Милые ушки и пушистый хвостик

Почти все работники гостиницы с горем пополам разошлись по своим рабочим местам, они не хотели расходиться, но понимали что бедняжке Аой не до смеха и решили больше не нагнетать. И в «Лунном цветке» остались только раздраженная и испуганная Аой, сочувствующий, но все равно хихикающий Гинджи, и Оданна, лежащий от смеха, у ног девушки и умоляющий её вновь замяукать. — Аой, прошу… тебя, — говорил он сквозь смех. — Произнести ещё что-нибудь. Мужчина с трудом встал с пола, нащупал сзади себя стул и крепко за него схватился, чтобы вновь не упасть на пол в приступе смеха. Гинджи сидел за столиком и пытался сдержать улыбку, чтобы не ранить чувства девушки. Сама же Цубаки стояла перед ними, оперевшись спиной край барной стойки, скрестив руки на груди и злобно поглядывала на парней. Ей до жути было стыдно и обидно за такое поведение этих двоих. Она ожидала от них поддержку, какой-нибудь помощи, ну или на худой конец хотя бы просто перестать ржать как кони. «Наверное, уже вся гостиница слышала как они тут смеются!» — нервно подумала Аой. Прошло ещё некоторое время, но эти двое так и продолжали громко смеяться, бедная Аой уже не может это вытерпеть, она начинала злиться на них с большей силой. Она чувствовала что не способна вытерпеть их смех, сквозь зубы, горячий взгляд, прямо до хруста сжала пальцы в кулак и огромной силой стукнула по барной стойке. Из Аой при этом вырвался громкий рык, как у настоящей львицы. Хвост стал дыбом, а уши нервно задергались. После всего этого Оданна и Гинджи замолкли в мгновения ока, они с ужасом уставились на девушку, которая была готова разорвать их в клочья. Лис при виде злобной Аой даже свалился со стула, а Оданна, весь испуганный, сполз на пол. Они не сводили с неё полных страхом глаза. Сама же Цубаки быстро пришла в себя и убрала свой кулак со стойки, она была в шоке от себя, девушка выпучила на аякаши глаза и сделала несколько шагов с торону от них. Аой не понимала, что с ней произошло, она никогда не была такой. Никогда не злилась, только раздражалась, она вообще не умеет злиться на кого-то, до сегодняшнего дня. — Н-да, — произнес Оданна. — Походу, Аой, ты становишься настоящей девушкой-нэко.

***

Спустя какое-то время, Аой, Оданна и Гинджи сидели вместе в комнате девушки и пили зеленый чай. Цубаки не смотрела на мужчин, потому что ей было неудобно за свой поступок, кицунэ тоже было не по себе из-за того что позволил смеяться над нынешним состоянием девушки, а наш огр спокойно сидит с закрытыми глазами, курит свою трубку и потихоньку попивает чаек. — Послушай, Аой, — начал говорить ровным голосом демон. — Ты стала девушкой-нэко, то есть наполовину кошка, наполовину человек. Одним словом — аякаши. Девушка и лис подняли на него взгляд, но не перебивали. — А нэко, — продолжал демон, оставив трубку в покое. — Они вспыльчивы, легко поддаются эмоциям, что было показано на твоем примере. Они почти не разговаривают на обычном языке, только в редких случаях. Оданна закончил говорить и вновь начал закуривать трубку. Аой опустила голову, уши её прижались к голове, хвост мирно лежал рядом, она расстроена. Гинджи заметил в каком состоянии девушка, и решил что лучше Аой не трогать, а то может стать только хуже. — Что теперь делать? — спросил лис у огра. — Для начала, — начал он. — Нужно узнать, что послужило причиной такого преображения Аой в аякаши. И чем раньше мы это выясним, тем будет лучше для неё. — Аой, — позвал Гинджи, но девушка даже не вздрогнула. — Что могло это сделать с тобой? — на это она просто пожала плечами. — Ладно, — произнес демон вставая со своего места. — Пошли Гинджи, оставим её одну, а у нас много дел в гостинице. Лис удивленно посмотрел на хозяина. Он быстро соскочил со своего места и непонимающе посмотрел на огра. — Мы не можем Аой оставить в таком положении одну и… Не успел он договорить, как почувствовал прикосновения девушки к своей руки. Гинджи посмотрел вниз и увидел умоляющий взгляд, который и говорил «Прошу, оставь меня одну». — Хорошо, Аой, — тяжело согласился он. — Но вечером мы решим что с этим делать. Через несколько минут Аой осталась одна в комнате и думала. «Вот ведь пристал со своей заботой!» — как-то злобно прозвучало это у неё в голове. «Похоже, хозяин был прав…»