Тахагиор

Тронхэйм начал с разговора о посторонних вещах, затем повел речь о жизни сургоров — теперешней, а не прошлой. Ду-лализе охотно рассказывал обо всем — как и в какое время полагается ловить рыбу в океане, когда можно удить в лагуне (например, Тронхэйм узнал, что в сезон цветения пальмы «си» в лагуну заплывает много ядовитых рыб, — в эти дни вода в океане становится прохладной, и рыбы ищут место потеплее; а во время брачного полета птицы «лой» нельзя есть корни травы фито-кос, той самой, стебли которой идут на изготовление одежды). И о домашних животных рассказывал старик, и о том, что дикие звери живут лишь на очень большом острове, на атоллах же все звери ручные… Но ни разу старик не упомянул о розовокожих или о тахи, — словно их не было вовсе или ему никогда не приходилось о них слышать. Наконец Ипполит Германович заметил, что старый сургор утомился, — речь его замедлилась, часто возникали паузы, — и Тронхэйм, поблагодарив Ду-лализе, распрощался с ним и отправился в лагерь. Вечером Винклер сообщил товарищам, что Ланской вывел из крови Скрибнера парализовавшие разведчика микроорганизмы; они оказались спорами неизвестного растения. Часть спор Ланской поместил в протоплазму, чтобы выяснить ход их развития. Что касается Скрибнера, то он пока еще слаб, но врач заверил, что осталось снять общую интоксикацию, возникшую в результате проникновения в кровь чужеродных существ, — и Адриан Антонович выйдет из лазарета. Высказав несколько предположений о том, как именно споры могли прорваться через защитный комбинезон, занялись обсуждением проблемы «колдун — тахи». — Мы ничего не сможем узнать, пока знахарь не разрешит сургорам говорить, — заявил Тронхэйм в ответ на вопрос Винклера о результатах утренней поездки. — Авторитет колдунов огромен — в любой племенной культуре. Жизнь племени построена на традиционных верованиях, сургоры пребывают в постоянном страхе перед духами, а колдун — не просто толкователь сверхъестественного, он еще и единственный посредник между двумя мирами — обычным и потусторонним. Ослушаться колдуна — значит навлечь на себя непоправимые беды. Нам нужно начать с Карпацико-тина, привлечь его на свою сторону, — но как? — А если попробовать пригласить его сюда, на Ки-Нтот? — спросил Винклер. — Показать лагерь, объяснить, что мы не враги сургорам, наоборот, хотим помочь, сделать безопасным большой остров, избавить сургоров от страха перед бурями? — Во-первых сургоры не посещают Ки-Нтот, — сказал Тронхэйм, — правда, неясно, почему — табу на остров не наложено, это точно. Во-вторых, я что-то не заметил у них страха перед тайфунами, и не обнаружил также особого интереса к большому острову, а тем более желания переселиться туда. — Уж конечно, у них нет такого желания, — сказал Сергиенко. — Розовые переселились на большой остров — и где они, эти розовые? Надо полагать, сургорам известно, чем кончилось переселение. — Тем более, — сказал Винклер, — мы должны объяснить Карпацико-тину, что хотим узнать причину гибели прежних его соплеменников и уничтожить эту причину. А на материке ураганы им, естественно, не будут страшны. — А вам не кажется, что причина гибели розовых та же, по которой сейчас Скрибнер валяется в лазарете? — спросил Сергиенко. — Ведь что заставило Эмиля Юлиановича мгновенно поднять «летучку»? Ужас. Ужас на лице Скрибнера, так? А что мы видим на рисунках розовых? То же самое. — То же самое, — согласился Тронхэйм. Человек стоит на одной ноге и с ужасом смотрит вниз… похоже, эти споры шутить не любят. Но почему автомат их не засек? Ведь он стоял рядом с бугорками? — Автомат утверждает, что под песком ничего не было, — сказал Винклер. — Любопытно, — пробормотал Сергиенко. — А тебе не кажется, Саймон Корнилович, что нужно не откладывать поход на материк, а заняться этими дивными полянками поскорее? — Не кажется, — сказал Винклер. — Подождем, пока проклюнутся те споры, что сидят у Ланского в автоклаве. Вот когда увидим, что из них выросло, — тогда и подумаем. — И еще вот что, — сказал Тронхэйм. — Показывать сургорам рисунки? Или не стоит? — Если показывать, то колдуну, — предложил Винклер. — А там видно будет. Хоть риск напугать, конечно, есть. — Может быть, сначала рассказать? — спросил Сергиенко. — Видели, дескать, случайно рисуночек… — Случайно, — фыркнул Тронхэйм. — Хорошенькое дело. Как это можно «случайно» увидеть священный амулет? Их прячут, притом весьма тщательно. — Ну, не случайно, — не сдавался Сергиенко, — а…, а как, действительно? — Я хочу попробовать сыграть с колдуном в открытую, — сказал Тронхэйм. — И рассказать все, как было, — что мы нашли таблички и что наш товарищ едва не погиб. Мне кажется, не стоит пытаться обмануть Карпацико-тина, он слишком умен, и если заметит неискренность — окончательно настроит против нас племя. — Попробуй, — согласился Винклер, — только не спеши.