Красный свитер

В начале года, когда она выходила с поезда, Фред впервые её заметил. Кажется. Её звали Маргарет, он не был уверен. Красный широкий свитер с закатанными рукавами, короткие волосы, серые укороченные джинсы и красные высокие кеды. А ещё широкая счастливая улыбка и серые глаза. Кажется, этот образ кто-то выжег в голове Фреда, потому что он помнил всё до мельчайших подробностей. Как она спускалась. Как улыбалась какой-то девчонке. Как плавным движением руки поправляла волосы. Они учились на одном курсе, на одном факультете, сидели в одном классе, но почему-то раньше Фред никогда не обращал на неё внимание. Возможно, потому что был слишком увлечён Анджелиной. Фред временами хотел подойти к ней, просто заговорить о чём-нибудь, но обычно лишь просил списать домашку. Он и сам не знал, почему не может начать разговор. Как будто что-то отталкивало, словно сама дура-судьба тихо шептала ему в ухо: «Лучше не лезь, будет плохо». Он не лез, но плохо было всё равно. - Мистер Уизли, - раздался ледяной голос Снейпа. – Вы мне искренне надоели. Пересядьте к мисс Миллевич, и замолчите, - тут Фред и вспомнил фамилию Маргарет. Миллевич. Он взглядом попросил Джорджа сидеть на месте, схватил свои вещи и деланно медленным шагом прошел за парту. - Привет, - шёпотом произнёс Фред, после того как с шумом бросил рюкзак на пол. - Привет, - в тон ему отозвалась девушка. - Слышал, у тебя проблемы в зельеварении, - он широко улыбнулся и подмигнул. – Могу помочь. - Ещё скажи, что специально для того, чтобы помочь мне, ты каждый день срываешь уроки, - Маргарет вернула улыбку сполна и продолжила нарезать какую-то траву. - Ты меня недооцениваешь. Ладно, давай помогу. Сегодня у тебя будет «П», гарантирую, - Фред быстро посмотрел рецепт. Сыворотка правды. Они с Джорджем варили её ещё на третьем курсе и подсыпали слизеринцам в обед. Прекрасное было время. Обещание Фред сдержал. Снейп крючился, морщился, правда, скорее по привычке, но «П» поставил. - Фред, спасибо тебе большое, - произнесла Маргарет, когда они шли по коридору на следующий урок. – Я тебе что-то должна? - Только своё сердце, - отшутился парень. – Конечно, нет, не бери в голову. Хотя…мы можем прогуляться сегодня вече…- и тут, блять, к нему подлетела грёбанная Мальдон. - Фредди, вчерашний вечер был умопомрачительный. Повторим? Я давно так не орала, - Маргарет засмеялась, прикрыв рот ладонью и поспешила уйти, бросив на прощание пустое «Вижу у тебя уже есть планы, а орать я пока не планирую». После этого он не разговаривал с ней по существу в течение нескольких месяцев. Спал с какими-то девчонками, которые буквально сами прыгали к нему в кровать, варил зелья по ночам с Джорджем, спал на уроках, совершенствовал продукцию для будущего магазина. Потом начались проблемы с Амбридж, и он окончательно пропал. Очнулся, когда в феврале мимо него в коридоре быстрым шагом прошла Маргарет. Она случайно задела его плечом, из-за чего её сумка упала, и пара книг выпала. Фред не видел её лица – сейчас он понимает, что она специально пряталась за волосами, - но её руки тряслись, запястья были красными, как будто их кто-то очень много раз царапал. Он помог собрать книги. И проснулся от долгого сна. Странные чувства накатили с удвоенное силой. Фред не понимал толком, что с ним происходит, списал всё на переутомление и пары зелий, которые они с Джорджем варили. Но эти странные царапины заставили его на время задуматься. На следующий день после столкновения он лежал на кровати, думал о Маргарет. В комнате никого не было. И тут он вспомнил про лист, который вчера не успел отдать – она слишком быстро ушла. Это был обычный лист пергамента, свёрнутый много раз. Вчера выпал из её сумки. Не удержался. Открыл. «Нет. Нетнетнетнет. Это скоро пройдёт, как и всегда проходило. Хах, конечно, Миллевич, ты прекрасно знаешь, что не пройдёт. Всё хуже. Намного. У тебя блять больше никого нет, идиотка. Они мертвы…..ы никогда не вернёшься назад. Конец блять. Просто приехала. Помнишь, ты хотела в сказку. Ну так самое сказочное уже прошло. Впереди какая-то жизнь. Все ходят вокруг, грёбанный Уизли трахается со всеми направо и налево. А ты думала, у вас что-то получится. Да и почему? Потому что он позвал тебя погулять. Даже не позвал нормально, потому что его снова утащили трахаться. Даже смешно, потому что глупо. Царапаешь блять руки, бьешь стены. Скоро резаться начнёшь, знаешь же. Хотя точно, уже начала. Просто дыши, пожалуйста. Ты выберешься из этого дерьма. Всегда выбиралась. Пожалуйста. Ты же хочешь жить. Я знаю» Фред с трудом дочитал до конца. Он не верил. Не верил, что это писала Маргарет. Та самая Маргарет, которую он еще пол года назад видел на платформе широко улыбающейся. Однако это был её почерк. Фред запомнил его очень хорошо, потому что почти каждый день раньше списывал домашку. И тут он вспомнил. Её оценки резко скатились вниз, она стала реже улыбаться, глаза теперь почти всегда обильно накрашены черными тенями и тушью. И в том, что она себя так чувствует, есть и его, Фреда, вина. Он захотел с ней поговорить прямо сейчас. Быстро вышел из комнаты. Только семь часов вечера. Она в это время обычно сидит в библиотеке или Большом зале. Фред бежал по потайным ходам, а сам думал, как может ей помочь. Да, он долго и очень сильно тупил. Но ещё есть время всё исправить. Но Маргарет не было ни в библиотеке, ни в Большом зале. - Лилс, - он знал, что она неплохо общается с Маргарет. – Ты не видела Миллевич? - Она у Амбридж на отработке. - Что? За что? – сердце Фреда сплясало ебучую сальсу. Конечно, он знал, как эти отработки проходят. В компании изобилия розового цвета и чудесного пера. - Домашку не сделала, вроде. - Как давно она пошла? - Где-то час назад. Час. Уже должна закончить, значит. Фред бежал со всех ног, перемахивая из одного коридора в другой. Он не знал, что скажет, не знал, что сделает. Блять, да он даже не знал, что делает прямо сейчас и почему буквально несётся к какой-то девчонке, с которой толком даже ни разу не общался. - Миллевич! – окликнул он девушку, чья тонкая фигура показалась в конце коридора. Только сейчас он заметил, что она очень сильно похудела, а под глазами появились тёмные круги. - Я…я хотел отдать тебе это, - Фред, как третьекурсник, робко протянул свёрнутый пергамент. Глаза Маргарет расширились, краска буквально схлынула с лица, из-за чего синяки от недосыпа стали ещё ярче, а вся она стала казаться ещё более хрупкой. – У тебя вчера выпало, я отдать забыл. - Спасибо, - трясущейся рукой она забрал пергамент. –Ты же всё равно его читал, - Маргарет уверенно горько ухмыльнулась, а Фреду на секунду показалось, что она всё ещё такая же, какой было в сентябре, а то, что он прочитал, - лишь сказка. Фред кивнул. - Тогда ты всё знаешь, - ухмылка стала шире, переросла в настоящую улыбку, а после в смех. Но он был не таким, как у обычных людей. Казалось, каждую секунду он грозится перерасти в истерику. - Извини, - после пары минут смеха, наконец, сказала Маргарет. – Мне жаль, что ты это прочитал. Я не хотела, чтобы кто-то узнал и начал думать, как же мне помочь. - Но я могу помочь, я.. – но ему не дали договорить. - Нет! – Маргарет сказала это достаточно громко. – Не можешь. Как бы это не звучало пафосно, но я не думаю, что мне уже кто-то может помочь. Знаешь почему? Потому что я сама себя в это втянула. И сейчас вопрос даже не в том, будет мне кто-то помогать или нет. Потому что я,блять, одна могу себе помочь. Если я сама себя из этого дерьма не вытяну, никто этого не сделает. - Когда кто-то рядом вытягиваться всегда легче, - Фреду жутко хотелось обнять её, прижать к себе. Сходить в Хогсмид вместе, показать, какой мир красивый, если смотреть на него, летая на метле, посидеть вместе на Астрономической башне. Но он лишь поглубже запихнул руки в карманы. - Но в том-то и дело, что у меня никого нет. Или кто? Ты? Не смеши, Фред. Ты трахаешься со всеми направо и налево. Ты не понимаешь даже толком, что со мной происходит и в какой глубокой пизде я нахожусь. Блять, у меня родителей убили, Уизли! Об этом не то что в Пророке не написали, мне блять сказали об этом после похорон, ты можешь понять! Мне не дали их увидеть, не дали с ними попрощаться! Блять, да я на эти наказания у Амбридж специально нарываюсь, потому что если у тебя шрамы в виде слов – всем всё ясно, вопросов никто не задаёт, а когда люди видят это, - она откатала рукав на левой руке. Всё предплечье было в тонких горизонтальных полосах, некоторые из которых были ещё достаточно свежими. – Когда они видят ВСЁ это, они начинают считать меня свихнувшейся. Хотя возможно так и есть. Они помолчали ещё пару секунд. Фред пытался переварить информацию, а Маргарет – понять, почему она рассказала это всё Уизли. - Если ты кому-то расскажешь…забудь это. Девушка собралась уйти, но Фред, понял, что если сейчас позволит ей это сделать, будет жалеть всю жизнь. Он сделал один большой шаг и обнял Маргарет со спины. Наклонился ниже, глубоко вдыхая запах её волос, стараясь запомнить этот момент навсегда. Он думал, что вот сейчас она оттолкнёт его, но она этого не сделала. Лишь откинула голову ему на плечо и ещё ближе прижалась спиной, будто пытаясь спрятаться. А потом Маргарет развернулась и обняла его сама, уткнувшись лицом в шею. Фред не знает, сколько они так стояли. Может лишь несколько минут, может, вечность. Время словно остановилось. Но в определённый момент Маргарет отстранилась, посмотрела ему в глаза и поцеловала. Вот сейчас Фред и понял, какого это, когда в животе летают бабочки, а пол будто уходит из-под ног. - Прости. Я…я не должна, - она не смотрела ему в глаза и быстро качала головой, а Фред чувствовал себя сейчас самым счастливым человеком на свете. - Я помогу тебе. Пожалуйста, позволь мне, - он тихо прошептал это и вновь прильнул к её губам. - Я не могу, Фред, - по её щекам заструились слёзы. – Пойми, я не могу так жить дальше. Прости, но всё равно ничего бы не вышло. Я ни во что больше не верю, я ничего не хочу. Я не вижу ничего хорошего. Прости. Наверно, я люблю тебя. Но я слишком поздно это поняла. Прости, - Маргарет резко отстранилась и скрылась за поворотом. А на следующий день её тело нашли лежащим около Астрономической башни, и Фред никогда не перестанет винить себя в том, что не догнал её, не схватил и не притащил в гостиную, не помог, даже не попытался. Просто оставил. Был ли хоть один день, когда он не думал, что творилось у неё в голове, когда она сидела на Астрономической башни? Нет. Был ли хоть один день, когда он не вспоминал, как обнимал её? Нет.