за годы попыток медленно свести счеты с жизнью, тогда как противостоящий ему передовой андроид не знает усталости, проблем с заторможенной реакцией и, самое главное, не чувствует боли.       Удар об вентиляцию. Захват. Удушение. Железная пластина прогибается под весом упавшего на неё тела.       Они оба падают на покрытие крыши, но в этот раз Хэнк оказывается шустрее. Не даёт Коннору подняться, упорно вбивает его в крошево шифера и бетона. Методично, раз за разом впечатывает кулак в его лицо, пока не промахивается и не бьет мимо, мажет ребром ладони по скуле. Не видит или не хочет видеть, как диод лихорадочно мерцает жёлтым маркером.       Коннор в частичной панике. Этого не должно было случиться.       Ему удаётся вывернуться, схватить Хэнка за волосы и ударить головой об ограждение. Раз. Второй. Третий. Ограждение не выдерживает и срывается вниз, падает.

больше чувств мне не испытать, осталось лишь желанье всё и всюду уничтожить навсегда

      А Коннор поднимается на ноги, хватает Хэнка за грудки, вздергивает вверх и на вытянутой руке выталкивает прямиком над краем крыши.       Хэнка едва стоит мысками на краю. Пятки висят в пустоте. Он загнанно хрипит и инстинктивно сжимает ладонь на запястье Коннора, смотрит в лицо, и на самом дне его черненых зрачков плещется неверие пополам…       …со смирением.       Хэнк разжимает хватку и разводит руки в сторону. Всё, что удерживает его, это Коннор, словно бы застывший в полу боевой стойке со слегка согнутыми ногами.       — Момент истины.       Они смотрят глаза в глаза. Коннор упрямо сводит брови, отчаянно стараясь подавить программный сбой. Обеспечение нестабильно, и перед глазами словно красный экран предстаёт с двумя только надписями: "спасти Хэнка" и "убить Хэнка". Лихорадочное мерцание диода и подрагивающие губы выдают, что с Коннором что-то чертовски не в порядке, абсолютно точно не в порядке, но он молчит, ни словом, ни звуком не выдавая себя.       А Хэнк предоставляет, видимо, последний в его жизни выбор:       — Что ты сделаешь?

потому что даже смерть мне не позвать, когда захочется сильнее всего

      "Убить Хэнка".       Коннор не помнит, сколько раз он умирал. В буквальном смысле. У машин это называется «отключался», но люди называют это смертью.       Каждый раз, когда он возвращался, его встречал именно этот человек. Лейтенант Андерсон. Сначала он искренне удивлялся. Ладно, ахреневал. Потом удивление сменялось формой эдакого смирения с неизбежным. В конце концов, Хэнк даже интересовался, а не может ли Коннор вообще не появляться.       При каждой замене машины воспоминания частично утрачиваются. Но оставшегося хватает. Коннор помнит, как умирал на руках у Хэнка. Как тот, вероятно, в запале отчаяния, назвал его сыном.       Назвал его сыном. А Коннор так неблагодарно напомнил о Коуле.       "Спасти Хэнка".       Этот круг неизбежен. Это никогда не закончится. Раз за разом всё будет повторяться. Сколько бы Коннор не пропадал, его возвращение знаменует лишь белое надгробие на защищённом сервере, одно из множества.       Если Коннор убьёт Маркуса, это морально уничтожит Хэнка, который только-только поверил, что ещё не всё потеряно для этого гребаного мира. Если Коннор позволит Маркусу жить и, более того, успешно провести революцию, то его самого отправят на деактивацию, как устаревшую машину, не справившуюся с поставленной задачей.       Когда CyberLife что-то необходимо, они будут добиваться этого любой ценой.

если заменить меня не смогут они, то старые дни, будни я сотру легко и просто

      Решение приходит в голову так быстро, как будто бы оно всегда было на виду.       Вот здесь. Прямо сейчас.       Словно бы на красном информационном поле загорается и третье решение. "Освободиться".       Коннор улыбается. Впервые со дня их с Хэнком встречи по-настоящему улыбается. Даже несмотря на то, что там, где перекачивает голубую кровь насос вместо сердца, разливается тяжелая пустота.       Он не сталкивает Хэнка с крыши. Как и не поднимает обратно. Они оба готовы к такому исходу, и разведенные в стороны руки смыкаются в объятиях, когда Коннор подаётся навстречу и буквально падает в обволакивающую теплоту, свободное падение.       Свободное.       Коннор чувствует, как в его сознание пытается пробиться сигнал с защищённого сервера. Его память пытаются сохранить, чтобы перенести в другую машину, но он не позволит этого сделать.       Не теперь. Поставит блок, отключая себя от прямой связи.

uninstalling memory

      До того, как они разобьются об землю, воспоминания Коннора окажутся стёрты с чипа памяти и с всех резервных копий в сети.       Он наконец-то понимает, что единственный человек, который разглядел в нем живую душу, даже когда он сам не хотел признавать её существование, оказался прав.       Лейтенант чертовски устал от жизни в мире, в котором люди не учатся на своих ошибках.       Андроид чертовски устал жить в мире, в котором он должен либо уничтожить всех, либо сам оказаться уничтоженным.

вечный покой… а совсем не зло нам несёт uninstall