Последний берсерк

Вот и всё.

Ну и что?

      Нежно-розовый закат постепенно превращался в кроваво-красный, а за спиной уже ночь ненавязчиво вступала в свои владения, словно давая природе понежиться в последних лучах солнца.       Я прикрыла глаза, позволяя ветру заботливо откинуть довольно отросшие волосы за спину. Казалось, будто даже водопад шумел намного тише, чем ему положено. Вода мелодично ударялась о камни, размывала берега, но опасности в себе не таила.       На удивление тихий вечер. Красиво. Даже слишком красиво для такого события.        — Люси, может…       Верманд замолчал. Не «может». И он это знает, потому как за последнее время пытался отговорить меня более сотни раз. Жаль, он так и не понял причины моего решения. А я уж хотела, как в красивой сказке, перед смертью уверовать в человечество и вот, счётчик остановится, люди подружатся с берсерками, эту отраву не распылят…       Я рассмеялась своим мыслям, откидываясь назад и позволяя потокам воздуха осторожно окутывать меня. Так мягко, будто я в тёплом одеяле. И совсем не страшно.        — Сколько ещё?        — Восемь минут двадцать пять секунд, — тихо ответил Ларсен.        — Отлично.       Мы молчали. Было видно, как парня мучает совесть, как он пытается что-то мне сказать, но открывая рот, досадливо опускает голову, словно пытаясь избавиться от кома в горле. Ох уж эта человеческая сентиментальность.        — Знаешь, было даже забавно. Приключения какие-никакие.        — Издеваешься? — грустно усмехнулся Верманд, повернув ко мне голову.       Я хитро улыбнулась, пихая его под бок.        — Люси, я не смогу…       Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Мы столько раз это обсуждали, не пересчитать.        — Сможешь, — легко ответила я, потягиваясь. По коже пробежались мурашки — в Норвегии всё ещё было прохладно, не смотря на раннее завершение зимы. Несмотря даже на то, что солнце ещё грело, а ветер был на удивление тёплый.        — Пять минут сорок три секунды.        — Что, даже не скажешь мне ничего на прощание?       Верманд поднял камушек и кинул с возвышения в водопад. Я с интересом проследила за полётом, не ожидая ответа.       — Ты самый упрямый берсерк из всех, кого я встречал.       Я прыснула.        — Ну, а ты что ожидал? Сам выбрал крысу. Мог бы поймать и косулю.        — Ну уж нет, тогда бы мне не пришлось убегать от своих же сотрудников, незаконно пробираться на базу и убегать, как последний преступник. Зачем же мне лишать себя такого удовольствия, — съязвил Ларсен.        — Хах, я тоже тебя люблю, — рассмеялась я, поднимаясь с земли и отряхивая ноги.       Учёный покачал головой, не вставая.        — Ну-у-у, неужели не обнимешь даже напоследок? — я протянула руку парню, тот хмуро посмотрев мне в глаза, всё же схватился за неё, а в следующее мгновение я оказалась в его объятиях.        — Спасибо, Люси, за все приключения. Ты меня многому научила.       В другой раз я бы отбежала, да и рассмеялась из-за таких банальных пламенных речей, но сейчас можно. Сегодня можно.        — Да, знаешь, оказывается не все люди сволочи, — я крепко обняла парня за плечи, а потом, сделав пару шагов назад, перестала улыбаться, проведя взором по горизонту.        — Как гуманно… Дать насладиться закатом перед тем, как уничтожить. Убить в них их самих. Они же никогда не станут частичкой человеческого общества. Их просто не примут. Они будут жить всё так же стаями, неучами. Подростков будут травить в школах, в университетах. Бывших берсерков не станут брать на работы.       Я посмотрела на Верманда и увидела в его глазах слёзы. Наверное, я никогда не пойму человеческой слабости и в то же время жестокости. Я укоризненно покачала головой.        — Расскажешь мне потом, как тут всё было. Встретимся ещё. — Я засунула руки в карманы шорт. — И всё-таки, какой красивый вечер.        — Люси, я не могу. Я врач, а не убийца. Я должен спасать, а не убивать.        — Верманд, перестань.       Парень даже не пытался вытереть слезу, но достал пистолет из кармана куртки. И удобно его носить там?        — Спасибо.             Десять.       Я широко улыбнулась, глядя Верманду прямо в глаза.             Девять.        Что-то он совсем расклеился.             Восемь.       Вот уже по щеке течёт не одна, а две, три слезы. Какой же он сентиментальный.             Семь.       Чувствую, как и у меня стало щипать глаза.             Шесть.       Соберись, Люси. Хотя бы умри достойно.             Пять.       Еще раз оглядываюсь на закат, в попытке последний раз взглянуть на луч солнца, освещающий водопад.             Четыре.       Волной накатил страх. В голове проносились мысли «Может быть пригнуться? Убежать? Спрятаться?»             Три.       Нет.             Два.       У Верманда явно трясутся руки, но он упрямо держит пистолет, направляя его прямо мне в сердце.             Один.       Это конец. Грёбанного. Мира.       Три выстрела подряд и я с улыбкой прикасаюсь к груди. Все руки в чёрной, густой, как смола, крови. И зачем надела белую футболку?       Верманд подлетает ко мне и хватает за подбородок, глядя в глаза.        — ЛЮСИ!       Крупицы вакцины оседали на плечи парня, сидящего возле самого обрыва. Он смотрел на кровавый рассвет, надеясь услышать хоть что-то, но эхом в голове раздавался хлопок, выпущенного из земли лекарства полторы минуты назад.       … Верманд оглянулся и растерянно проследил за серой крыской, шмыгнувшей в кусты…