Одно на двоих

- Добрый день, мистер Манфред, - прозвучал мягкий баритон в холле огромного особняка, отскакивая от стен и создавая приглушенное эхо. - Я не задержу вас больше положенного. Элайджа Камски, основатель "Киберлайф", отошёл чуть в сторону, позволяя мужчине в инвалидной коляске получше разглядеть большой ящик, размером чуть выше самого гостя. - Андроид модели RK200. Решил, что он вам будет весьма кстати. Он может переносить большие физические нагрузки, а также имеет уникальную внешность. Данный прототип всего один. Я решил подарить его именно вам. - Что ж, спасибо, мистер Камски. - Карл улыбнулся уголками губ. Такая реакция Элайдже определенно понравилась. Он намеревался использовать этого робота в других целях, но в последний момент передумал и решил подарить его талантливому художнику Детройта. - Надо провести небольшую диагностику, чтобы убедиться, что всё исправно, а затем мы с Коннором вас покинем, - мужчина достал пульт, и с нажатием кнопки ящик автоматически открылся, являя Манфреду темнокожего андроида. - Коннор, активируй, пожалуйста, модель. Исполняя просьбу Элайджи, он деактивировал кожу на правой руке, прикасаясь к левому предплечью новой модели, словно бы пробуждая того ото сна. Карл молча наблюдал за всем этим и в глубине души был благодарен Камски: тот подарил ему робота-помощника, да еще и бесплатно, с его-то довольно внушительным состоянием на счету. - Включи диагностику, - скомандовал Коннор, как только андроид открыл глаза. Зеленые радужки тут же закатились за верхнее веко, подрагивая, а затем все в помещении услышали ровный, спокойный голос: - Звуковая система повреждена, остальные исправны, - мужчина приподнял бровь в недоумении. - Довольно странно, учитывая, что в центре всё было исправно. Давайте мы его заменим и завтра привезём нового, - предложил Элайджа, уже прикидывая в голове подходящие варианты других моделей и примерный объем памяти, которую нужно будет загрузить, однако был остановлен Карлом. - Всё в порядке, не нужно. Он ведь сможет читать по губам? - и, получив утвердительный кивок, человек лишь убедился в своём решении. - Тогда пусть остается. - Но он ведь не сможет услышать опасность в доме, если таковая возникнет. - возразил Коннор, осматривая неисправную деталь модели. - Нет причин для беспокойства, у меня везде стоит сигнализация, - Манфред мягко улыбнулся, выражая эмоциями благодарность за излишнюю заботу. - Но если что - обращайтесь. - став напротив андроида, Камски, с долей сомнения, всё же произнёс, - RK200, запиши своё имя, - после чего отошел в сторону, предоставляя Карлу возможность дать ему имя и стать полноправным хозяином. - Маркус, - произнёс художник, глядя в зелёные глаза робота. - Моё имя Маркус.

***

Маркус всегда считал Карла своим наставником. Тот постоянно рассказывал что-то новое о людях, давал какие-то советы, пусть и знал, что всё было изначально заложено в программу, а андроиду просто нравилось читать его рассказы, внимая словам. Пусть им сначала было немного неудобно общаться, но со временем они привыкли. Маркус всегда очень хотел услышать голос мужчины, хотя бы на секунду. Пусть тот пронесется по разуму так же быстро, как вспархивающая стая птиц, или раздастся звоном и эхом колокола в ушах, разве он так много просит? Но, видимо, этому не суждено было случиться. За столь длинный срок он не сумел найти ни соулмейта, если такое вообще может быть среди андроидов, ни новой звуковой системы, которая бы работала. Вернее, они все работали, но не на нём. Словно у него была сломана лампочка, из-за которой не включалась вся гирлянда, только никто не мог найти нужную, чтобы заменить. А вдруг действительно среди огромного числа роботов есть один единственный, идеально подходящий именно ему? Вдруг, встретив ту единственную модель, он, наконец, почувствует себя полноценным, будто все пазлы сложились в единое целое, в одну прекрасную картинку? И он наконец сможет услышать не только посторонние звуки и голоса других, но и свой собственный. Фактически, такое не может быть возможно. Они андроиды, и все должны быть исправны, а тут получается, что у него отклонение от системы. Может, именно поэтому его отдали? Маркус собирает себя по кускам на свалке андроидов, причем буквально, отбирая чужое, поднимаясь с колен, но даже после выстрела в голову звуковая система всё так же остается поврежденной. Кто-то хватает его за руку, и он, насколько возможно успеть, понять и разглядеть шевелящиеся во тьме губы, читает слово "Иерихон", а в ладони покоится карточка с нужным пунктом назначения. Он потерял хозяина, наставника, близкого человека. Что он может потерять, наведавшись в этот самый "Иерихон"? Следующий пункт назначения - лагерь свободных андроидов. Лагерь девиантов, коим и он успел стать.

***

Дорога до Иерихона была довольно запутанной, но определенно стоила того, чтобы её пройти. Спрыгнув с края вниз Маркус не почувствовал сильной боли, скорее было неприятно. По телу расползлась вибрация, которая, впрочем, практически сразу исчезла. Когда он поднялся и наконец взглянул на обступивших его со всех сторон андроидов, чувство было двояким: с одной стороны он был рад тому, что сумел найти их убежище, но с другой стороны ему совсем не нравилась обстановка. Вот так и выглядит свобода? Сидеть здесь, пока что-нибудь не сломается или же пока не уйдёт вся зарядка? Находиться во тьме двадцать четыре часа в сутки, сузить свой мир до этого помещения и просто ничего не делать? Он думал, что в Иерихоне будет поинтереснее. Им можно было бы как минимум зажечь свет. - Привет, я Норт, - раздалось где-то сбоку, однако Маркус даже не сразу понял, что не прочитал по губам, как всегда, а услышал. Он даже подумал, что ему показалось, потому провёл дополнительную диагностику, всё еще пребывая в лёгком недоумении. На этот раз все системы были исправны, не было обнаружено ни единого повреждения. Теперь он наконец-то смог услышать звуки, даже самые мельчайшие: капающую воду, едва заметный шелест одежды андроидов, он даже расслышал, как кто-то из роботов в дальнем углу открыл глаза. Слух был достаточно острым, вылавливая каждое колебание воздуха, а Маркус будто почувствовал себя целым. Понял, чего ему недоставало всё то время, проведённое у Карла. Ему недоставало звуков. Карл... Так значит, у него действительно есть соулмейт, совсем как у людей? Норт и есть та самая девушка, пробудившая в нём то, что никому не удавалось сделать раньше? - Я Маркус, - произнёс андроид, впервые "пробуя" на слух своё имя. Голос был довольно приятным, а тембр чуть вкрадчивым, словно завораживающим, заставляющим слушать его речь. И это было прекрасно.

***

Маркус впервые играет на пианино с воодушевлением. Он и подумать не мог, что звуки, исходящие от этого не слишком замысловатого инструмента, могут быть такими прекрасными, трогающими, закрадывающимися в самую суть. Если бы он был человеком, то обязательно ощутил бы пронёсшийся табун мурашек по коже. Пальцы нажимали на клавиши, играя заложенную в память мелодию, но теперь и он мог насладиться игрой. Теперь он понимал Карла, для которого часто играл по вечерам ту или иную незатейливую композицию, теперь он тоже ощущал восторг. Теперь он часто приходил в это полуразрушенное помещение и играл, играл, играл, до тех пор, пока не приходилось идти на очередной рейд. И каждая мелодия была прекраснее предыдущей, в каждой из них были одни и те же ноты, но каждая была уникальна, по-своему несравненна. - Очень красиво, Маркус, - прозвучал в тишине голос, когда андроид закончил играть "Времена года" Вивальди. - Спасибо, Саймон, - он улыбнулся, оборачиваясь на стуле и глядя на гостя, нарушившего покой. Тот стоял здесь уже семь композиций подряд, однако решил подать голос лишь сейчас. За относительно короткий срок они стали именно теми друзьями, которых люди называют "не разлей вода". По-настоящему сильно он сблизился только с ним и Норт. Саймон всегда оказывал ему поддержку - и моральную, и физическую, - прикрывал в боях, а на Иерихоне был рядом, соглашался с любым шагом, с любым решением, даже если оно не совпадало с его собственным мнением. Норт... Удивительная девушка. Постоянно рвётся в бой, рискует собой, пытается добиться своего любыми способами. Она чем-то напоминала Маркусу амазонок: такая же бесстрашная и красивая. Он должен быть рад, что ему в пары досталась именно она, и он действительно рад, что дружит с ней. Но он совсем не уверен в том, что хочет видеть именно её на месте своей второй половинки. Да, она умна и храбра, но зачастую ею движут эмоции, ей хочется адреналина, а по поводу того, что погибают и люди, и андроиды, она не сильно переживает. Она говорит, что они погибают за свободу, и отчасти это правда, но зачем провоцировать людей на открытые боевые действия? Если надо будет - отряд будет защищаться и сделает всё возможное для победы, но если возможно будет избежать конфликта, то разве это не лучше? Иногда у него возникают противоречивые чувства. У всех есть свои недостатки, и Маркус уже привык к недостаткам Норт. Иногда он прислушивается к её мнению, но чаще поступает по советам Джоша или Саймона. Он очень благодарен тому отключившемуся роботу на свалке, ведь если бы не он, Маркус до сих пор был бы глухим. Он несомненно рад, что встретил таких замечательных друзей. Он совсем не хочет думать о том, что будет, когда они пойдут на очередную акцию протеста. Он не хочет думать о том, что кто-то из них может погибнуть.

***

Маркус не успевает среагировать на выстрел откуда-то сбоку, чувствуя, как пуля вскрывает металл, задевая сердце. Оно тут же даёт сбой, и, ранив последнего атакующего человека перед собой, он падает на сырую землю, отползая к ящикам, которые смогут хоть немного продлить жизнь. Глядя на вытекающий из его тела тириум, Маркус надеется лишь на то, что остальные в порядке, что андроиды в конце концов обретут свободу, а Саймон догадается стать лидером Иерихона, потому что никто, кроме него, не сможет с этим справиться лучше. Сердцебиение замедляется. Становится очевидно, что проводить диагностику уже нет смысла - он умирает, и прекрасно это осознаёт. Он вспоминает друзей, и губы сами расплываются в невольной улыбке: вечно ворчливый Джош, смелая Норт и миролюбивый Саймон. Он будет скучать по каждому из них точно так же, как скучает по Карлу, если после смерти есть какой-нибудь специальный рай для андроидов, конечно же. Работа других органов замедляется, а слух обостряется: везде слышатся выстрелы, взрывающиеся бомбы, крики отчаяния, боли, выкрикивыние команд, стоны и всхлипы умирающих, гул незамолкающих репортеров, жужжание вертолётов над головой. Всё сливается в единую какофонию звуков, и чтобы хоть как-то абстрагироваться от происходящего хаоса, придется, наверное, закрыть глаза и сосредоточиться на хороших воспоминаниях. Он прижимается спиной к ящикам, и эти мучительные секунды, за которые каждая клеточка его организма погибает, кажутся ему бесконечностью. Андроид почти выполняет свою задумку, однако в последний момент видит Саймона, который неожиданно возникает перед глазами. "Когда он успел тут появиться? Он же должен быть в группе с Джошем", - пролетает мысль в голове у Маркуса, а глаза цепляются за суматошные движения друга. Тот сначала сканирует взглядом поврежденное место, а затем судорожно пытается расстегнуть куртку, чтобы... Догадка приходит мгновенно. - Саймон, не надо. Иерихон теперь в твоих руках. - твёрдым, но слабым от бессилия голосом произносит лидер, кладя руку поверх его правой ладони. Та лежит на груди ровно в том месте, где находится сердце. - Наши сердца одинаковы, - андроид едва заметно вздрагивает, а затем наклоняется к уху Маркуса и шепотом произносит, - Я не могу оставить умирать того, кто подарил мне возможность наконец-то увидеть, как прекрасен мир. Тихие слова сейчас громче любой взрывчатки рядом, и пока Маркус осознает значение слов Саймона, тот убирает сломанное, ненужное сердце друга, а затем яростно выдирает своё, полное жизни, и безвозмездно отдаёт его тому, кого любит больше всего на свете, тут же падая рядом с застывшей улыбкой на губах. У них еще есть секунд двадцать до того момента, как Саймон полностью отключится, и Маркус, чувствуя прилив сил, обнимает его что есть мочи, ощущая, как энергия покидает тело в руках. Только сейчас он понимает, что, имея глаза, он всегда оставался слепым. И эта война должна быть выиграна. Ради других андроидов, ради свободы. Ради жизни, которую отдал Саймон за него.