Син. Книга 1. Духи прошлого

Глава 1 Тринадцатилетний мальчишка с темными, давно не чесанными волосами стоял на ободе колодца, величественно возвышаясь над остальными мальчиками и девочками. Слушатели были разного возраста — все дети от трёх и до пятнадцати лет в свободное от работы время сбегались сюда. Рассказчик гордым, самодовольным взглядом окинул собравшуюся толпу, словно появление на свет каждого из них — его личная заслуга, и они все должны быть безгранично благодарны ему за то, что имеют возможность лицезреть его божественный лик. — …а завтра приедет господин инспектор из Эстфалии, и вы все увидите подтверждение тому, что у меня есть магия! Фыркнула себе под нос. Опять Крис всем лапшу на уши вешает. Хоть раз бы продемонстрировал свою «магию»! Увы, единственный его талант — мастерски врать. Я был единственным ребенком на этой площади, который не стоял у колодца, разинув рот и развесив уши. А мне, конечно, хотелось. Я хотела быть, как все — шить наряды для тряпичных кукол, играть по вечерам в догонялки, тайком отлавливать соседских кур, а на рассвете — купаться в озере неподалеку от поселка. — Чего встала? Работы мало? — Меня чуть повело вперед от достаточно болезненного тычка в спину, которым меня одарила моя биологическая мать. Отвернувшись от толпы детей, подхватила ведра с водой и засеменила к дому. Мама никогда не любила меня. То есть, я так думаю. Я могу её понять — с деньгами и так не густо, а тут еще я. Если честно, я удивлена, что она не утопила меня, как только я родилась, и я благодарна ей за это. Отец? Я ничего не знаю о нём. Сабрина — так звали мою мать, и так привыкла её называть я — явно не горела желанием рассказывать о нём, а спрашивать сама я, честно говоря, боялась. Единственное, что складывалось в моей голове — это сопоставление дат. Наше княжество — Карнелла, было колонизировано тринадцать лет назад, королем Эстфалии Ривардом Третьим. А спустя девять месяцев после захвата нашей деревни родилась я. И мне кажется, Сабрина вовсе не мечтала о моем рождении. Она вообще детей не любила. Зато в моем существовании она нашла множество плюсов. Основной — то, что почти всю работу выполняла я. Нет, конечно, Сабрина тоже работала, однако её работа была простой, приятной и не пыльной. Вечером я падала на кучу сена, служившей кроватью, лишь для того, чтобы встать еще затемно. Сабрина встает позже меня, и к её пробуждению я должна растопить печь, накормить скот, полить огород, пока солнце не припекает, сварить завтрак и принести воды. Работа — вот моя плата за еду, одежду и жизнь. Нет, не жизнь. Существование. А что я могла сделать? Швырнуть тряпку Сабрине в лицо с воплем «Ты меня достала!»? Ага, уже. Чтобы на спине появились новые, почти не заживающие рубцы от вымоченной в воде лозы. Сбежать? Тоже не вариант — без чьей-либо поддержки я долго не протяну, помогать бесхозной сироте никто не будет. Устроиться на работу тоже не вариант — сильно сомневаюсь, что у работодателя условия проживания будут лучше. Сейчас же мне гарантирован кусок хлеба, стакан воды и сухой теплый угол под печкой. Вот если бы я была магом… Об этом я мечтала каждый день. Закрывая глаза на куче своего сена, с трудом доставая полное воды ведро из глубокого колодца, сгорая от жары на беспощадном опаляющем солнце, я мечтала лишь об одном — получить магию. То, что сразу делает тебя на пару-тройку ступеней выше остальных, будь ты даже самым бедным сиротой. Магия дает почет и уважение, а вместе с ними — власть. Каждый год ровно в день летнего солнцестояния к нам в деревню, как и во многие другие деревни вокруг, наведывался магинспектор. Работа его заключалась в поиске магически одаренных детей — никто не знает, когда и при каких обстоятельствах может проснуться дар. И, если тебе повезло попасть в число таких счастливчиков — целые сутки, пока не приедет поручитель короля и не заберет тебя, ты можешь ходить по селу, словно важная заморская птица. Можешь лениво отнекиваться на просьбы детей показать какой-нибудь магический трюк, свысока смотреть на старосту и таким тоном, будто бы ничего не случилось, приговаривать: «Подумаешь, магия пробудилась. Я, вообще-то, всегда это знала». Магия тоже не вся была одинаковая. Самой уважаемой, и в то же время — самой опасной, была магия Света и Тьмы. Эта магия позволяла дарить жизнь, превращая погибших людей в послушных кукол, позволяла и забирать её. Говорят, владение этой магией дается владельцу с огромным трудом, да и людей с таким даром — единицы. Их боятся, а страх — это власть. Тоже уважаемыми были маги Энергии. Владение энергетическими потоками (во, какие слова знаю!) было у них в крови, они свободно крутили ими, как детской скакалкой, скручивая, сжимая, расширяя пространство. Энергетические маги были защитные и атакующие, но больше я о них, увы, ничего не знала. Ну и, наконец, последний раздел магии — магия Ментала. У нас их еще называли магами Разума — говорят, такие маги могут видеть мысли других людей. Могут внушать им свои мысли, эмоции и даже желания. Магия Разума открывается в детях чаще всего. И все, естественно, мечтали оказаться магами Света и Тьмы. Я — не исключение. Пожалуй, будь я магом Света и Тьмы, и Сабрина, и окружающие относились бы ко мне намного почтительнее. Ах да, чуть не забыла. Есть и четвертый тип магии, однако о нем предпочитают не говорить. Это — магия Духов. Духи — достаточно могущественные существа, которых на некоторое время можно призвать из другого мира. И такой призыв требовал необычайно большое количество энергии. Настолько большое, что окупить это могла лишь человеческая жизнь. И никто не хотел отдавать свою. Потому лет десять назад жертвоприношения в Эстфалии были запрещены, а информацию о магах Духов попытались затерять. Однако напрасно — разговоры о них были одной из самых популярных тем для обсуждения. О Духах не ленился говорить никто, и, более того, каждый хотел высказать собственную, зачастую — глупую и несуразную, — версию о таких магах. К счастью, магия Духов просыпалась еще реже, чем магия Света и Тьмы. Да, если бы у меня была хоть какая-нибудь магия, меня точно забрали бы отсюда. Отдали бы служить при королевском дворе. Думаю, в меня точно влюбился бы какой-нибудь принц и, когда мне исполнилось шестнадцать, мы бы поженились. А потом наведались бы сюда. И все с восхищением смотрели бы на меня, и не узнавали бы ту замухрышку, которую забрали отсюда чиновники четыре года назад. Принцесса, великолепный маг, обладающая несметными богатствами и властью — вот кем я стала бы. А потом я спрыгнула бы со своего породистого коня, подошла бы к Сабрине и небрежно бросила бы: «Ну, здравствуй, мама». Это будет первый раз, когда я назову её мамой. А потом все присмотрятся ко мне внимательней и, наконец, узнают. И сильно пожалеют, что тогда, четыре года назад, шушукались у меня за спиной, а дети — прогоняли меня из любой компании и не делились куклами, которых у меня никогда не было. Но теперь будет поздно. Я тепло улыбнусь чумазой двенадцатилетней девочке, выглядывающей из-за угла дома, нежно посмотрю на своего мужа и уеду. Теперь уже — навсегда. С этой мыслью я и уснула, не зная, что готовит мне завтрашний день… *** Это утро не было таким, как все остальные. Проснуться пришлось раньше — сегодня была проверка на наличие магического дара у жителей деревни. Власти хотели контролировать всё — потому и проверяли население возрастом от шести до сорока лет. Именно в этом возрастном промежутке мог пробудиться дар. Последняя в жизни проверка Сабрины была в позапрошлом году, потому я могла её не будить. На улице было холодно. Не смотря на то, что именно сегодня начинались самые жаркие, самые длинные и самые беспощадные летние дни, ночью по-прежнему было прохладно. Шла медленно, наступая босыми ступнями на мокрую и холодную от росы траву; ежась на холодном ночном ветру; вытирая слезящиеся от недосыпа глаза. Я была такая не одна. Почти с каждого двора, словно призраки, к центральной площади стекались люди. Я была не одна и, в то же время, ужасно одинока. Уже на площади все старались стоять как можно кучнее — то ли от холода, то ли от страха перед происходящим. Хотя, казалось бы, чего бояться? Разве что, неизвестности. Я подняла лицо к небу. Некоторые говорят, что там живут боги. Но таких немного. С них смеются. Все знают, что боги покинули этот мир тысячи лет назад, и вряд ли вернутся. Верила ли в богов я? Наверное, всё же нет. Я привыкла быть, как все. Возможно, в этом и заключается мой основной недостаток. Однако кто после двенадцати лет тяжелого труда и унижений будет верить в богов, которые должны даровать этому миру спокойствие и процветание? — Так, вы все, быстро выстроились в очередь! — Вдруг раздался голос инспектора. Толпа зашевелилась, выстраиваясь в длинную шеренгу. Возникшие споры касательно занятого места тут же прекращались двумя ударами плетью — приехавшие с инспектором воины были ответственны не только за защиту самого господина инспектора, а и за соблюдение порядка в толчее. Я, хоть и хотела как можно поскорее уйти с этой процедуры, всё равно оказалась в самом хвосте очереди. Меня даже толкать никому не пришлось — я отправилась в конец сама, зная, что в конечном итоге в любом случае окажусь здесь. Я наблюдала за подходящими к инспектору. Суть проверки была проста — на столе перед инспектором был закреплен длинный прозрачный стержень — стержень Анорры. Испытуемый должен был накрыть стержень ладонью, и свести вместе большой палец и мизинец. А вот что должно было произойти, чтобы дар проявился, я не знала — за те шесть лет, что это испытание проходила я, еще ни у кого дара не оказалось. Дальше потянулись часы ожидания. Деревня наша была достаточно большой, и сегодня проверку должно было пройти не меньше трёхсот человек. На каждого уходило около минуты. Я бы посчитала, сколько часов в трёхстах минутах, если бы умела считать. А так… много — всё, что я могла сказать. Через некоторое время пошел дождь. Мелкие моросящие капли ощущались скорее как туман, чем как дождь. И одежда, и волосы вымокли вмиг. Я уже привыкла к такому — в нашем селе такие дожди бывают часто. Огляделась вокруг. Создавалось неприятное ощущение, словно вокруг меня установили полупрозрачный серый кокон. Хорошо были видны лишь верхушки столетних елей. Это и оправдывало название нашей деревни — Туманный Бор. На мой взгляд, несколько зловещее название, однако придумывала его не я. В какой-то момент я услышала радостный вскрик. Рефлекторно обернувшись, увидела Криса, стоящего возле стержня Анорры. Ладонь Криса лежала на вершине стержня, наполненного бледным фиолетовым дымом. Закусила губу. Похоже, именно так и выглядит магия. То есть, рассказы Криса о летающих в его доме вещах был абсолютно правдив… Почему? Почему он, а не я? Теперь ждать стало еще сложнее. К тому моменту, как подошла и моя очередь, ноги ныли от боли, а я сама чувствовала себя, как на иголках — уж очень хотелось узнать, есть ли магия у меня. — Имя. — Инспектор хмуро посмотрел на меня. Видимо, его уже достало это всё. Интересно, после нашей деревни он будет проверять какую-то другую? Или нет? — Ну? Имя назови! — С-син! — Испуганно отозвалась я. — Возраст? Быстрее. — Двенадцать. — Накрой стержень ладонью и скрести большой палец с мизинцем. Повторила привычную за шесть лет процедуру, надеясь на… чудо? Инспектор поставил прочерк, символизирующий отсутствие магических способностей. Я же не решалась убрать руку с абсолютно прозрачного стержня. Пожалуйста… ну пожалуйста… боги, если вы существуете… помогите… Внезапно в мою руку впилась длинная и тонкая игла. Не ожидавшая такого, я одернула ладонь. Стержень наполнился едким серым дымом, который тонкой змейкой выполз из стержня и, немного подумав, быстро впитался в мою ладонь. Я смотрела на происходящее широко открытыми глазами. Я… маг? Инспектор по какой-то причине побледнел, чиркнул что-то в своем блокноте и бросил одному из стражников: — Старшего помощника ко мне. Быстро! Воин тут же вытащил из небольшой сумки маленький голубой шарик и, не медля, раздавил его. Шарик, сдавшийся по напором толстых, как колбаса, пальцев солдата, стыдливо рассыпался в порошок. — А ты чего стоишь? — это уже ко мне. — Домой иди! Живо! Но я не могла идти, всё еще пораженная увиденным. Казалось, попробую шевельнуться — и всё это распадется, развеется, как тот шарик. А я очнусь в привычной реальности. Не окажусь магом, не поеду ко двору и не выйду замуж за принца. Помнится, тогда я не понимала странную реакцию инспектора. Когда Крис оказался магом, чиновник не реагировал так бурно. Хотя, признаться честно, в тот момент я мало следила за его эмоциями. Вдруг прямо передо мной появился человек. Да-да, просто взял и появился! От неожиданности я отскочила назад, однако зацепилась одной ногой за другую и плюхнулась прямо пятой точкой на землю. — Это еще что за недоразумение? — нахмурился появившийся мужчина, с легким презрением глядя на меня. — Сейчас объясню, но не здесь. — Промямлил инспектор. — Хм… ладно, идем. Только быстро, у меня времени не так-то много. — Конечно-конечно, лорд Берд. И они, даже не глянув на меня, развернулись и ушли. Что это, черт возьми, было? Интересно, если я за ними немного… того… послежу, они меня заметят? Надеюсь, что нет. Подождав, пока они отойдут на достаточное расстояние, как бы невзначай пошла в ту же сторону. Главное, чтобы никто из односельчан не обратил на меня внимание. Иначе отведут к Сабрине, а потом будут потешаться над моей поркой. Чтобы не бездельничала. К моему счастью, очень быстро инспектор вместе с лордом Бердом свернули в сторону леса. Стволы у елей толстые, думаю, подслушать, о чем они говорят — тем более что я уверенна в том, что говорить они будут обо мне — труда не составит. Остановились они неподалеку от лесной границы. Похоже, они были абсолютно уверены в том, что подслушивать их тут было некому. — Ты что, с ума сошел?! — Услышала я гневный вопль лорда, когда подошла к ним на достаточное расстояние, чтобы можно было подслушивать. — Нет. — В голосе инспектора сквозило раздражение. — Максимум через год её дар даст о себе знать. И, когда все узнают, что дар открылся, а я его не записал, он убьет меня. Причем вовсе не в переносном смысле! — Ты же понимаешь, что этим самым подставил под удар нас двоих?! — не унывал лорд Берд. — Нет, не нас двоих, а только тебя. Уж извини, но к тебе генерал явно относится снисходительнее, чем ко мне. — Ты серьезно, да? То есть, либо я оставлю её тут, и она вырежет всё село, либо я заберу её с собой, но генерал убьет меня́, так? Черт возьми, Ленс, это ни капли не смешно! — Это, конечно, не смешно, но теперь это — твои пр… — Стой. Замолчи. Мне кажется, нас подслушивают. Почувствовала, как внутри всё похолодело от страха. — Ой, да кто рискнет подслушивать разговор двух магов? — Сейчас узнаем. Судя по шагам, лорд Берд направлялся прямо… ко мне. Не успели мои поджилки затрястись, как я дернулась от весьма болезненной пощечины. Рефлексивно схватилась рукой за пульсирующую огнем щеку. — Ты хочешь отправиться к праотцам? — холодно осведомился Берд. Ни капли сочувствия — ни во взгляде, ни в голосе. Отрицательно замотала головой. — Тогда пошла вон отсюда. В этот раз мне не хватило духу ослушаться. Не знаю, когда я научилась так быстро бегать, однако «только пятки сверкали» — это про меня в тот момент. Дома я оказалась быстро. Остановилась у калитки. Облокотилась о колени и замерла, тяжело дыша. — Ты где шлялась? — Сабрина схватила меня за плечо и недовольно встряхнула. С трудом подняла голову, всматриваясь в лицо матери. Некогда русые, а теперь — седые волосы были жесткими и неприятными на ощупь. Как давно засохшая трава. В темную, загоревшую кожу въелась грязь, а веснушки никогда не сойдут с её лица. Тонкая бледная полоска губ и впалые щеки довершали образ сельской нищенки. Единственное, что притягивало взгляд — её глаза. Не выпавшие ресницы, и не слишком тёмные в сравнении с волосами брови. Нет. Черные, как ночь, как глубины лесного озера, как тягучая черная смола. Единственное, что досталось мне от матера — глаза. У нас не было зеркала, зато у старосты — было. Тщательно отполированный тонкий лист серебра хоть и не передавал изображение точь-в-точь, зато позволял рассмотреть себя лучше, чем в дорожной луже после дождя. И я видела, что мои глаза — такие же. Черные. Зато волосы мне, судя по всему, достались от папы. Они были не русые, как у Сабрины, и не тёмно-каштановые, как у большей части села. Мои волосы, пусть и не сильно, но вились, а цвет их был приближен скорее к седому, чем к русому. Нет, в свои двенадцать я конечно, не была седой, однако мои волосы были очень светлыми. Почти белыми. Почти. — Я задала вопрос! — взвизгнула Сабрина и поволокла меня в сторону дома. — Думаешь, ты имеешь право бездельничать? Думаешь, роботы по дому нет? Будь у меня магия Света и Тени, или хотя бы Энергии, я бы точно взбрыкнула. Показала, что теперь я имею право не работать до тех пор, пока вечером не упаду в кровать! А у меня была магия… какая? Что это за серый туман? Может, если серый — значит, у меня магия Света и Тени? Ну, типо, Свет — белый, Тень — черная. А вместе — серый. А может, у меня магия Разума? Разум — он же, вроде, бесцветный. Вот и вышел серый. Проверить? Вперилась взглядом в Сабрину, стараясь не отвлекаться на ноющую боль в плече, за которое она так цепко ухватилась. «Остановись. Замри. Замолчи». — Мысленные приказы гулким эхом отдавались в моей голове. Но, кажется, только в моей — Сабрина не остановилась ни на секунду, всё так же целеустремленно волоча меня в дом. Может быть, у меня вообще нет магии? Может, стержень Анорры солгал, и из-за этого инспектор и был так обеспокоен? — С самого утра поле не пахано, хлеб не испечен, коровы не доены, козы не выпасены, свиньи не кормлены, яйца не собраны, вода не ношена, а дрова не колоты! Хочешь сегодня ужинать? Тогда бегом за роботу! Ужинать хотелось. Потому, скрепя сердце и засунув свое возмущение куда подальше, пришлось идти за водой. Стук в дверь раздался, когда я как раз выгребала из печи уголь, чтобы поставить печься хлеб. Открывать пошла, естественно, не чумазая я, а Сабрина. На пороге стоял господин инспектор, собственной персоной. — Вы — мать Син? — осведомился чиновник. Сабрина неуверенно кивнула, будто бы сомневалась в том, что она — моя мать. Я, если честно, тоже сомневаюсь. — Мое имя Ланс Карреган, инспектор, нахожусь тут по делу проверки наличия дара у жителей сел Карнеллы. Вашей дочери необходимо завтра на рассвете быть на главной площади вашего села. — Это еще зачем? — недоверчиво спросила Сабрина. — Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы. До свидания. — И, развернувшись, инспектор медленно и величественно удалился, оставив Сабрину в немом изумлении стоять на пороге. Она обернулась, глядя куда-то мне за спину. Похоже, именно сейчас в её голове складывалась картинка из деталей «инспектор», «площадь» и «ваша дочь». А учитывая то, что инспектор следит за наличием дара, он мог прийти сюда только для одного… — Как ты посмела?! — Сабрина подлетела ко мне и, схватив меня за волосы, подняла меня как можно выше. Мне даже пришлось на носочки встать, и всё равно было больно. Испуганно посмотрела на женщину, не понимая, чего она хочет от меня. — То, о чем я мечтала всю жизнь… досталось… тебе?! — С каждым сказанным словом Сабрина наматывала мои волосы на кулак всё сильнее и сильнее. Я почувствовала, как на глазах выступили слёзы. Боги, да она мне сейчас волосы вместе с кожей выдернет! Резко дернув рукой в сторону, Сабрина треснула меня головой прямо о каменную печь. — Завтра утром… ты никуда не пойдешь. Они отправятся без тебя. — Прорычала Сабрина, выходя из комнаты. Свернулась на грязном полу клубочком и закусила губу, стараясь хоть как-то заглушить боль. Слёзы выходили из меня толчками, заставляя задыхаться и втягивать воздух маленькими порциями. Почему? За что? Неужели я совершила что-то плохое? Преступное? Тогда почему она так ко мне относится? Я бы еще поняла, если бы Сабрина была моей мачехой, но ведь нет же… Она жалеет, что дар достался мне, а не ей? Значит, я заставлю её жалеть об этом еще сильнее. Я стану самым магом за всю историю! Ну… или, хотя бы за последние несколько лет. А до Сабрины будут доходить лишь слухи обо мне, после чего она будет садиться вот на этот самый пол и грызть локти от досады! Представив Сабрину, сидящую на грязном полу в пыльной юбке, и грызущую локти от досады, невольно улыбнулась. Осталось лишь воплотить эту картинку в реальность!