Маленькая девочка

-Том? То-о-ом! Ну, Том, где ты? «Опять она… и что ей вечно от меня надо!» — думал Том, сидя на одной из широких веток старого дерева. Ванда Пэйн появилась в приюте Вула сравнительно недавно, не сказать, что она была уродиной, нет, она была очень милым ребенком, таким типичным ангелочком с светлыми кудрявыми волосами и голубыми глазами, обрамленными густыми ресницами единственный минус это ее разговоры о магии. Ее считали немного странной, однако все списывали на фантазию. Но даже с этим эта девочка могла добиться многого. Так почему же она все время пыталась с ним заговорить? С отбросом, Томом Реддлом? Почему она так отчаянно к нему тянулась, несмотря на его нежелание сближаться, да и общаться в целом? Он не мог найти ответ…. Так как и не мог найти ответ на то, почему он еще не предпринял крайних мер по отношении к этой дуре… Он же мог превратить ее жизнь в ад… Так почему? — Ай! — на громкий восклик девочки, Том вздрогнул и, неожиданно для себя, спрыгнул с дерева, чтобы подойти к ней. Ванда, видимо споткнувшись о корень дерева, потирала колени, что кровоточили. — Что ж ты такая неуклюжая… — он попытался метнуть в нее грозный взгляд, но почему-то осекся, увидев ее наполненные слезами глаза. — Подожди, сейчас позову воспитательниц. — Не надо! — воскликнув Ванда схватила его за руку. — У тебя… — договорить он не успел, увидев, что рана на колене затягивается на глазах. — Как ты это сделала? — Я… я не знаю… — вытирая, нет, скорее размазывая слезы, пробубнила девочка. — Все с тобой понятно… — он развернулся и собирался уйти. — Нет! Том! Не уходи! Прошу! — она вновь вцепилась в его руку. Он грозно повернулся к ней, но почему-то, вместо того что бы толкнуть ее и отцепить, буркнул: — Ладно, пошли… Девочка заулыбалась… а Том что-то пробубнил про особо приставучих натур. Он еще не знал, как изменит его это согласие общаться.

***

— Том! Том! — Чего тебе, Ванда? — он недовольно посмотрел на девочку. Это был такой спокойный зимний вечер… метель, его никто не трогает за книгой. Однако если тут Ванда — спокойствия не видать. Это Том понял уже давно. Эта девочка может на ровном месте попасть в тысячу и одну неприятность. — С Днем Рождения! — она с радостной улыбкой вручила ему маленький сверток. — Хм? А… точно… сегодня же тридцать первое… — он и сам удивился. — Ну, Том, сегодня у тебя очень важный день! Тебе исполняется одиннадцать! Представляешь! Одиннадцать! — она радостно восклицала, размахивая руками. — Тебе самой исполнится через три месяца… — скептично промолвил Реддл. — Ты помнишь! — Ванда расцвела на глазах. — Такое забудешь… — посмотрев на сверток, мальчик со вздохом его развернул. — Хм… Шарф? А почему зеленый? — Я не знаю! Я просто подумала, что тебе пойдет зеленый… — она смутилась. — Хех, — Том усмехнулся, — спасибо… — Ха! — она быстра преодолела небольшое расстояние и кинулась ему на шею. — Эй! Не надо. Прекрати! — не особо энергично пытался отцепить ее Реддл. — Как будто я тебе что-то подарил, а не наоборот. — Мне этого достаточно… — она отошла и с какой-то грустной улыбкой посмотрела на него своими синими очами из-под густых ресниц. — Спасибо, Том… — Хм… — он поспешно замотался в шарф. Что же с ним происходит? Почему эта дура вызывает в нем такие странные эмоции? Все пять лет ничего подобного не было, а тут… Том терялся в догадках, еще не понимая такие взрослые и волшебные вещи…

***

Том узнал, что он волшебник и ему предстоит учиться в Хогвартсе. Этот старый бородатый дед ему об этом поведал. Да, сначала это можно было принять за бред сумасшедшего, однако все говорило о другом… это проливало свет на его способности… на его и… — А Ванда? Ванда Пэйн, тоже волшебница? — спросил юный маг. — Да, я здесь что бы забрать вас обоих… — улыбнулся дед. Что-то в Реддле загорелось от этой мысли, мысли, что не придется расставаться с Вандой, не придётся оставлять ее в это страшное время тут, ему стоило больших усилий сохранить спокойное лицо. И все же, что это за чувство? Том мрачно посмотрел на старика и подумал, что для него лучше, если он не извращенец или не ненормальный и говорит правду, иначе…

***

— Том! Так здорово, правда? Ванда весело болтала ногами, читая Историю Хогвартса. — Да, да… — безразлично кивнул он. — Я точно поступлю на Пуффендуй или Когтевран, или Гриффиндор-р, а может Слизерин! Том, а если мы окажемся на разных факультетах, мы же останемся друзьями, да? Да? — она моляще посмотрела на него. — Не знаю, скорее всего… — буркнул мальчишка. — Ты лучший! — искренне выкрикнула Ванда. — Кстати все хотел спросить… у тебя же тоже двойное имя, Ванда Элизабет? Кто-то из твоих родителей был волшебником? — он претворялся скучающим, однако все его естество кричало о желании положительного ответа. — Ну, я помню странные вещи из детства… моя мама до того как… умерла… могла отчистить предмет одним взмахом палочки… возможно это детское воображение, но… — кажется воспоминания о матери до сих пор причиняют ей боль. — Скорее всего она была волшебницей. Слушай… а может тогда пойдешь со мной на Слизерин? — предложил он невзначай. — Ты хочешь на Слизерин? — удивленно похлопала Ванда глазками. — Да… — кивнул он. — Хм… я подумаю… но все же решает шляпа, так что ее слово решающее! — неувернно пробормотала блондинка. — Но можно попытаться на выбор повлиять… я так думаю, — «я так знаю» — Наверное… — Поступай на Слизерин, будем вместо ходить на завтраки, вместе сидеть на уроках… — он принялся говорить ей массу плюсов. Сам себе не признаваясь, что просто не хочет разлучаться с этой дурой. — Я… я попытаюсь… -надув смешно губки, Ванда с умным видом покивала.

***

— Пуффиндуй! — провозгласила шляпа на голове Ванды. И в этот момент у мальчика за столом Слизерина, что-то оборвалось в душе. Он почувствовал какую-то странную злость и беспомощность. Не помог даже растерянный и печальный взгляд Пэйн. — Туда ей и дорога… — пробормотал мальчик, демонстративно избегая смотреть на новоявленную Пуффендуйку, и общаясь с чистокровным, поступившим с ним на факультет Эмануэлем Лейстренджем.

***

Странная пустота в душе посилилась у Реддла. И что бы он не делал — пустота никуда не исчезала. Он уже месяц не разговаривал с Вандой и почему-то от мысли о ней его сердце больно сжимали невидимые тиски. Почему? Том не мог найти на это ответа… Каждый раз глядя, как она весело щебечет с однокашниками, в его душе разгорался огонь ярости. И опять он не мог найти ответа на вопрос «отчего?»… Да, Ванда предпринимала попытки с ним заговорить и помириться, но он упрямо игнорировал ее, несмотря на все мучения… упрямство. Он ненавидел себя из-за него, но ничего не мог с этим поделать. Его разум разделился на два фронта, одни твердили «Сама виновата, жалкая Пуффендуйка», другие « Надо помириться, ты сам себя мучаешь, ты хочешь этого…». Он разрывался. Отвлечься ему помогала учеба, он вырывался в превосходно, параллельно занимаясь дополнительно. И если с зельями у него были некоторые затруднение, то ЗОТИ, Заклинания и Трансфигурация у него выходили без каких-либо усилий. Все выходило буквально с первого раза. Конечно не когда у Слизерина были сдвоенные уроки с Пуффендуем.

***

— О! Реддл, там твоя Пэйн с Долгопупсом! — его окликнул кто-то из Слизеринцев. Дела было накануне рождества в библиотеке и Том уже знал, что остается здесь, в Хогвартсе. Он рассчитывал, что так сможет подучиться и… чего душой кривить, поменьше пересекаться с Вандой. — Где? — Том посмотрел в указанную сторону и ему предстала милая картина сидящих, как автоматически отметил Том, достаточно близко к друг другу, детей с черно желтыми галстуками. В Томе что-то переклинило. Наверное даже самый тупой, посмотрев на него мог отметить, что мальчик зол. Нет, не так… он ЗОЛ! Очень. Но он не Гриффиндорец, чтобы сейчас на них накидываться. Вместо этого Реддл с хитрой улыбкой повернулся к своим товарищам. — Мне кажется или Долгопупс немного нарывается? Может нам стоит преподать ему урок? Компания заулыбалась. Зазубоскалилась. В принципе им было все равно кто их жертва и почему, главное что бы появился хоть намек на причину… а там… Уже через час один из желто черных ковылял в медпункт, после того, как якобы «Упал с лестницы». А компания Сизеринцев довольно шагала по направлению к своей гостиной. Однако… — Том Марволо Реддл! Немедленно объясни, что тебе сделал Арфанг Долгопупс! — окликнул его строгий голос одной хорошо знакомой личности. Слизеринцы недовольно обернулись на выскочку. — Я разберусь, идите… — отдал команду Том и, дождавшись, когда команда скроется за углом, повернулся к Ванде с бесстрастной ледяной маской. — Чего тебе Пэйн? Девочка опешила. Он никогда не называл ее по фамилии. — Том… что тебе сделал Арфанг? — она посмотрела в его глаза, словно ища что-то. Но не один мускул не дрогнул на лице мальчика. — Арфанг… вы с ним друзья, значит… — со странной улыбкой произнес Слизеринец. — Он жалок. — Он не жалок! Вас просто было много! — решительно заявила девочка, защищая друга. — Замолки! Он жалкий Пуффиндуец! — прошипел мальчишка. — Том… — растерянно вымолвила девочка. — Не называй меня по имени! — жестко произнес он. — Больше никогда! — Том! Почему! — она сделала пару шагов навстречу, но направленная палочка остановила ее. Девочка испугано бегала взглядом от нее к другу. — Не приближайся ко мне! — грозно произнес Реддл. — Но… но почему? Мы… мы же друзья! — не понимала Ванда. — Мы. Не. Друзья, — холодным, твердым тоном произнес мальчик, став точку. — Том… — казалось Пуффендуйка сейчас расплачется. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — закричал злобно он. — И если ты еще раз подойдешь ко мне — прокляну! Мальчишка резко развернулся и поспешил скрыться, лишь перед самым дальним углом услышав звуки рыдания. Какая-то часть мозга кричала о том, что это не правильно… но… но он сам уже ничего не понимал. Ему больно. Больно рядом, больно без нее. Откуда эта боль?

***

Каникулы прошли спокойно. Ванда больше не показывалась ему на глаза и, казалось, от этого ему должно стать лучше, но наоборот… ему так паршиво. Почему опять же? Это был холодный день. Том шел после Зельеварения и у него буквально зубы стучали от холода. Остальные уже ушли вперед, да и это последний урок на сегодня. Но было у Тома ощущение незавершённости… словно чего-то не хватает. — Реддл! — его окликнул кто-то. Повернувшись, Том обнаружил одного знакомого ему Пуффендуйца. Небезызвестного Арфанга. Он решительно смотрел на Слизеринца. — Чего тебе Долгопупс? Решил отомстить? Это не по Пуффендуйски… — усмехнулся издевательски Реддл. — Нет… — он подошел и буквально впихнул Тому какой-то сверток. — Ванда сегодня целый день рыдает и я знаю что это из-за тебя! — Том замер. Из-за него? Почему? — Она весь день хотела кого-то попросит передать тебе это, но не решалась… уж не знаю почему… — Уйди, Долгопупс… — Том угрожающе посмотрел на Пуффендуйца, но сверток взял. — Как хочешь! Не понимаю почему она заботится о таком как ты… — мальчик быстро удалился, а Реддл, дрожащими, но не от холода руками, развернул… подарок. Он знал, что это подарок. Сегодня ведь тридцать первое. Аккуратные, кожаные перчатки… и записка «Том, с Днем Рождения! Сегодня тебе двенадцать! В каталоге говорилось, что эти перчатки дают плюсы при зельеварении, а у тебя по нему бывают затруднения… я не говорю, что ты бездарный (ведь ты сам так только что воспринял фразу, я права?), ты пример по Заклинаниям и многим другим предметам! Я уверена, что ты будешь первым в конце года! Я видела как ты стараешься и верю в тебя! С Днем Рождения, Том!» Реддл почувствовал, что на его пальцы капает что-то теплое, посмотрев, он с ужасом понял, что это его слезы… какой же он дурак… Просто из-за того что она не попала на Слизерин, а он уверен, что она пыталась попасть, он бросил лучшую подругу! Человека, что всегда был с ним! Он — жалкий предатель! Ванда же… о, Мерлин! Он наговорил ей столько гадостей! Он должен извиниться! Он должен… Мерлин! Он должен вернуть ее…

***

Однако не на следующий день, не в другие он ее смог с ней пересечься. И даже выловить не смог. Сначала у них не было сдвоенных пар, а она намеренно его избегала, потом подготовка к экзаменам, в которой его завалили однокашники, просьбами помочь, а потом… как-то незаметно наступило лето. Том не хотел возвращаться… он боялся представить что сейчас твориться там, однако пытался и убедить себя, что якобы все не так плохо. Он пытался не думать о худшем, ведь скорее всего это его и поджидает. И не только его… Ванды не было нигде в поезде, да и на вокзале он ее не нашел. А когда вернулся в приют, по разбитым улицам, был уже поздний вечер. Все-таки худшее, предсказанное Томом подтвердилось. Уже, когда он ложился, весь Лондон начали содрогать взрывы и ревы моторов. Страх материально ощущался в воздухе. Охватив колени и забившись куда-то в угол, Том просил магию о прекращении этого. Уже было за полночь давно. Но удары не стихали. Раздался тихий скрип двери, в комнате послышались тихие шаги, а затем Реддл почувствовал теплое прикосновение, объятие… он вцепился в эту поддержку как утопающий, он шептал, он молил о ее прощении… он знал, что это она. А Ванда лишь тихо гладила Тома, пытаясь уверенно и нежно шептать, что все хорошо, хотя Слизеринец хорошо чувствовал ее слезы, намочившие рубашку и мелкую дрожь.

***

Так прошло лето… в молчаливой поддержке друг друга, в попытке спасти друг друга от этих ужасов… крепко вцепившись друг в друга дети верили в лучшее, каждый раз сталкиваясь с жестокой реальностью. Лишь одно разбавляло эту горечь. То, что они были вместе… То, что они рядом, и что остались лишь считанные дни до новой отправки в Хогвартс.

***

— Ванда… прости… я был эгоистом… Девочка подняла свои глаза на сидящего перед ней Слизеринца. Они ехали в Хогвартс. Снова. От всей этой войны. И Ванда очень боялась, что прибыв Том вновь от нее отвернется, поэтому: — Том… ты же меня не бросишь вновь? — она с мольбой посмотрела на друга. — Как об этом может идти речь? Конечно нет! — он буквально выкрикнул это. — Том… — ее глаза наполнились слезами и она бросилась на шею мальчика. — То-о-ом… — Не рыдай, дурочка… теперь я тебя никогда не брошу… — он гладил ее по спине. — Правда — правда? — с искренней надежой спросила девочка. — Конечно…

***

Год проходил спокойно. Неторопливое обучение, веселый досуг с друзьями. Ванду и Слизерин Том предпочитал держать отдельно, уделяя Пэйн выходные и занимаясь с ней домашним. У нее хорошо шло Зельеварение и Травология, остальное было средне, а иногда и грустно. Реддл оказался отличным учителем, ему было приятно видеть счастливую улыбку Ванды, когда благодаря нему та делала успехи. Да и она ему порой помогала. Без каких-либо выдающихся событий им исполнилось тринадцать, у Ванды начала складываться фигура, на нее стали посматривать мальчики, но близко не подходили… ведь и сам Том, не понимая сего факта, засматривался на подруг детства. Приближалось лето. — Если вы не можете оставить здесь меня, то оставьте здесь хотя бы Ванду! — кричал Реддл в кабинете директора. — Я не могу вас здесь оставить, хоть ваш поступок защитить подругу и благороден, но… Уже битый час шли споры с директором Саламандером. Сам Ньют правда хотел бы оставить их здесь. Однако тогда совет попечителей его заклюет, как стервятники. Он знал о событиях не магической, да и магической Англии, но… но ничего сделать не мог. В конце мальчик ушел, хлопнув дверью и директор не мог его в этом винить. Однако и не мог помочь бедным детям.

***

Третий год. Гормоны однокашников начали играть не честную игру. Да и вообще гормоны волшебников. В этом возрасте особо активны. Некоторые представители мужского пола не могли даже смотреть на девочек, у которых сформировались фигуры. Кто-то из чистокровных уже нашел себе грязнокровку, дабы та грела его постель. Да и Том… не мог смотреть на Ванду. Нет, он не краснел, как идиот и не начинал заикаться, как некоторые, однако… у него появлялось сильное, практически неконтролируемое желание схватить ее, утащить в свои подземелья, запереть и никому-никому не показывать. Желания укусить ее. Желание полностью и безоговорочно обладать ей. Он наверняка бы однажды поддался, если бы не выпускал пар на некоторые грязнокровок, что буквально липли к нему, сами готовы были его раздеть. Мерзко? Да… Аморально? Да. Неправильно? Есть такое. Стыдно смотреть потом в глаза Ванде? Еще бы! Действенно? Несомненно. И это главное. По крайней мере он успокаивал себя тем, что так защищает Пэйн от него самого. Но это не единственная проблема. Долгопупс. Он, Том, чуял, что от этого индивида надо избавиться! Он еще тогда каким-то местом понимал, что потом от этого Арфанга потом будут проблемы. Вот! Получите — распишитесь! Долгопупс целыми днями пускает слюни на Ванду, на, Мерлин, ЕГО ВАНДУ! Это просто… сводило с ума, да, это верный термин. — Ха-ха! Да вызови ты его на дуэль чести! — посмеивался Лейстрендж. — Замолкни… — лишь угрюмо отмахивался парень, смотря, как жалкое ничтожество вновь подходит что-то спросить у Ванды. УЖЕ СЕДЬМОЙ РАЗ ЗА ДЕСЯТЬ МИНУТ! — От тебя сейчас пар пойдет! — пуще прежнего посмеивался друг. — Замолчи! — прошипел в очередной раз Том. — Ха-ха-ха! Ну, я могу тебе помочь! — а вот это уже неожиданно. Том с интересом посмотрел на… друга. Да, пожалуй друга. — Я приглашу вас с ней ко мне на лето! — усмехаясь заявил Эмануэль. — Потом сочтемся… — быстро понял к чему все идет Том. — Естественно! — усмехнулся парень. А до лета оставалось чуть больше трех месяцев. За это время он должен не наброситься на Ванду, раз, не подпустить к ней Долгопупса, два, не совершить массовое убийство, три. Всего три месяца… подбадривал себя Том, тихо-мирно прожигая взглядом Долгопупса. И если бы взглядом можно было жечь, Арфанг уже горел бы в адском пламени.

***

Лето… довольно романтическая пора для школьников. Пора, полная свободы. Это лето, к счастью они проводят не подгнетом взрывов и обстрелов, а в уютном поместье Лейстрендж. Ванде очень понравился сад матери Эмануэля, она проводила там три четверти всего времени, а последнюю делала домашние. В принципе Тома это устраивало. Ему было страшно от одной мысли, что он осквернит Ванду, ведь она как цветок*… чиста и невинна, радуется всему словно ребенок и смотрит на все так наивно, своими большими-большими голубыми глазами… Хотя… Эмануэль в тайне предполагал, что его друг просто боится испортить, как он думает, отношения, ведь если роман у них не выйдет… но этого он никогда не скажет.

***

— В… Ванда! Ты мне нравишься! Давай встречаться! — дело было на астрономической башне, одной из октябрьских ночей. Долгопупс стоял перед красивой блондинкой и упрямо-моляще на нее смотрел, когда та прибывала в шоке. Она никогда даже не думала, что может случится такой поворот событий. Она… — Арфанг… извини… ты для меня лишь хороший друг… я никогда не представляло тебя в роли чего-то большего… — неуверенно ответила девочка. — Но Ванда! — воскликнул парень и сделал к ней пару шагов. — Мы можем попытаться! Ты мне очень нравишься! — он подошел в плотную, осторожно схватив девушку за плечи. — Я… — Отойди от нее… — прозвучал холодный голос и на «сцену» вышел парень в Слизеринской символики, направив палочку на неудавшегося возлюбленного. — Тебя это не касается! — в отчаянии воскликнул Пуффенддуец. — Ошибаешься! — яд в голосе можно было ведрам сцеживать. — Уйди! — Долгопупс потянулся за палочкой, но куда ему до лучшего ученика? — Петрификус Тоталус! Пуффендуец замер, а Слизеринец быстро приблизившись к девушке, схватил ее за руку и быстрым шагом повел прочь. Лишь на середине пути… куда-то? Он услышал ее. — Том! Том ответь! Том! Том пожалуйста! — едва не плакала блондинка. Весь ее мир встал с ног на голову. Один ее друг признался в любви… второй странно себя ведет! Реддла же это раздражало… ему хотелось ее заткнуть, ему хотелось ее присвоить, дабы больше никакие Долгопупсы не смели к ней приближаться, не смели даже пытаться забрать ее. Он остановился и резко дернул девушку на себя, впившись в ее желанные, сладкие губы… Ванда дернулась, на миг замерла, но уже в следующую секунду, сама того не понимая, отдалась этому поцелую. Сделав пару шагов Том прижал ведьму к стене. Его руки бесцельно начали бродить по ее телу, ее по спине и это сводило с ума… Никто не скажет сколько продлилось это безумие… однако послышались тяжелые шаги где-то вдалеке и они, оторвавшись от друг-друга, поспешно кинулись в первый попавшийся класс, заперев его изнутри и затаились. Когда угроза миновала, пара, кто-то смущенно, кто-то неловко посмотрела друг на друга. В воздухе летел вопрос: «И что теперь?». — Том… — на удивление первой заговорила Ванда. И на удивление серьезно. Девочка кое-что поняла и ей было необходимо произнести это вслух. — я, кажется, люблю тебя. — Ванда… — в тон ей сказал Том, — и я тебя… Секунда и они уже смеются. Парень, что придерживал дверь, медленно осел на пол и уперся о нее, к нему под бок переползла Ванда. Так они и смеялись, сбрасывая все напряжение за эти два года. А вы думали оно только у Тома было? Наивные… Когда сил смеяться больше не было, Ванда нежно приобняла тома и, приподнявшись, поцеловала того в щеку, прошептав: — Люблю тебя… — Я тоже… люблю… -он тоже ответил шепотом, поцеловав уже в губы. Так родилась новая любовь… Весь оставшийся год все сплетни были только о этой паре… Это была сенсация! Холодный истинный Слизеринец и теплая, добрая Пуффендуйка. Все гадали как они сошлись! Однако никто не смел усомниться в их чувствах. Конечно были и предположения о любовных зельях, но тут вопрос — кто кого? Одни склонялись, что это стезя хитрых Слизеринцев, другие уверяли в безответной любви и отчаянном шаге Пуффендуйки. И лишь один Эмануэль собирал «дань» с проспоривших ему людей.

***

— Господин Министр! Господин Министр! — Том неохотно открыл глаза. — Вам нужно подписать эти бумаги! — Положи их на стол… — Реддл, ну, точнее уже Гонт, тяжело вздохнул и потер переносицу. — Что-то еще? — Звонила ваша жена, она возмущалась вашим истинно Хаплафовским трудоголизмом, — усмехнулся никто иной, как Эмануэль Лейстрендж. — Твоя дочь скоро разнесет пол особняка, а сын угрожает пойти на Гриффиндор. — Сальзар на Гриффиндоре… посмотрел бы. А Меропе что не нравится? — он сонно пытался сообразить что дочери нужно от него. — Сегодня тринадцатое… — намекнул Эмануэль. — И? — изогнул бровь Том. — Август… — еще одна подсказка. — Эм… — он слишком сонный что бы думать. — Мерлин! Том! Тебе точно нужно проспаться! Сегодня день рождения моей крестницы и твоей дочери! — возвел глаза к небу друг. — Черт… — выругался Томас. — Ругаешься, как магл! — довольно заметил Эмануэль. — Так на сегодня закончили работать! Мне надо срочно купить подарок! Во сколько празднование? — подскочил с кресла министр. — Через тридцать минут!

***

Ванда Элизабет Гонт угрюмо сидела около камина, ее муж опаздывал. На ее коленях сидела ее маленькая, только темненькая копия. — Мама! Где папа! И крестный! — грозно смотрела девчушка. — Скоро, Меропа, скоро… — через пять минут должны начать прибывать гости. — Сальзавр! — позвала она сына. — Да? — светленький мальчик незамедлительно прибыл. — Возьми сестру и отправляйтесь дожидаться гостей в главном зале… — дала указания сыну женщина. — Хорошо… -это была самая любимая черта в отпрыске: когда надо он не выпендривается и не капризничает. Хотя… в этом Году он поступает в Хогвартс. Да и прибавление в семействе намечается. Ванда, после ухода детей, поднялась, поправила свою одежду и приняла образ «Леди встречает гостей, пардон, дорогих гостей». Видимо Том все же опоздает… Ан, нет… стоило ей приготовиться, как перед ней появился запыхавшиеся Том и Эмануэль. Леди Гонт измучено улыбнулась. — Ванда, извини! Я совсем заработался! — подскочил к ней муж. — Я понимаю… — она отвела взгляд. — Ванда… ты сама сколько сегодня отдыхала? — серьезно спросил Том. — Это не… — Ванда! Ты на седьмом месяце беременности! Ты вообще не должна работать! — тоном не требующим возражений, сказал Лорд Гонт. — Хорошо… прости… — она уткнулась в плече Тома. — Больше так не буду… -Очень на это надеюсь! Я встречу гостей, ступай… — махнул рукой он, исчезая в дверном проеме. Зайдя в главный зал Ванда увидела, как старший сын читает сестре книжку. Вокруг них царила домашняя атмосфера. Она натянула улыбку и подошла к детям. — Отец вернулся? — сразу понял Сальзар. И как он так его чувствует? — Ага! — блондинка улыбнулась. — Ура! — радостно воскликнула Меропа. Их солнышко… Дети кинулись к отцу… Он редко бывает дома, как выразилась Ванда, пашет, как Пуффендуец. Но несмотря на это ей нравилась ее семья. А как вспомнит тот первый поцелуй, после неудачного признания Долгопупса… да… у них потом было еще много событий. Они оба боролись со своими желаниями. Она помнит, как сама чуть не убила Тома за идею с крестражами. Как много раз хотела уйти от него из-за его темных престрастий. Он организовал свое тайное общество… Они вместе открыли тайную комнату, за что их возвысили в ранг героев, она помнит их свадьбу сразу после выпуска, принятие ее мужем наследства Гонтов, карьеру, которую упорно строил Том, ее роды… Она счастлива что все так сложилось… А когда-то она была просто маленькой девочкой, которой просто очень-очень понравился маленький хмурый мальчик…