Чёрно-белое.

Тьма. Она притягивала взгляд, отталкивала, звала к себе, приближаясь, клубилась десятками шлейфов чёрного дыма, проходилась - будто пальцами - по коже, вызывая мурашки. Она увивалась, словно волны, десятками различных оттенков, разбиваясь о лучи света, отступая, собираясь, разбиваясь, отступая, собираясь, и от её движения рябило в глазах. Она заполняла собой каждую клеточку тела и ненавязчиво занимала пространство - только отведённое ей и ни сантиметром больше, она стекала с потолка по стенам в углы, труднодоступные даже для света, расползалась по полу и забиралась в карманы. Всюду вокруг была тьма. Везде - и никуда не деться, не спрятаться, везде её найдёшь. Я давно перестала пытаться это делать. Давно приняла невозможность убежать и превратила в своё преимущество. Она найдёт меня везде, даже в кровати под одеялом. Из груди вырывается тихий вздох - такой же обрывочный, как и большинство моих мыслей, такой же рваный, такой же неподходящий. Скольжу взглядом по местности, в очередной раз задерживаюсь на небе, отряхиваю руки от грязи и пыли, описываю свои действия литературным языком - что угодно. Что угодно, лишь бы ни о чём не думать. Я чувствую себя крайне странно, когда осознаю реальное положение вещей и что-то сдерживающее меня изнутри стискивает горло. Вырывается ещё один вздох. Тьма пушинка за пушинкой оседает в складках одежды. Небо красно-оранжевое, переходящее из клубнично-алого в тёплый оранжевый с лёгким, едва заметным лимонным ореолом вокруг большого апельсинового солнца. В нём парят персиковые облака, рассеявшиеся как попало, и кажется, будто они спускаются на землю, уже в полёте завершая композицию и делая её гармоничной. Ветер осторожно шевелит короткие волосы, колючие иглы - под стать характеру, - шурша одеждой, развивает траву под ногами. Потом солнце сядет и тьма заползёт мне даже в трахею, нежась на дне лёгких, поглаживая горло изнутри с лёгкой щекоткой. С ней нельзя договориться, нельзя поссориться - ты услышишь тихий смех в дуновении лёгкого ветра в ответ на свои слова. Тьма принимает сама и до неё никогда нельзя дотронуться. Я тяжело вздыхаю. Мне всегда мало, я хочу ещё, потому что мне кажется, что у меня её всегда недостаточно. Мало у кого достаточно, никто не может принять, сколько им нужно. Лучшая напарница, сильнейшая соперница, интереснейшее явление. Мои ладони, как всегда, мокрые от пота. Я взмахиваю руками, распределяя их по сторонам в неспешном повороте на все триста шестьдесят. Взмах, и в них тёмные клубья. Вниз, и над кожей только воздух. Взмах, и в чёрных клубьях белые нитки. Небо в царапинах от моих рук, земля в гематомах от моих кроссовок, в мои зубы бьются солнечные лучи. От звука моего голоса дрожит весь воздух вокруг и ветер подпевает моей песне, кружа опавшие листья. Напряжение в связках, напряжение в горле, вибрация придаёт мне силы, неги и я продолжаю собирать вокруг себя напряжение, ощутимое как электрический ток. На него очень быстро мотыльками слетается свет. Это тот нечастый момент, когда оно снаружи и только снаружи. Это тот самый момент, когда я собираю свет, чтобы потом отдать. Тьма продолжает смеяться, шепча, она прикасается к моим векам, к моим пальцам, аккуратно, осторожно, мгновенно исчезающим призраком. Она всегда рядом, всегда вокруг меня. Подруга, врагиня, кто угодно и никто одновременно, но самое близкое, что у меня есть, она всегда дышала со мной под кожей. Она всегда была там. И никогда не подходила достаточно близко, чтобы до неё можно было дотронуться. Увивалась прочь, назад, шипя - не подходи. Не тебе от меня страдать. Но, конечно, только пока что. Вот такой я видела тьму в твоих глазах. Радужка и чёрный цвет с моими крапинками белого - мой тебе подарок.