Любимая игрушка

— Дрянь.       Почему-то почти каждое моё связное воспоминание начинается именно с этого слова. Вот и сейчас я услышала его тихий голос, издевающийся надо мной. Всего одно слово у него могло превратиться и в похвалу, и в наказание. Это иногда пугало.       Я, стараясь не опираться на его трон, аккуратно поменяла позу и ослабила давление ошейника. Каждое совещание или приём превращались для меня в бесконечный поток боли. И этот раз был не исключением. — Тише, Солнышко. Улыбнись для своего любимого Императора.       Его голос так и был пропитан фальшивой нежностью и любовью. Чуть слышно заскулив и вопреки всему мило улыбнувшись, я прикрыла глаза, чтобы не было видно моего затравленного взгляда. Зереф же провёл пальцами по моей спине и, незаметно достав очередной стилет, вонзил его мне в спину. Моя спина уже вся была истыкана такими стилетами.       Драгнил любил развлекаться на приёмах, пользуясь отсутствием людей за спиной. Он не даст кому-либо узнать о том, что он делает со мной и не даст проговориться мне. Его любимая игрушка — так говорят многие и не представляют насколько они правы. У него вообще всего две любимые игрушки — я и мир. — Х-хозяин, — я слишком не вовремя открыла рот, чувствуя новый стилет в спине, однако всё равно продолжаю мысль, — скоро к-конец…       Я не заканчиваю предложения, понимая, что ещё немного и не смогу сдержать крика, но меня понимают и без этого. Медленно, царапая немного кожу, стилеты исчезают из моей спины, оставляя только тонкие полосочки шрамов и кровавые полосы. Я облегчённо выдыхаю и улыбаюсь уже по-настоящему. — Пойдём.       Он дёргает за поводок и поднимается, тем самым завершая приём. Он любит демонстрировать людям мою кровавую спину, давая новый повод для сплетен. Конечно, привели без крови и ран, а уводят с шрамами и кровавыми следами. Никто ведь и не догадывается о том, что у этого Тирана есть сила излечения.       «Любимого Тирана» — сделала я пометку в голове, рассматривая Зерефа. Сейчас у него было хорошее настроение, поэтому я не ждала очередного избиения и спокойно следовала за ним в комнату, по привычке стараясь сильно не отставать. Перспектива снова быть прижатой к стене меня не прельщала, поэтому шла я очень тихо и осторожно.       Задумавшись, я чуть не влетела в спину остановившемуся Зерефу, и это, скорее всего, и привлекло внимание Его Величества к моей скромной персоне. Предчувствуя что-то не очень хорошее, я отступила на пару шагов и опустила голову. Я не заметила, когда Зереф развернулся. Не заметила, когда он успел использовать заклинание, что оттолкнуло меня к стене. Я почти ничего не заметила.       Нависнув надо мной, Драгнил с интересом следил за сменой эмоций на моём лице. Он как зверь чутко улавливал каждую смену, жадно рассматривая меня глазами. Иногда мне даже казалось, что он какой-то энергетический вампир, но я быстро выкидывала эти мысли из головы. Слишком глупо.       Наклонившись ближе, он провёл языком по губам. Укусив за одну из них так, что из неё пошла кровь, Зереф слизал капельку и провёл языком уже по щеке, доходя до уха. Прикусив его совсем не нежно, так, что казалось, будто он откусил его часть, я почувствовала как он довольно улыбнулся. С особым удовольствием слизав кровь, Зереф отстранился, теперь заглядывая мне в глаза. — Милое Солнышко меня боится? — растягивая некоторые буквы, мой личный Тиран довольно усмехается и преувеличенно нежно заводит прядь моих волос за здоровое ухо. — Если Солнышко сегодня такое чувствительное, то так и быть, в этот раз я буду нежен. Обещаю.       Вопреки последним словам, я чувствую, как в живот резко входит стилет, чуть ли не проходя насквозь и не оставляя меня висеть на стене. Резко выдыхая, я ударяюсь затылком в стену, готовясь к новому удару, но его не следует. Стилет медленно прокручивают во мне и вынимают, видимо наслаждаясь беспомощной и истекающей кровью мной, а после подхватывают на руки, аккуратно устраивая поудобней. — Я же обещал, что сегодня буду более нежен, не так ли? Ты должна верить своему Господину, — меня подкидывают чуть более неаккуратно, поддерживая слова наказанием за неожиданный проступок, а после моего сдавленного выдоха довольно улыбаются. — Да… Господин… — я с трудом говорю, чувствуя, как рот наполняет собственная кровь и из уголка рта течёт тоненькая струйка той самой крови. Её металлический привкус уже почти не ощущается на языке, слишком уж привычно его там чувствовать.       Обессилев, я с трудом обнимаю Зерефа за шею одной рукой и кладу голову ему на плечо, закрывая глаза. Из-за уже немаленькой потери крови меня так и тянет в сон, но я стараюсь держаться. Мне всегда хотелось увидеть как же меня лечат. Это было чем-то вроде понятным, но при этом для меня недосягаемым. Каждый раз я заканчивала дни в кровати бездыханной или с совсем слабым пульсом, вся избитая и кровавая.       В первый раз он сдержал своё слово быть нежным. Ну или же в первый раз пообещал, не знаю. Это уже из своей памяти я не достану. Слишком далеко от меня сейчас находится моя память и ясный разум. — Спи, Солнышко. Тебя слишком многое ждёт после пробуждения.       Я всё-таки засыпаю, сквозь сон слыша нежный голос Зерефа. Я не знала от чего уснула в этот раз. Мне было понятно лишь одно: такая доброта по отношению ко мне была в первый и последний раз. Но почему-то хотелось верить, что когда я открою глаза, он всё ещё будет довольно добр. И дурой называть себя уже совсем не хотелось…