Лично для меня

Грязь и жуткая вонь, что проникает в нос, сжигая слизистую оболочку. Воздух заставляет задыхаться и убивает лёгкие, проедая их изнутри. Лежа на грязном полу, пропитанным кровью, желание жить отпадает напрочь. Хочется умереть и прекратить мучиться. Воздух невероятно тяжёлый, не дающий вздохнуть полной грудью, отдающий металлическим привкусом, что оседает во рту. Глаза щиплет от чего-то резкого, витающего вокруг. На ресницах крупные капли слёз, что ещё не успели скатиться по щекам, разбиваясь о бетонный пол. Клетка. Он находился в клетке. Грязной и предназначенной явно для диких животных. Да. Возможно, что она была лучшим местом для него, ведь в душе сломленного подростка, что сейчас еле дышал, норовя сломать рёбра при резком вдохе полной грудью, таился зверь. Дикий и готовый всех разорвать. Ему часто говорили, что он похож на лиса. Ярко-рыжего и гордого лиса, способного обхитрить любого противника. Вот только от рыжего меха и острых клыков, готовых впиться в чужую глотку, не осталось и следа. Он был сломлен. Телом, не душой, но факт остаётся фактом — он почти сдался. В тёмной комнате, на полу измазанном в крови, что растекалась лужами, лежал юноша, чьи длинные волосы, некогда сияющие ярче костра, но сейчас пропитанные кровью и слипшиеся, размётаны в разные стороны, выделяясь на фоне темноты. Он лежал, находясь в глубоком бокетто, пялясь в темноту. Всюду царила тишина, проедающая уши и давящая на пошатнувшийся рассудок. Он лежал долго и даже не следил за временем, забывая, как думать или говорить. Наркотик, которым его накачивали буквально каждый день после прибытия сюда, заставлял отвлечься от жгучей боли во всём теле. Он судорожно пытался удержать частичку здравого мышления и жить, но продолжать это делать не было сил. Обладатель рыжих, но потускневших от нехватки солнечного света, волос, размеренно дышал, пытаясь понять, где находится. Он не помнил, как попал сюда. Закрыв глаза, он попытался уснуть. В голове всплывали картинки, тащащие за собой некие мысли. Наркотик начал потихоньку прекращать своё действие, позволяя вспомнить, что именно он тут делает и зачем находится. И как до такого дошло? Ах, да, это ведь он сам виноват. По крайней мере так говорили его родители, помогая запихнуть его в машину к каким-то преступникам, которым его отец задолжал крупную сумму денег, необдуманно проиграв в карты, ставя на кон жизнь собственного сына. Мать всегда говорила, что любит его больше жизни и не отдаст его даже ценой собственной жизни. Отец, что весело смеялся, обнимая и трепля по голове, проводя время вместе с сыном, обещал отличное будущее. У него было всё. Но, как оказалось, родители были лицемерны по отношению к нему и всегда врали в глаза, говоря о вечной любви к своему чаду. Они предали его, как только появилась угроза их собственной жизни. Мерзко. Мерзко от самого себя. Мерзко от одной только мысли, что он хоть как-то связан с этими людьми. Мерзко от собственного бессилия. Сжавшись калачиком, парень уткнулся лицом в колени, тихо всхлипывая. Чуя Накахара — шестнадцать лет. Продан собственными родителями за их же долги. Чуя очень худой и донельзя бледный. Всегда был замкнут в себе и стремился помочь родителям. Просто идеал для подражания. Всегда хорошо учился, стараясь порадовать больную мать хорошими оценками, заставляя её улыбнуться. Его не задирали в школе, нет. Любой, кто мог посягнуть на него с оскорблениями, немедля получал в глаз, отлетая метра на два. Накахара всегда мог постоять за себя и не считал нужным терпеть унижения. Но вот сейчас этот, некогда свободный духом и волевой, парень лежит в луже собственной крови с разодранными в кровь коленями и руками. Он никак не мог смириться с тем фактом, что однажды его продадут какому-нибудь старику, чьи извращённые фантазии сделают из неумелого парня элитную шлюшку, чью шкурку можно будет сдать в аренду на одну ночь за крупную сумму. От этих мыслей хотелось выть и биться головой о стену, крича о своей ничтожности. По комнате разлетелся скрип двери, что тяжело отворилась, впуская в комнату полоску света, заставляя прутья клетки, в которой находился рыжий, отбросить тень. Чуя скривился от резкого света, что ударил по привыкшим к темноте глазам. Как же всё это его раздражает. Почему кто-то властен над чьей-то жизнью? Разве это правильно? Высокий мужчина проходит в комнату, оглядывая обнажённое тело, лежащее на полу. Прекрасные ранее волосы, сейчас слиплись и покрылись слоем грязи. Всё тело парня в ссадинах и синяках. Он сопротивлялся до последнего, желая жить. Глупый. Мужчина помотал головой, как бы намекая, что так не годится. Ну кто купит столь попорченное тело?  — Приведите его в порядок, — грозный и хриплый голос резко разрезал тишину, больно ударив по ушам. Накахара смутно помнил, что именно происходило дальше. Кажется, что его потащили в другую комнату, а после бросили в чан с водой, больно сдирая грязь с кожи, царапая спину и плечи. Колени, что уже были попорчены ползанием по бетону, сильно защипали, соприкасаясь с кипятком и мылом. Он сидел неподвижно, вслушиваясь всплески воды и ругань, доносившуюся откуда-то из другой комнаты. Как только Чую вымыли, его грубо подхватили на руки и потащили куда-то. На него нацепили белую рубашку, что была ему слегка велика и посадили в небольшую клетку приказывая ждать чего-то. Нижнего белья он так и не дождался, посему запутался в рубашке, пытаясь скрыть своё тело. Он лежал очень долго, осознавая, что скоро его выход. Чуя уже знал, что будет дальше. Доводилось принимать участие и ранее. В ожидании парень провёл совсем недолго, но разум говорил об обратном. Казалось, что прошло больше суток, если не двух. На деле же не более пятнадцати минут. Дверь вновь отворилась, а за ней появился всё тот же мужчина. Он грубо схватил Чую, заставляя его подняться и пойти за ним. Его вели по какому-то коридору, что очень долго тянулся в даль. Бежать было бесполезно. Тут не было ни окон, ни дверей, убежать по коридору не позволяло физическое состояние. В голове всё еще плыло от наркотика. Вскоре Чую довели до какой-то двери. Как только её открыли, в глаза вновь больно ударил свет. Проморгавшись, он понял, что это чёрный вход на сцену. Его грубо толкнули, мол намекая, что стоять нельзя, нужно идти, ведь ждать его никто не будет. Уже через пару минут Накахара сидел перед сотнями глаз, что жадно поедали его взглядом. Чуя безэмоционально взглянул на них, всматриваясь в лица, одаряя их затуманенным от не до конца выветревымшимся наркотиком. Как и ожидалось большинство — это озабоченные старики, что просто хотят развлечься на старости лет. Омерзительно. Такие, как они, не имеют права жить. От подобных мыслей, Чуя не осознано скривил носик, морща своё милое личико, чувствуя, как его ноги разводят в разные стороны, демонстрируя всем его достоинства. Мужчина, что оглашал лоты и их сумму, маячил по сцене, убеждая всех, кто здесь находился, в том, что рыжий парень чист и невинен. Это подымало его стоимость. Он рефлекторно попытался свести ноги, но, увы, сильные руки, что держали их, не позволили ему это сделать. Он продолжал всматриваться в лица находящихся в зале, выискивая того, кто скорей всего станет его новым хозяином. Взгляд остановился на каком-то старике, что просто пожирал его взглядом, чуть ли слюни не пуская. Презрительно фыркнув, парень перевёл взгляд на сидящего рядом молодого мужчину. Он выглядел совсем не намного старше самого Чуи. Таких здесь было очень мало. По его выражению лица и взгляду, можно было понять, что ему вся происходящая ситуация жутко противна. Он также презрительно обводил окружающих взглядом, скучающе зевая. «Что подобный человек забыл в этом месте?» — мучающий Накахару вопрос, что уже около минуты кружил в голове. Мужчина, как бы невзначай бросил взгляд на сцену, замерев на секунду. Он смотрел Чуе прямо в глаза, внимательно изучая его. Рыжий немного испуганно дёрнулся, стараясь скрыться от этого взгляда. Но самое страшное случилось тогда, когда мужчина, не раздумывая и минуты, вскинул вверх руку, предлагая цену. Сердце будто бы замерло. Нет. Не может быть. Его хотят купить? Но зачем? Зачем молодому парню секс-игрушка, с которой можно воплотить любую грязную фантазию? Ах, ну да. Сам спросил, сам ответил. Но обычно у таких, как он, и без того куча подстилок. От подобной мысли стало не по себе. Во взгляде загорелась нескрываемая ненависть к этому человеку. Но мысленный поток оскорблений прекратился, стоило тому самому старику, что доселе пожирал его взглядом, поднять руку и выкрикнуть сумму, превышающую предыдущее предложение. Чуя застыл, боясь даже дышать. Нет! Он не хочет до конца своих дней удовлетворять плоские утехи этого жирного и вонючего старикашки! К его удивлению, молодой мужчина и не думал отступать, задавая новую цену. За жизнь и девственность рыжего паренька шла ожесточённая война. Это пугало, но если выбирать из двух зол, то Чуя был на стороне того парня. Старикашка загнул весьма не малую сумму, а мужчина призадумался всего на пару секунд, словно решая, а нужен ли ему этот парнишка вообще? Всего пара секунд, но Чуя уже попрощался с жизнью, зажмурив глаза. Старикашка ухмыльнулся, уже мысленно празднуя победу. Вновь названная цена, произнесённая из уст мужчины, и челюсть старика встретилась с полом. Он явно не ожидал подобного. Всё. Это конец. Теперь Накахара официально чей-то раб, приобретённый на чёрном рынке. Жизнь молодого и перспективного парнишки превратилась в нечто подобное аду. Одно радует, что его не выкупил тот самый противный старикашка, что явно бы сотворил с ним нечто ужасное. Хотя, что сделает с ним этот парень тоже неизвестно, ведь по его наглой ухмылочке, не особо понятно, какой он человек. Накахару увели со сцены, отправляя в другую комнату, где ему должны выдать более практичную одежду.