District 9: New world

In your head they're still fightin' With their tanks and their bombs And their bombs and their guns In your head In your head they are dyin' In your head, in your head Zombie, zombie, zombie

— И зачем мы это делаем? — недовольно ворчал Джисон, прижимая потрепанный боями автомат к груди. Как бы бесшумно он не старался идти, обломки дощечек и стекла, совсем недавно бывшие домами, противно скрипели под ногами при каждом шаге, — Это уже не наше дело. Мы и так слишком далеко ушли от убежища. Одно дело ходячие, но если снова наткнемся на этих отбитых, то уже вряд ли спасемся. — Я что-то слышал, — его друг все не останавливался, направляясь в сторону еще одного разрушенного здания. По информации их разведчиков, здесь скрывалась небольшая группа людей, однако теперь же здесь были только обломки и руины. Не успели. Они пришли за этими незнакомцами, чтобы отвести в общину, однако мародеры и ходячие нашли их раньше. Запах гари резал глаза, а где-то все еще тлел огонь. Переступая через отрезанные конечности, Чан как можно безшумнее направлялся к источнику звуков.       Злобно взглянув на лучшего друга, Джисон тихо достал нож, замечая приближающегося ходячего. Еле перебирая конечностями, прямо к нему шла некогда девушка, только сейчас в ней нет ничего человеческого. Ободранное платье было грязным, местами виднелась еще свежая, не запекшаяся кровь, что свидетельствовало о совсем недавней смерти. Ее пустые, покрытые белой пеленой глаза были устремлены на стоящего перед ней парня. Из ее хаотично открывающейся пасти издавались лишь злобный рык и хрипы. Мясо. Ей нужно было свежее мясо.       Хан с легкостью пробивает ей голову в районе мозга большим армейским ножом, не давая ей приблизить к себе слишком близко. Она здесь точно не единственная. Нужно быть осторожным, потому что те люди, что были здесь, скорее всего тоже обратились.        Тем временем, Чан осторожно вошел в одно из уцелевших зданий, обходя очередной труп. Не человека — ходячего. Здесь определенно постарался кто-то живой и понадеявшись, что он не пожалеет о своем решении, парень медленно начал подниматься по бетонной лестнице, залитой алой кровью. Миновав третий этаж, он остановился, прислушиваясь к странному копошению сверху, кажется, этажом выше. — Чан, давай уйдем, это уже… — парень не успел договорить, как до них донесся чей-то приглушенный крик. От неожиданности они вздрогнули и поспешили к источнику звука, и чем выше поднимались эти двое, тем отчетливее слышались всхлипы и стоны.       Стоило им подняться на четвертый этаж, как перед ними предстала ужасная картина. Джисон замер на месте, не решаясь подходить, но новый всхлип, доносившийся от полу-сидящего на грязном полу человека привел их в чувство и Чан начал осторожно приближаться к уже ничего не соображающему парню, чьи полные отчаяния глаза и щеки блестели от слез. На скулах виднелось пару синяков, а его лицо, как и футболка, было перепачканы в крови, но больше всего друзей напрягал лежащий около него обезглавленный труп, а тянущиеся кровавые следы в сторону парня заставляли ожидать от того что угодно. — Не подходи… — еле шевеля разбитыми губами, прохрипел мальчишка, зажимая одной рукой свою окровавленную ногу, второй же он поднял лежавший возле него нож. — Убирайтесь! — истерично закричал брюнет, а по его исцарапанным щекам скатывался новый поток слез. — Эй, успокойся. Мы не сделаем тебе ничего плохого, я хочу помочь, — как можно увереннее проговорил Чан, медленно приближаясь к парню, боясь напугать и без того ничего не соображающего мальчишку, который сейчас находился в шоковом состоянии и мог по своей глупости выкинуть что угодно. Заметив, как тот сильнее начал сжимать нож, Чан проследил за его взглядом, которые были всецело прикованы к автомату друга. Чан негромко шикнул на того и жестом попросил убрать оружие. Джисон немного поколебался, но все же положил его на пол. Вытащив из-за пояса и свой пистолет, шатен аккуратно положил его в сторону, примирительно подняв руки вверх, — Видишь? Тебе ничего не угрожает. Мы поможем тебе. Отведем в безопасное место, только если ты этого, конечно, захочешь. — Ты лжешь, вы с ними за одно, — прошептал парень, но тут же резко застонал и выронил нож, пытаясь подавить подступивший приступ кашля. — Он зараженный, отойди от него! — не выдержал Джисон и схватив оружие, направил прицел в сторону перепуганного мальчишки. Нервы были на пределе. Нельзя. Нельзя подвергаться такой опасности из-за неизвестного человека, который может погубить их всех, даже если и не специально, но что-то в его глазах заставило сердце Чана болезненно кольнуть. — Стой, не стреляй! — крикнул Чан, закрывая парня собой и уже увереннее подобрался к почти согнувшемуся пополам телу. Опустившись перед ним на колени, он осторожно отпнул ногой лежащий рядом нож и аккуратно убрал руку незнакомца, которой тот с остервенением сжимал ногу, — Он не укушен, эта рана от выстрела. Нужно остановить кровь.       Теперь уже не думая ни о чем постороннем, Чан подозвал к себе друга и ничего не говоря, привстал и стянул с того ремень, не обращая внимания на возмущенные возгласы последнего. Нужно было срочно пережать рану, чтобы мальчишка оставался в сознании и не умер от большой потери крови, которая уже успела образовать внушающую лужу на грязном полу. Он быстро пережал пострадавшую ногу ремнем, закрепив его потуже и, стянув с себя теплую кофту, парень разорвал ее на части, прижимая материал к ране, что была чуть выше колена. Дернувшись от боли, мальчишка протяжно завыл, пытаясь убрать его руку, тем самым делая лишь хуже. Джисон поспешил помочь другу, схватив вырывающегося брюнета одной рукой за запястье, второй же он прикрыл тому рот, чтобы ненароком не привлечь ходячих, на что мальчишка лишь сильнее зажмурил глаза. — Тише-тише, — успокаивал его Чан, накладывая новый кусок импровизированного заменителя бинта поверх уже пропитавшейся кровью ткани, зажимая сильнее. Плохо. Судя по происходящему, пуля все еще была внутри. Хоть он и был далек от медицины, но ему не раз приходилось самостоятельно проделывать все это после очередных ранений, так что парень по крайне мере знал, что нужно делать, чтобы человек мог дожить до того, как ему окажут нормальную медицинскую помощь. — Я Чан, а это Джисон. Как зовут тебя? — Ч…Чонин, — кое-как прошептал парнишка, уже находясь в полу-обморочном состоянии. — Хорошо, Чонин, ты здесь один? — начал разговор Чан, пытаясь поддерживать парня в сознании. Однако, тот лишь судорожно открывал и закрывал рот, будто рыба выброшенная на берег, но так и не ответил на вопрос. Кожа подростка уже была ледяной, а губы начинали синеть из-за ранения и отвратительной, холодной погоды. Заметив это, Джисон на несколько секунд ослабил хватку и стянув с себя черную куртку, накинул ее на парня. — Если я завтра слягу с температурой, то виноват будешь ты, так что не смей тут помирать, — присоединился к разговору Хан, пытаясь разрядить обстановку, на что Чонин попытался улыбнуться, но вышло как-то криво из-за разбитой губы.       Разобравшись с раной и сделав все необходимое, Чан наконец-то взглянул в лицо сидящего напротив парня, отмечая про себя, что тот оказался сильнее, чем выглядел и все еще держал глаза полу-открытыми. Осторожно потрепав того по слипшимся от крови волосам, он мягко улыбнулся. Придвинувшись еще ближе, он аккуратно просунул одну руку за спину брюнета, отодвигая того от стены, второй же рукой он медленно подхватил его ноги, пытаясь делать как можно меньше резкий движений. — Слушай меня. Понимаешь, что я говорю? — ответом послужил медленный кивок головы, — Сейчас может быть больно, но ты должен будешь потерпеть, хорошо? Нам нужно отнести тебя в безопасное место, где тебе помогут, но если ты будешь сопротивляться, ты погибнешь.        Не дожидаясь ответа, он поднял всхлипнувшего парня на руки и поспешил покинуть это место, осторожно спускаясь по и без того опасной лестнице, которая была усыпана всяким мусором и грязью вперемешку с застывшей кровью, на которой Чан умудрился подскользнуться и чуть было не упасть, однако, идущий впереди Джисон успел вовремя среагировать и помочь своему другу. Не хватало еще, чтобы он уронил мальчишку.       Шатен перехватил свою ношу получше и прибавил скорости, потому что Чонин выглядел ужасно. Бешеное сердцебиение выдавало состояние мальчишки, а тяжелое и прерывистое дыхание не предвещало ничего хорошего. На лбу уже начали выступать капельки пота, несмотря на холодный ветер, что буквально пробивал до дрожжи. Он выглядел таким замученным, что хотелось просто прижать его к себе и забрать хотя бы часть той боли, что была хорошо видна и не вооруженным глазом. — Потерпи, скоро тебе будет лучше, — прошептал он теряющему сознание Чонину.

***

      Чан стоял у двери и выслушивал недовольные причитания Уджина, который несмотря на его же слова о том, что мальчишка скорее всего не жилец, продолжал упорно крутиться вокруг стола, на котором лежал брюнет, осматривая рану и при этом что-то недовольно бормотал про большую потерю крови. Рявкнув, что ему нужна помощь, Ким быстро схватил подошедшего к нему парня за руку и положил ее на место раны незнакомца, прикрытой какой-то тканью. Он наказал другу, чтобы тот не ослаблял давление, но и не пережимал место ранения слишком сильно, на что получил недовольное сопение со стороны Чана, который при всей этой ситуации умудряется ляпнуть, чтобы Уджин уже определился, что именно он от него хочет. Однако, парень уже не слушал его, быстро направляясь в сторону полок с медикаментами, шустро сгребая оттуда все необходимое на металлический поднос. — Так, а теперь слушай меня внимательно, — начал говорить Ким, разложив на стоящий рядом стул медикаменты, парочку ножей и какой-то странный пинцет с зубчиками на конце, — Начнем, как только закипит вода. Будешь его держать, потому что у меня нет ничего, что могло бы ввести его в состояние наркоза. С прошлого раза осталось немного обезболивающего, но оно слабое и твой парнишка все равно будет вырываться. При таком раскладе я могу вытащить кусок кости. — В каком смысле кусок кости? — В прямом, Чан. Если пуля не прошла на вылет, то скорее всего она встретила твердое препятствие. Смекаешь, что это может быть? Эй! Ты держишь слишком слабо, придави чуть сильнее. Черт, куда я дел жгуты? — Уджин всегда менял темы разговора со скоростью света, а так же частенько вел диалог с сами собой, от чего окружающим его людям не всегда удавалось понять, чего хочет этот парень, но за шесть лет общения с ним, Чан прекрасно научился различать, обращается ли Ким к нему или же это очередные мысли в слух.       Наконец-то отыскав в одной из полок клубок из жгутов и веревок, парень шустро распутал этот безобразный комок и принялся привязывать ими лежащего без сознания брюнета к столу, чтобы тот вырывался как можно менее ощутимо и не навредил самому себе. Перетянув пару жгутов чуть ниже груди парня потуже, он взял шприц и быстро наполнив его прозрачной жидкостью, подошел к Чану отодвигая того в сторону. Перехватив место ранения, он велел другу взять в шкафу любую чистую тряпку и засунуть ее этому парню в рот, чтобы тот не сломал себе зубы. Сам же Уджин ловко ввел обезболивающее чуть выше раны, на что Чонин лишь свел брови от не очень приятных ощущений. — Все готово, — в комнату вломилась невысокая девчушка с небольшим чайником и пустым тазом, а за ней запыхавшийся Джисон, держащий в обоих руках ведра с водой. <right>Уджин попросил Хана остаться, Амалии же стоило уйти. Он не хотел, чтобы ту потом опять тошнило всю ночь от увиденного. Слишком уж она была впечатлительна, да и возраст брал свое. Ей бы в свои тринадцать мальчиками любоваться, да с подругами сплетничать, а не шугаться от каждого шороха, поэтому, поставив все принесенное на пол, она поспешила уйти.       Джисон не раз помогал Уджину перевязывать раны. Был даже случай, когда ему самостоятельно пришлось рубить руку одному из своих нынешних товарищей, когда того укусил ходячий. Выбора у него и не было. Никто не стал его спрашивать, может он или нет, потому что там, в заваленном подвале, были лишь три напуганные девушки, которые и сами то еле держались на ногах, он и этот бедолага, который решил по-геройствовать и подставился вместо Хана. Парень не помнил, как рубил вопящему от боли мужчине руку чуть выше запястья, как наматывал свою куртку, пытаясь хоть как-то остановить кровь, пока остальные испуганно рыдали, зажавшись в угол.       Вскоре, когда их группу нашли Чан и еще несколько ребят, он просто дал волю эмоциям, как только увидел знакомые черты лица. Весь в крови, с пустым взглядом. В тот день у него была истерика, потому что для него это было слишком. Слишком страшно, неожиданно и отвратительно. После того случая он изменился и, кажется, повзрослел как личность. Это был ужасный опыт, научивший Джисона выдержке и здравомыслию при любых обстоятельствах намного лучше своего друга.       Сейчас он действовал спокойно, без лишних метаний. Пока Уджин набирал в шприц воду, тот шустро налил пол тазика воды и, намочив кусок белой простыни, принялся осторожно промакивать кожу вокруг пулевого отверстия.       Подменив младшего, Уджин сказал Хану, чтобы тот подготовил инструменты и, пробормотав под нос извинения, направил напор воды из шприца в рану, промывая ее от крови, на что лежащий брюнет что-то недовольно промычал, чуть поморщившись.       Чан еле сдержал рвотные позывы, когда увидел, как Уджин начал проникать указательным пальцем в рану, что-то там нащупывая. По комнате тут же раздался приглушенный, полный боли вопль очнувшегося парня, который отрезвил Чана и он лишь сильнее зажал ноги брюнета, который начал отчаянно вырываться. Если бы он не заткнул своему новому знакомому рот, то ходячие бы уже определенно собрались у ворот от его криков. Чан даже не хотел поднимать взгляд в сторону лица Чонина, а лишь напряженно уставился в пол. Не нужно было гадать, что бы узнать, что именно он там увидит. Заплаканное, искривленное болью лицо.       Кто бы мог подумать, что парень, который без лишних колебаний вспарывает головы ходячим каждый чертов день, не переносит одного лишь вида чужой человеческой крови. Он нисколько не брезгует обмазываться внутренностями этих тварей, лишь бы скрыть свой запах, но не может спокойно смотреть на то, как страдает другой человек. Именно поэтому он так и не стал лидером. Чанбин часто говорит, что он слишком мягкий и до добра это не доведет, а Чан и не возражает, потому что понимает. Понимает, но ничего не может с этим поделать и не редко ругается с лидером из-за очередного незнакомого человека, которого он привел в их группу. Потому что «Еще раз приведешь какого-нибудь неуравновешенного типа — вылетишь вместе с ним!». Тогда он впервые согласился с разъяренным Чанбином, потому что был действительно виноват. Он видел, что мужчина, которого он притащил в тот день, был явно не в себе, но та девочка, что так доверчиво к пряталась за его спиной, называя папой, заставила Чана закрыть на это глаза. Парень пожалел позже, когда у того окончательно снесло крышу и он чуть не подорвал пятерых человек, которые, по его мнению, были на самом деле зараженными и лишь притворялись людьми. К счастью, его удалось остановить, к несчастью — Чану пришлось убить его прямо на глазах той девочки, которая потом долго плакала, сжимая своими маленькими ладошками руку отца. Тогда он впервые убил человека, испачкав руки в горячей крови.       После того случая он вызвался в ряды добровольцев, которых кто-то называл героями, а кто-то — самоубийцами. Их главной задачей было приводить в общину проверенных людей, получив одобрение небольшой спец-группы ребят, которые какое-то время наблюдали за незнакомцами, а позже решали, стоят ли они того риска и потраченных на них боеприпасов. Сначала многие из «старейшин» были этим недовольны, им хватало той небольшой группы, которая была изначально. Вместе они выживали, вместе построили своего рода небольшой мирок в одной из заброшенных построек. Это было идеальным местом, которое они быстро обжили за короткий срок, спрятавшись за высокими бетонными стенами и все было вполне хорошо и спокойно. Они стабильно делали вылазки за продуктами и припасами, до тех пор, пока не появилась странная группа этих бандитов, на которых они наткнулись случайно. Эти ненормальные набросились на них в одном из супермаркетов, без предупреждения открыв огонь. В тот день они были растеряны и не сразу сообразили, насколько опасны были эти люди, из-за которых они оставили в этом проклятом супермаркете многих товарищей. Каждая такая вылазка превратилась в лотерею, где главной опасностью были далеко не ходячие. Вытянешь счастливый билет — выживешь. Они не понимали, какую цель преследовали эти психи, а может ее и вовсе не было. Чан придерживался последней версии, потому что нормальные люди не будут убивать других просто так. Лишь позже они выяснили, что почти все они были заключённым, которые сбежали из тюрьмы после катастрофы. Почувствовав мнимую свободу, они стали вершить свое «правосудие».       Наверно, именно тогда те немногие оставшиеся в живых и решили, что для собственной же защиты им нужно больше людей. Потому что их было всего тринадцать и, если эти головорезы обнаружат их укрытие, то они уже вряд ли смогут дать отпор, тогда они и придумали этот нехитрый способ отбора на который, конечно, уходило не мало времени, но безопасность того стоила и Чану не редко приходилось одергивать себя, чтобы не вестись на поводу у своих эмоций, здраво оценивать ситуацию и находить максимально лучшее решение всплывающих проблем, благодаря чему они спасались не раз. Только вот сегодня все его хваленное трезвое мышление улетучилось, стоило ему увидеть родные черты в лице этого мальчишки. — Черт, Джисон, держи его! —  Чан и не заметил, как брюнет высвободил одну руку, которой тут же вцепился в рукав Уджина, мешая тем самым обнаружить пулю.       Хан быстро перехватил вырывающегося парня за запястье, прижимая к твердой поверхности стола, удивляясь, откуда у того осталось столько сил для сопротивления. Тот лишь жалобно завыл, непонимающе вертя головой, пытаясь понять, что происходит и почему так больно. — Есть, сейчас буду вытаскивать, — напряженно проговорил Уджин, осторожно заменяя палец пинцетом, от чего Чонин взвыл с новой силой, уже приглушенно рыдая.       У Чана до боли сжималось сердце от этого жалостливого скулежа и всхлипов, а на лбу уже появились испарины от напряжения, в то время, как Уджин что-то недовольно шипел себе под нос, потому что слишком темно. Не смотря на стоящие рядом керосиновые лампы, разглядеть инородный предмет в ране, которая еще и кровоточила, было крайне тяжело, но парню все же удалось это сделать, не взирая на то, что мальчишка, как бы крепко его не держали, все равно умудрялся дергаться и что-то мычать, усложняя работу Уджину.       Неожиданно тело под руками Чана словно обмякло, прекратив движение, а давящая тишина заставила того взглянуть на лицо Чонина. Такое измученное, покрасневшее, мокрое от слез и пота. Черные, словно смоль волосы разметались по столу, местами прилипая ко лбу, а прикрытые глаза еле заметно подрагивали. Он наконец-то провалился в спасительную тьму.       Когда пуля со звоном оказалась на подносе, парни облегченно вздохнули. Дело оставалось за малым — наложить повязку и ждать, выкарабкается парень или нет.